Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 22

Это хватка Хаккара.

Та самая, которую я ощутила у костра. Жесткая, властная, собственническая. Его пальцы впиваются в мою талию, не оставляя синяков, но не оставляя и сомнений в том, кто здесь хозяин.

Мой мир рушится.

Я опускаю взгляд на его руку, лежащую на моем боку. В серебристом свете луны, отраженном от воды, я замечаю на костяшке его указательного пальца небольшой рваный шрам — белую отметину в форме полумесяца. Шрам, который я видела, когда он протягивал мне нож.

Отметина, которой не может быть у Базальта.

— Этот шрам… — шепчу я, и мой голос тонет в шуме крови в ушах.

— Роза?

Голос, раздавшийся со стороны туннеля, из которого мы пришли, заставляет меня резко повернуть голову.

У входа в пещеру, освещенный голубыми кристаллами, стоит… Базальт.

Как он может быть… в двух местах?

Его лицо выражает недоумение и тревогу. В руках он держит два меховых плаща — свой и, видимо, мой.

Если он там… то кто же тогда здесь?

Я медленно, с застывшим в глазах ужасом, поворачиваю голову обратно к орку, в чьих руках все еще нахожусь.

Иллюзия на его лице мерцает, как пламя свечи на ветру, и исчезает. Передо мной — торжествующее, полное темного восторга лицо Хаккара.

— Удивлена, человечка? — хмыкает он. — Озеро не лжет. Оно просто видит лучше, чем ты.

Дикий, полный ужаса и отвращения крик вырывается из моей груди.

Я взмахиваю руками, отталкивая его от себя со всей силой, на которую способна. Мой толчок застает его врасплох, и он на мгновение теряет равновесие.

Этого достаточно.

Я отскакиваю в сторону, дальше в озеро, громко хлюпая водой.

Отступаю, пока не чувствую, что между нами безопасное расстояние, и только тогда останавливаюсь.

Вода доходит мне до груди, и я инстинктивно скрещиваю руки, пытаясь прикрыться, защититься от его взгляда, который теперь кажется грязным, оскверняющим.

Все то желание, вся та странная, пьянящая магия, что нахлынула на меня у этого озера — все улетучивается. Словно с меня сняли чары.

Остается только холод.

Я смотрю на Хаккара, на его самодовольное лицо, и чувствую лишь жгучий стыд и всепоглощающую, бессильную ненависть.

— Ты… — хриплю.

— Я? — парирует он с довольной ухмылкой.

Я фыркаю, издавая короткий, презрительный звук. Разворачиваюсь и, не обращая больше внимания на Хаккара, решительно иду к берегу. Вода бурлит вокруг меня, сияние следует за каждым моим шагом.

Когда я выхожу на серебристый песок, Базальт, стоящий у моей одежды, по-джентльменски отворачивается, давая мне иллюзию уединения. Мои щеки пылают от смущения и злости, пока я, торопливо и неловко, натягиваю на мокрое тело сухое льняное платье.

Хаккар тоже выходит из воды, его самодовольная ухмылка не сходит с лица. Он медленно, наслаждаясь своей победой, начинает одеваться.

И в этот момент он сгибается пополам.

Из его груди вырывается глубокий, разрывающий кашель. Он кашляет снова, и я с ужасом вижу, как на чистый серебристый песок брызжет кровь. Темная, почти черная.

— Хаккар! — рычит Базальт, делая шаг к нему.

Но самое страшное происходит дальше. Хаккар хватается рукой за грудь, и я вижу, как серое, каменное увядание, которое до этого было лишь на руке, с невероятной скоростью расползается по его телу.

Прямо на моих глазах оно ползет от его кисти вверх по предплечью, перекидывается на плечо и грудь. Здоровая, оливковая кожа на глазах сереет, трескается и умирает.

К нему подбегает Базальт. Он хватает брата за плечи, и его лицо искажено от ярости и страха.

— Идиот! — шипит он. — Ты, безмозглый идиот!

— Что происходит? — спрашиваю я сдавленным голосом, не в силах оторвать взгляд от этой чудовищной картины.

Ответ приходит не от Базальта…

Он доносится от входа в пещеру.

Голос Торука. Спокойный, насмешливый и холодный, как лед.

— Гора не терпит обмана, — говорит он. Я резко оборачиваюсь и вижу его, прислонившегося к стене туннеля. — А ты, кажется, теперь ее любимица.

Хаккар снова кашляет кровью и оседает на колени, тяжело дыша.

— Он умирает, — произносит Базальт сквозь стиснутые зубы, пытаясь удержать брата.

— Что?! — резко выдыхаю я. Умирает? Из-за какой-то глупой, жестокой шутки?

Ненависть к нему на мгновение отступает перед лицом смерти.

— Но ему же наверняка можно как-то помочь!

Торук медленно отлепляется от стены и подходит ко мне, останавливается совсем близко, его тень снова накрывает меня.

Берет меня двумя пальцами за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Помочь ему можно. Ты можешь. Об этом писали еще древние орки на стенах пещер…

Он делает паузу, вглядываясь в мое лицо.

— Но захочешь ли?

— Каким образом я могу ему помочь? — спрашиваю я дрожащим голосом, уже предчувствуя, что ответ мне не понравится.

На губах Торука играет усмешка.