Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 29

Хаккар ведет меня через плато, и его рука, сжимающая мою, чувствуется как горячее, собственническое клеймо.

Тело ноет от усталости, но в то же время в нем гуляет странная, чужая энергия, оставшаяся после ритуала.

Мы подходим к дому вождей и входим в главный зал.

Он пуст. Лишь угли в очаге тлеют, отбрасывая на стены слабые, багровые отсветы. Тишина кажется оглушительной после всего, что произошло.

Хаккар молча ведет меня по каменному коридору, мимо двух темных проемов, и останавливается у третьей двери.

Возле своей спальни.

Подталкивает меня внутрь, а затем входит сам, и его огромное тело снова заполняет собой все пространство.

Он отпускает мою руку и подходит к огромному ложу, застеленному мехами. Одним движением откидывает тяжелую медвежью шкуру.

Смотрит на меня.

Я сажусь на край ложа.

Чувствую, как мое тело проваливается в мягкий, густой мех. Хаккар ложится рядом, и его вес продавливает шкуры рядом со мной.

Физическое и эмоциональное истощение обрушивается на меня, как лавина. Я дрожу, но уже не от холода. Это просто нервы.

— Иди сюда, — рокочет он, не поворачивая головы.

Я колеблюсь лишь мгновение. Затем ложусь рядом, поворачиваясь к нему спиной, сжимаясь в комок на самом краю.

Хаккар накрывает меня тяжелой, теплой шкурой. А затем его рука ложится мне на плечо.

Этого оказывается достаточно.

В объятиях самого жестокого из моих похитителей, в его логове, в самом сердце вражеской территории, я, против всякой логики, против всякого здравого смысла, засыпаю спокойным, крепким сном.

Просыпаюсь медленно, неохотно выныривая из плотной, темной пелены сна без сновидений.

Первое, что я осознаю — тепло. Всеобъемлющее, глубокое, проникающее до самых костей.

Я лежу, свернувшись калачиком, и меня кто-то обнимает. Огромная, тяжелая рука лежит на моей талии, а щекой я прижимаюсь к широкой, мускулистой груди, которая мерно вздымается в такт дыханию.

Я слышу гулкое, ровное биение сильного сердца прямо у себя под ухом.

На мгновение, всего на одно короткое, предательское мгновение, я чувствую себя в абсолютной безопасности. Как в детстве, когда отец укрывал меня одеялом.

А потом я вспоминаю.

Память обрушивается на меня, как ледяная лавина.

Это не отец. Это Хаккар.

Чудовище.

Мой похититель.

Орк, который издевался надо мной, который обманом затащил меня в священное озеро.

Мужчина, которого я исцелила… и с которым провела ночь.

Паника вспыхивает мгновенно, обжигая меня изнутри.

Что я наделала?!

Как я могла заснуть? Как позволила себе чувствовать это… это отвратительное, предательское чувство защищенности в его руках?

От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

«Гордость, Розочка…» — звучит в голове голос отца.

Что бы он сказал, увидев меня сейчас? Свою дочь, добровольно спящую в логове монстра.

Стыд обжигает сильнее любого огня.

Надо бежать. Немедленно.

Не потому что я верю в успех, а потому что оставаться здесь еще хотя бы на секунду — значит предать себя, осквернить память отца…

Я спасла Хаккара. Что еще нужно?

Неужели теперь я не имею права уйти?

Мне невыносимо.

Затаив дыхание, я медленно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь выскользнуть из-под его тяжелой руки.

К горлу подступает паника, поэтому я стараюсь вообще не дышать.

Хватка Хаккара ослабла в дреме, и это дает мне надежду. Он не просыпается, лишь что-то недовольно бормочет во сне и поворачивается на другой бок.

Свободна.

Сердце колотится где-то в горле.

Я на цыпочках соскальзываю с ложа на ледяной каменный пол. Не смея дышать, я крадусь из спальни.

В голове звенит лишь одно: «Бежать! Бежать… быстрее!»

Святые духи, просто бежать…

Я проскальзываю мимо темных проемов, где спят Торук и Базальт, и добираюсь до тяжелой входной двери. Она поддается с тихим, мучительным скрипом.

И вот я на улице.

Выбегаю из каменного дома орков на предрассветное плато.

Холодный, разреженный горный воздух обжигает легкие.

Я жадно глотаю его, пытаясь продышаться. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь далеким, неумолчным гулом кузниц и свистом ветра в скалах. Небо на востоке начинает светлеть, окрашиваясь в пепельно-серый.

Сначала мое тело охватывает дрожь. Крупная, неконтролируемая, она сотрясает все тело.

Затем сердце срывается с цепи, колотясь о ребра с такой бешеной силой, что мне кажется, будто оно вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу.

Дыхания перестает хватать. Я открываю рот, пытаюсь сделать вдох, но легкие словно сжимаются в камень.

Воздух не проходит.

Паника. Липкая, всепоглощающая, иррациональная.

Мир вокруг теряет четкость. Огромные, темные силуэты гор начинают давить на меня, наклоняться, готовые обрушиться и похоронить под собой.

Я обнимаю себя руками, но это не помогает.

Чувствую себя крошечной, беззащитной букашкой посреди этого чужого, враждебного мира.

Я оседаю на землю, задыхаясь.

Слезы градом текут из глаз, но я их не замечаю.

Все смешивается в один безумный, удушающий калейдоскоп.

Отец…

Он жил в страхе за меня. А я… что сделала я?

Не послушала его.

Позволила себе чувствовать тепло, защищенность. Я позволила себе… желать его. Орка…

Эта мысль — как пощечина. Как я могла? Как я посмела предать его память?

Я не имею права любить орков.

Не смею забывать, кто они. Жестокие чудовища.

Я вскакиваю на ноги, и новая волна паники, подхлестнутая чувством вины, захлестывает меня с головой. На этот раз я не думаю, даже не ищу путь…

Просто бегу, что есть мочи, не разбирая дороги, поглощенная своим ужасом.

Острые камни режут ноги, ветер свистит в ушах, но я не замечаю ничего.

Я бегу от этого места, от самой себя, от своих предательских чувств.

Бег обрывается так же внезапно, как и начался. Я спотыкаюсь и падаю на колени у самого края.

Возле обрыва.

Передо мной — бездонная, черная пропасть, в которой клубятся остатки ночного тумана. Еще один шаг и все закончится.

Я стою на коленях, смотрю в эту манящую, страшную пустоту и плачу. Беззвучно, отчаянно, сотрясаясь всем телом.

И тут за спиной раздается тихий шорох.

Я резко поворачиваюсь, мое сердце ухает в пятки.

В нескольких шагах от меня, двигаясь с невозможной для его габаритов бесшумностью, стоит Торук. Старший орк.

Смотрит на меня… слишком уж понимающими глазами, хотя лицо непроницаемо в слабом утреннем свете.

Человечный… может ли орк быть таким?

— Не подходи! — всхлипываю я, отползая назад, ближе к пропасти.

Паника и недоверие отравляют мой разум, я это понимаю, но нет никаких сил сопротивляться.

— Кто ты? — спрашиваю я, и мой голос срывается от слез. — Тот, за кого себя выдаешь? Или это Хаккар снова пытается обмануть глупую человечку?