Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 48

Заработал? Ребенок?

Как может маленький мальчик, едва достающий мне до пояса, заработать себе на дом?

Эта логика настолько чудовищна, что я на мгновение теряю дар речи.

— Заработал? — повторяю я, и мой голос дрожит. — Он — ребенок. Разве вы, как вожди, старшие члены клана, не должны заботиться о нем?

Базальт не отвечает. Он медленно обходит стол, заваленный картами, и подходит ближе.

Останавливается так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

Огромная тень накрывает меня.

Большая, мозолистая рука орка поднимается, и я инстинктивно вздрагиваю, но он не делает резких движений.

Его пальцы, шершавые, как камень, на удивление осторожно убирают прядь волос, выбившуюся из моей косы, и заправляют ее мне за ухо.

От этого простого жеста у меня перехватывает дыхание.

— Ты испытываешь жалость к этому ребенку? — его голос похож на глубокий рокот.

Вопрос застает меня врасплох. Жалость? Я думаю об этом. Жалость — это чувство сильного к слабому, чувство превосходства. А я не ощущаю себя сильной.

Я вижу в Гарре не слабость, а одиночество. Такое же, как мое.

— Не жалость, — отвечаю я, и мой голос становится твердым. — Гарр чудесный ребенок. Он заслуживает тепла и заботы. А не кучи рваных шкур на полу в кузнице.

Я смотрю в глаза Базальта без страха, и вижу, как в его взгляде что-то меняется. Лед, который всегда был в его глазах, на мгновение тает, и за ним я вижу что-то похожее на… понимание.

Он медленно кивает, словно я дала единственно верный ответ.

— Знаешь, — продолжает он, и его голос становится тише, почти интимно, — я с самого начала считал тебя странной. Ты не похожа на нас. Но и на свой народ, кажется, тоже. Именно поэтому меня к тебе и тянет.

Он делает шаг вперед. Медленный, почти ленивый, но полный такой силы, что я инстинктивно отступаю назад.

Сердце спотыкается.

Базальт делает еще шаг, и я снова отступаю, пока моя спина не упирается в холодную, шершавую каменную стену дома.

Ловушка.

Он не торопится, подходит вплотную, и его могучая фигура нависает надо мной, как скала.

Огромный силуэт заслоняет тусклый свет из коридора, и его тень полностью накрывает меня, отрезая от остального мира.

Я чувствую жар, исходящий от его тела, который контрастирует с холодом камня за моей спиной. Его запах — дым, сосновая хвоя и тот уникальный, едва уловимый аромат камня и дождя, окружает меня, становится густым, почти осязаемым.

Я не слышу ничего, кроме бешеного стука собственного сердца в ушах и тихого, ровного звука его дыхания.

Мир сужается до этого маленького, заряженного электричеством пространства между нами.

Базальт ставит руку на стену рядом с моей головой, отрезая мне последний путь к отступлению.

Я смотрю ему в глаза, и мое сердце бьется быстро-быстро, гулко, отдаваясь в ушах.

В его спокойных, глубоких зеленых глазах, которые я считала безопасными, разгорается темный, медленный огонь.

Взгляд Базальта говорит громче любых слов, медленно путешествует от моих глаз к губам и обратно.

— Каково это было… с ним?

Его голос — низкий, хриплый рокот, который, кажется, рождается где-то в глубине его могучей грудной клетки. Я чувствую эту вибрацию в своих костях, в каменном полу под ногами.

Воздух между нами дрожит от этого звука.

Я замираю, и мое сердце, до этого колотившееся, на мгновение останавливается.

— В том озере, — продолжает он, и его взгляд становится еще темнее, глубже, затягивая меня в свой омут. — Когда ты думала, что это я…

— Я… я не понимаю, о чем ты, — шепчу я, и это самая слабая и жалкая ложь в моей жизни. Мой голос — лишь тень звука, он тонет в гуле крови в ушах.

— Не лги, — отрезает он, и в его голосе нет злости, лишь тяжелая, неоспоримая уверенность, — я всегда с тобой честен.

Огромный, шершавый палец медленно, почти невесомо, поднимается и очерчивает контур моих губ.

Я вздрагиваю всем телом.

От этого прикосновения у меня подгибаются колени, и я вынуждена опереться на стену, чтобы не сползти на пол.

Его палец грубый, покрытый мозолями, но прикосновение на удивление точное, интимное до дрожи.

— Я чувствую, как бьется твое сердце, — продолжает он, его палец замирает на моей нижней губе. — Оно сейчас бьется так же, как билось тогда, когда ты вышла из воды. Разве может лгать этот звук?

Он наклоняется еще ближе. Теперь я чувствую его запах — не просто дым и хвоя, а его собственный, мужской, мускусный аромат. Горячее дыхание смешивается с моим.

— Не лги мне, Роза. Не после всего, — шепчет он с требованием и мольбой одновременно. — Я хочу знать. Когда ты целовала Хаккара, думая, что это я, когда он притворялся мной… что ты чувствовала?