Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 32

Я боюсь пошевелиться.

Медленно, с замиранием сердца, я приоткрываю веки.

И встречаюсь взглядом с двумя ярко-зелеными, как лесной мох, глазами.

Торук лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня.

Глубокая, темная зелень его радужки кажется почти черной в утреннем полумраке, но внутри нее вспыхивают и гаснут крошечные золотистые крапинки. Его зрачки расширены, и он смотрит на меня с абсолютной, неподвижной сосредоточенностью.

Взгляд орка медленно обводит мои растрепанные волосы, опускается к глазам, задерживается на губах. Я чувствую это перемещение как физическое прикосновение, от которого на коже выступает жар.

Мы лежим так близко, что я могу рассмотреть каждую золотистую искорку в его изумрудных глазах, каждую ресницу и тонкий шрам на его оливковой коже.

Тишина в пещере кажется оглушительной, нарушаемая лишь нашими тихими, прерывистыми вздохами.

Он медленно протягивает свою огромную руку. Я инстинктивно вздрагиваю, но он не касается меня грубо. Его мозолистые, твердые пальцы на удивление осторожно убирают прядь волос, упавшую мне на лицо, и заправляют ее за ухо.

Прикосновение легкое, как дыхание, но оно обжигает мою кожу, оставляя за собой след из огня.

Мы некоторое время молчим, просто рассматривая друг друга. Весь мир сузился до этого крошечного, темного укрытия и пространства в несколько сантиметров между нашими лицами.

Затем его лицо меняется. Спокойное любопытство сменяется хмурым, сбитым с толку выражением. Он отрывает взгляд от моего лица и осматривает стены нашей импровизированной пещеры, заваленный ветками вход, тусклый свет, пробивающийся снаружи.

Торук пытается сесть, но морщится от боли и снова опускается на землю.

— Где это мы? — спрашивает он, и его голос, хриплый и слабый, но все равно похожий на рокот вождя.

— Мы… мы упали. С обрыва, — отвечаю я тихо. — Ты спас мне жизнь. Я притащила тебя в эту пещеру, пока ты был без сознания. На улице небезопасно.

Он хмурится.

Торук снова пытается приподняться на локте, и я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы помочь ему, кладя руку ему на плечо, и тут же отдергиваю ее. Его кожа горит.

— Ты весь горишь! — вскрикиваю я.

— Пустяки, — хмуро отвечает орк, но очень скоро после этого теряет сознание.

Я снова и снова смачиваю в лужице с холодной водой оторванные от своей сорочки тряпки и прикладываю к его горящему лбу.

Сижу у входа в наше укрытие, сжимая в руке острый камень, и вслушиваюсь в звуки ночного леса.

Ночь проходит в напряженном, рваном полусне.

Каждый шорох заставляет меня вздрагивать, но никто не приходит. Кажется, моя крепость из веток и камней, какой бы хрупкой она ни была, выполняет свою задачу.

К утру состояние Торука резко ухудшается.

Даже на расстоянии я начинаю чувствовать волны тепла, исходящие от его тела. Жар становится сильнее.

Я осторожно подползаю и касаюсь его лба. Он горит. Кожа сухая и раскаленная, как камень под полуденным солнцем. Его раны, которые я так тщательно промыла, воспалились, края их покраснели и опухли.

Он что-то стонет.

Начинается лихорадка.

Могучий вождь, который казался несокрушимым, превращается в беспомощного, страдающего больного. Но даже в бреду он не выглядит слабым, не стонет и не плачет. Вместо этого он начинает отдавать приказы.

Его голос — хриплый, сдавленный рокот, но в нем все та же властная сталь. Он говорит на своем гортанном языке, обращаясь к невидимым воинам. Он командует, указывает, рычит от ярости на воображаемых врагов. Иногда его тело напрягается, мышцы вздуваются, словно он отражает атаку, и мне приходится отползать в сторону, чтобы он случайно не задел меня в своем беспамятстве.

Через пару часов, когда я меняю повязку на его плече, он резко хватает меня за руку. Его хватка, даже в бреду похожа на стальные тиски.

— Держать строй! — рычит он, глядя на меня невидящими глазами.

Я замираю, мое сердце колотится от страха.

— Я здесь, — шепчу я. — Я не уйду.

Кажется, мой голос доходит до него. Его хватка медленно ослабевает, и он снова проваливается в свое лихорадочное забытье.

К утру второго дня я понимаю, что жар не спадает.

Нужна помощь. Привести кого-то или найти больше воды.

— Я вернусь, — шепчу я, сама не зная, кому даю это обещание — ему или себе. — Приведу помощь.

Поворачиваюсь и начинаю осторожно разбирать завал у входа, который сама же и построила. Уже почти освобождаю проход, когда чувствую…

Рывок.

Сильные, горячие пальцы сжимают мое запястье с такой силой, что я вскрикиваю от боли и неожиданности.

Резко оборачиваюсь.

Торук. Его глаза все еще затуманены лихорадкой, но он смотрит прямо на меня.

— Я тебя никуда не отпускал, — хрипит он.