Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Эпилог

Снег падал за окном огромными, ленивыми хлопьями, укутывая горы в белое, безмолвное одеяло.

Но здесь, в большом зале дома вождей, было тепло. Огромный очаг пылал, бросая пляшущие отсветы на каменные стены, которые больше не казались тюрьмой — они были домом.

Я сидела в большом кресле, покрытом мехами, и наблюдала за ними. За моей невозможной, дикой, идеальной семьей.

Прошло семь лет.

В углу, на мягкой шкуре, сидел Базальт. Он больше не был молчаливой тенью, измученной Увяданием. Его руки, обе сильные и здоровые, держали тонкий ножик.

Он с терпеливой улыбкой показывал что-то нашей младшей дочери, четырехлетней Мире. Мира — его копия. Такая же спокойная, серьезная, с такими же глубокими, как лес, зелеными глазами. Она не говорила много, но все замечала, и сейчас, прижавшись к его боку, она сосредоточенно пыталась вырезать из куска мягкого дерева свой собственный, кривоватый цветок.

Чуть поодаль, у оружейной стойки, стоял Гарр. Из того маленького, испуганного мальчика он превратился в крепкого подростка. В свои тринадцать он уже почти догнал меня ростом и был широк в плечах, как молодой медведь. Он методично чистил свой первый настоящий охотничий топор.

— Плечо держи ровно, — раздался рядом с ним рык.

Хаккар. Он стоял, скрестив руки на могучей груди, и критически осматривал Гарра. Но в его голосе не было злости, только гордость наставника.

— Мама! Он опять!

Я повернула голову.

Моя старшая дочь, Руна, сидела на полу, нахмурившись. Ей было шесть лет, и она была точной, миниатюрной копией Хаккара. Та же оливковая кожа, та же копна непослушных черных волос, тот же упрямый, яростный блеск в зеленых глазах. Но сейчас эта ярость была направлена на ее наряд. Она была одета в нежно-голубое льняное платьице, которое я сшила для нее, и которое она обожала, но оно, очевидно, мешало.

— Он опять говорит, что я неправильно держу клинок!

Хаккар усмехнулся:

— Потому что ты держишь его, как метелку для пыли, принцесса. Вот так, — он опустился на колени, и его огромная, покрытая шрамами рука накрыла ее маленькую ручку, сжимавшую рукоять кинжала. — Удар должен идти от плеча, а не от локтя.

Руна, моя милая, противоречивая Руна. Она была папиной дочкой до мозга костей, обожала оружие, грязь и драки с Гарром, но при этом с восторгом требовала от меня новые платья и ленты.

Я улыбнулась, переводя взгляд на последнего члена нашей семьи.

У камина, на большом камне, сидел Торук. Он не участвовал в общей суете. Он читал. В руках вождя, которые я видела в крови, которые спасали меня от падения и которые так властно ласкали мое тело, теперь был не топор, а книга. Старый, потрепанный том в кожаном переплете.

Рядом с ним, прислонившись головой к его бедру, сидела пятилетняя Зара, моя вторая дочь. Она была копией Торука — такая же серьезная, умная, с его пронзительным, изучающим взглядом. Она не играла, а внимательно следила за тем, как палец отца ведет по строкам, которые он читал ей вполголоса.

Я прикрыла глаза, вспоминая тот ужас и панику, которые я испытала, когда поняла, что ношу ребенка Хаккара. Сомнений быть не могло — Руна была его. Но то, что я считала концом, оказалось лишь началом.

Гора жаждала жизни. Она исцелилась, и она требовала, чтобы ее дети рождались. После Руны я родила еще двух дочерей. Зару — для Торука. И Миру — для Базальта.

Я исцелила их. А они исцелили меня.

Торук поднял на меня взгляд, словно почувствовав мои мысли. Он улыбнулся мне той самой, редкой, привлекательной улыбкой, которая до сих пор заставляла мое сердце биться чаще и молча протянул мне руку.

Я встала и подошла к нему. Он усадил меня к себе на колени. Хаккар, что-то ворча, подошел и сел с другой стороны, властно положив руку мне на бедро. Базальт, оставив Миру с ее деревяшкой, принес мне чашку горячего травяного отвара и сел у моих ног, прислонившись спиной к моим коленям.

Дети, увидев, что их родители собрались вместе, тут же подбежали к нам, забравшись на колени к отцам, и Гарр, как всегда, занял свой пост, сев у моих ног, как верный волк.

Я сидела в центре своего мира, окруженная теплом, силой и любовью. В объятиях трех могучих орков, которые были моими мужьями. Моими друзьями. Моей семьей.