Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 38

Дрожь, прошедшая по его телу, похожа на землетрясение, сотрясающее гору до самого основания.

Он теряет контроль. И виной тому — я.

Это осознание пьянит.

Власть, которую я сейчас держу в своих руках — самая сильная и опасная из всех, что я когда-либо знала.

Могучий орк смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах темный вихрь.

Торук открывает рот, чтобы что-то сказать… может, приказать, остановить, но вместо этого с его губ срывается лишь хриплый, сдавленный стон.

Я не останавливаюсь.

Наклоняюсь ближе, и мои волосы касаются его бедер. Свободная рука ложится ему на ногу, и я чувствую, как под ладонью напрягаются и перекатываются стальные мышцы.

Он издает еще один сдавленный, гортанный звук — не то стон, не то рычание.

Этот звук как искра, упавшая в пороховую бочку…

Жар вспыхивает внизу моего живота, горячий и требовательный.

Я больше не играю в игру. И не мщу за его высокомерие. Я просто хочу. Желаю видеть его таким — сломленным, потерявшим свою маску вождя, обнаженным в своем желании.

Мои движения становятся смелее, увереннее.

Я провожу губами и языком вдоль его мужского естества, а тогда опускаюсь еще чуть глубже. Делаю движение за движением, и сама млею от каждой его реакции.

Плоть орка дрожит.

— Роза… — его голос — хрип, агония и мольба.

Поднимаю на него взгляд. Смотрю из-под ресниц.

Лицо орка искажено от муки и наслаждения. Губы приоткрыты, а в глазах полыхает зеленый, безумный огонь. Он больше не смотрит на меня как вождь на пленницу. Он смотрит как мужчина, который находится на грани, и эта грань — я.

Его контроль ломается окончательно.

Голова мужчины с глухим стуком ударяется о стену позади него, а руки, до этого сжатые в кулаки, с силой врезаются в камень по обе стороны от моей головы, заключая меня в клетку. Он тяжело дышит, его могучая грудь вздымается в рваном ритме.

— Не останавливайся, — выдыхает, и это — не приказ, а полная и безоговорочная капитуляция перед огнем, который я в нем разожгла.

Мои движения становятся смелее. Я больше не просто касаюсь его — я ласкаю.

Уверенно, зная, какой отклик вызывает каждое мое прикосновение. Я чувствую, как напрягается каждый мускул его тела под моими пальцами, слышу его сбитое, рваное дыхание, которое эхом отдается от каменных стен.

Напряжение нарастает, достигая своего пика. Я чувствую, как его тело под моими руками натягивается, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Он запрокидывает голову, и из его груди вырывается оглушительный, первобытный рев — не крик боли, а рев абсолютного, всепоглощающего экстаза, который сотрясает саму пещеру.

Меня и саму потряхивает от переизбытка эмоций и ощущений.

Торук тяжело дышит, его шея все еще выгнута, но затем я вижу, как его пальцы, безвольно лежавшие на камне, медленно сжимаются в кулак.

Орк опускает голову и смотрит на меня пронзительными зелеными глазами.

Прежде чем я успеваю отшатнуться, он действует.

Его руки, как стальные клещи, хватают меня за плечи.

Он одним движением заставляет меня приподняться с колен, а в следующую секунду мир вокруг смазывается.

Секунда — и я сама оказываюсь спиной к холодной, шершавой стене пещеры.

Торук нависает надо мной, как скала, готовая обрушиться. Его огромное, горячее тело прижимает меня к камню, лишая возможности пошевелиться.

Большие, твердые бедра вжимаются в мои, и я чувствую, что его желание не только не угасло, а вспыхнуло с новой, чудовищной силой.

А затем он целует меня.

Его грубые, требовательные губы впиваются в мои с яростью, которая стирает все границы. Он целует так, словно хочет поглотить меня, наказать за мою дерзость и в то же время вознаградить за нее. Его язык властно проникает в мой рот, и я чувствую вкус — озон и первобытная, дикая страсть.

Моя воля, с таким трудом отвоеванная, снова тает, как снег под лавиной.

Руки, вместо того чтобы отталкивать его, сами собой цепляются за его могучие плечи. Я отвечаю на его поцелуй, и наш стон, один на двоих, эхом разносится по темной, пустой пещере.

Наконец, когда в легких совсем не остается воздуха, я, тяжело дыша, чуть отстраняюсь. Упираюсь ладонями в его горячую, твердую грудь, чтобы создать хотя бы минимальную дистанцию. Мои губы горят, голова кружится.

Он не пытается притянуть меня обратно, давая мне эту короткую передышку, но его руки все так же властно лежат на моей талии.

Моя рука, до этого лежавшая на его груди, медленно скользит в сторону, к его боку.

Торук не препятствует, наблюдая за мной с хищным любопытством. Мои пальцы находят под тканью его туники твердый, холодный участок. Пятно Увядания.

Я не отдергиваю руку.

Вместо этого смотрю ему прямо в глаза, и мой голос, когда я говорю, звучит тихо, но на удивление твердо.

— Я исцелила Хаккара, и он назвал меня своей. Твою боль я тоже облегчаю…

Под моей ладонью напрягаются его мышцы. Упоминание брата в такой момент — это опасная игра, но я должна знать.

Я делаю паузу, и мой взгляд становится жестче.

— Так кто я для тебя, Торук? Лекарство? Та, кому ты никогда не будешь принадлежать?

Он сжимает челюсти, но я не даю ему ответить, задавая последний, главный вопрос:

— Или что-то большее?