Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 24

За последними словами орка не следует никакого продолжения и я больше не спрашиваю.

Мы идем молча.

Он ведет меня туда, где заканчивается их грубое подобие цивилизации и начинается дикая, нетронутая скала. Мы проходим вдоль края плато, и с одной стороны от меня — стена горы, а с другой — черная, бездонная пропасть, в которой свистит ветер.

Наконец, Торук останавливается. Перед нами широкое, темное углубление в земле, похожее на высохший колодец или провал. Из него тянет сыростью и холодом.

— Я спрыгну и поймаю тебя внизу, — говорит он, глядя в темноту провала.

Я подхожу к краю и заглядываю вниз.

Дна не видно. Там просто тьма, да такая непроглядная, что аж глаза болят. Мое сердце ухает куда-то в пятки. Он хочет, чтобы я прыгнула туда?

Нервно сглатываю и, понимая, что у меня нет выбора, молча киваю.

Торук не колеблется ни секунды. Он легко, как будто спрыгивая с низкой ступеньки, шагает в темноту и исчезает. Я слышу лишь короткий шорох осыпавшихся камней, а затем — тишину.

— Теперь ты, — доносится его голос из глубины. Он звучит глухо, но на удивление близко.

Я стою на краю, и все мое тело кричит от ужаса. Прыгнуть в темноту, наощупь, в руки чудовища…

Оглянувшись на темный лес, я резко выдыхаю. Отовсюду, кажется, на меня смотрят звериные глаза, из каждого куста. И о чем я только думала, когда планировала тот глупый побег?

Делаю глубокий вдох, зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами пляшут цветные пятна, и делаю шаг вперед.

На мгновение — чувство полета, свист воздуха в ушах и леденящий ужас. А затем падение обрывается.

Меня ловят сильные и твердые, как камень, руки Торука.

Я врезаюсь в его могучее тело, и он даже не шатается. Держит меня крепко, прижимая к своей широкой груди. Я судорожно цепляюсь за его плечи, пытаясь обрести равновесие. И в этот момент меня окутывает его запах — что-то более личное, мужественное. Запах озона, холодного камня и его собственной, горячей кожи.

Он держит меня, давая испуганному сердцу успокоиться. Затем, не говоря ни слова, разворачивается и несет меня в темноте.

Мы передвигаемся по узкому, вырубленному в скале туннелю. Здесь нет факелов или светящихся кристаллов, и единственным ориентиром служит редкий, тусклый свет, пробивающийся откуда-то сверху.

Наконец, мы выходим в небольшую, круглую пещеру. Она не похожа на остальные. Свод ее обрушен, и через огромный пролом в потолке видно ночное небо и яркую, полную луну.

В центре, на большом, плоском камне, похожем на алтарь, лежит Хаккар. Рядом с ним, на коленях, стоит Базальт, и больше здесь никого нет.

Торук молча подходит к камню и осторожно ставит меня рядом с Хаккаром. Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание. Его тело накрыто той же белой тканью, что Торук дал мне. Но она лежит так, что я понимаю — под ней он так и остался полностью обнаженным.

Увядание распространилось с чудовищной скоростью. Серая, мертвая корка камня уже полностью покрыла его ноги, поднимаясь выше колен. А на груди, слева, прямо над сердцем, расползлось уродливое темное пятно, от которого во все стороны, как вены, тянулись тонкие серые трещины. Проклятье почти добралось до его сердца.

— Что все это значит? — хрипло спрашиваю я, переводя потрясенный взгляд на напряженное лицо Базальта.

— Обряд, — коротко отвечает он, глядя мне прямо в глаза.

— Мы оставим вас, — перебивает его Торук.

Он кладет руку на плечо брата, и по его лицу я вижу, как Базальту не хочется уходить…

Орк все-таки поднимается. Он бросает на меня долгий, полный тревоги и чего-то еще, непонятного, взгляд, а затем, нехотя, следует за Торуком к выходу из пещеры.

Тишина давит на уши…

Я поднимаю голову и смотрю на луну в огромном проломе в потолке. Она висит так близко, кажется, протяни руку — и коснешься ее холодной, серебристой поверхности.

— Роза…

Хриплый, едва слышный шепот заставляет меня вздрогнуть и резко опустить взгляд.

Хаккар.

Он в сознании.

Его глаза приоткрыты, и мутный, полный боли взгляд с трудом фокусируется на моем лице. Дыхание его прерывисто, а губы потрескались и потемнели. Видно, что каждое слово, каждое движение дается ему с огромным трудом.

— Я здесь, — инстинктивно отвечаю я и опускаюсь рядом с ним на холодный камень. — Я здесь. Но мне не объяснили, что надо делать.

— Прости… — хрипит он, и звук похож на скрежет камня. — Я… идиот. Знаю.

Я замолкаю.

Просто смотрю ему в глаза.

— Все… всегда порчу, — продолжает хрипеть и даже губы искривляются в горькую дугу.

— Не надо этого сейчас, — прошу я, положив ладонь на его щеку, и он на мгновение прикрывает глаза, — Торук сказал, я могу спасти тебя.

Кажется, ему стоит неимоверных усилий вновь поднять веки.

— Ты просто… сразу меня пленила. А я… могу сказать… только на смертном одре. Такой я.

Я опускаю взгляд ниже. Камень почти полностью поглотил его сердце.

— Тише. Я спасу тебя, обещаю. Просто скажи… как? — бормочу, стараясь скрыть панику в голосе.

Времени так мало…

— Надо… инициировать наш брак… когда… когда наши тела сольются воедино…

Я резко выдыхаю, вглядываясь в его глаза.

Инициировать…

Наверное, чего-то такого стоило ожидать от орков… но… смогу ли я простить себе, если брошу его умирать?

Не таким, я думала, будет мой первый опыт с мужчиной. Точно не с орком, а если и с кем-то из них, то определенно не с Хаккаром. Каждое его действие до этого раздражало меня.

Но выбора нет.

Сегодня он поступил отвратительно в том озере, но точно не должен платить жизнью.

Выдохнув, я склоняюсь к его губам.

— Не надо… Роза… я не заслужил, — хрипит Хаккар и сквозь этот шепот я слышу бешеное биения его сердца, сопротивляющегося тому, чтобы стать камнем.

— Замолчи, — прерываю его и накрываю его губы своими.

Свободной рукой тянусь к ткани, брошенной на его обнаженные бедра. И откидываю ее в сторону.