Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 23

— У каждой силы есть цена, Роза, — говорит Торук, его голос — низкий, поучительный рокот. — Гора дала тебе свою благосклонность, а Хаккар попытался ее обмануть. Теперь он платит.

Орк отпускает мой подбородок, но тут же его огромная, горячая ладонь накрывает мою и крепко сжимает.

— Идем, — говорит он, и властно тянет меня за собой, прочь к выходу из пещеры.

Я спотыкаюсь, едва поспевая за его широкими шагами, придерживая руками наспех накинутую одежду.

Оглядываюсь через плечо.

Базальт все так же стоит на коленях рядом с Хаккаром, который тяжело дышит, и серая каменная хворь продолжает медленно, но неотвратимо расползаться по его груди.

Если так продолжится, то до рассвета он точно не доживет.

— Подготовь его, — бросает Торук через плечо своему брату, не останавливаясь. — Я позову других, чтобы помогли дотащить его до вместилища.

Он делает паузу, а затем добавляет, кивая в мою сторону:

— И займусь ей.

Вместилище? Займется мной?

Мне все это совершенно не нравится.

Я смотрю на Базальта, ища в его глазах хоть какой-то ответ, хоть каплю поддержки, но он не смотрит на меня, и никто ничего не объясняет…

Приходится следовать за Торуком, который крепко держит меня за руку, увлекая в темноту туннеля.

Мы оставляем позади сияющее озеро и снова выходим на темное плато.

Ночной холод снова обрушивается на меня, но едва успеваю еще раз оглянуться на темные, чужие деревья и далекие отсветы горнов, как Торук, не ослабляя хватки, втягивает меня обратно в каменный и темный дом вождей.

Дверь за нами закрывается с тяжелым, глухим стуком, отрезая меня от остального мира.

Внутри почти темно. Огонь в большом очаге практически погас, и лишь несколько углей тлеют в глубине, отбрасывая на стены слабые, умирающие отблески.

Торук наконец отпускает мою руку.

Я инстинктивно потираю запястье, не отрывая от орка испуганного взгляда.

Что теперь?

Не решаюсь задать ему этот вопрос.

Хотя сам Торук, кажется, пока не обращает на меня внимания. Он проходит вглубь зала к массивному сундуку, похожему на тот, что я видела в одной из спален.

Орк с грохотом откидывает тяжелую крышку и начинает искать что-то внутри, отбрасывая в сторону какие-то меховые плащи и свертки.

Наконец достает то, что искал.

Большой отрез какой-то грубой, но чистой белой ткани, похожей на простыню. Он подходит ко мне и протягивает ее.

— Повяжи на теле, я скоро вернусь, — бросает он, и в его голосе нет места для вопросов или возражений.

Не дожидаясь моего ответа, он разворачивается и выходит в ночь, его тяжелые шаги быстро затихают вдали. Он направляется обратно, к широкому входу в скалу, где раскинулись множество орочьих домов.

Я остаюсь одна.

Как только звук шагов затихает, бросаюсь к двери.

Осторожно, стараясь не шуметь, приоткрываю тяжелую створку и выглядываю наружу.

Пусто.

Торука уже не видно, он скрылся где-то в лабиринте их каменного города.

На мгновение в голове мелькает шальная мысль — бежать. Снова. Но я тут же ее отбрасываю.

Смотрю на чужое, дымное небо, на далекие отсветы огня и грозные силуэты скал…

Здесь их дом. Каждый камень, поворот тропы им знаком. Я же здесь слепа, как крот. Даже если мне удастся уйти далеко, я либо разобьюсь, сорвавшись со скалы в темноте, либо стану добычей диких зверей, либо... они просто найдут меня снова. И тогда пощады точно не будет.

Я тяжело выдыхаю, выпуская вместе с воздухом остатки надежды, и закрываю дверь.

Нужно делать, что он сказал.

Опускаю взгляд на белый отрез ткани в своих руках. Грубая, но чистая материя. Зачем она? Что это за странный ритуал?

Дрожащими от холода и нервного истощения руками я тянусь к завязкам своего платья.

Белая ткань оказывается огромной.

Я разворачиваю ее, и она полностью скрывает меня, как саван.

Начинаю оборачивать ее вокруг тела, как нас в детстве учили делать тогу для праздника урожая. Ткань холодная, но сухая. Приходится сложить ее вдвое, чтобы длинные концы не волочились по каменному полу. Я кое-как закрепляю узел на плече, создавая подобие простого, бесформенного платья.

Оглядываю себя.

Похожа не то на жрицу для жертвоприношения, не то на невесту для какого-то чудовищного обряда. Не знаю, что из этого хуже.

В этот момент тяжелая входная дверь снова со скрипом открывается.

Торук молча окидывает меня своим нечитабельным взглядом с ног до головы.

Я не могу понять, что в его глазах — одобрение, насмешка или просто холодная оценка.

Он смотрит на то, как белая ткань облегает мое тело, и его губы сжимаются в тонкую, прямую линию.

— Идем, — наконец говорит он, и его голос не предвещает ничего хорошего.

Он поворачивается, чтобы я следовала за ним.

— Куда? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Торук останавливается в дверном проеме, но не оборачивается. Я вижу лишь его могучую спину и темные волосы, спадающие на плечи.

— Не уверен, что ты хочешь знать.

По моей коже пробегает ледяная дрожь.