Непризнанный рикс

Глава 10. Лёд и сталь

До места засады люди Хродира добрались во второй половине ночи. Хродир привел с собой полсотни дружинников и двести ополченцев, набранных и из пошедших с ним вопернов, и из умеющих обращаться с охотничьим луком мужчин и женщин рода Хадмира. С охотниками пошла и Хелена, не желающая в трудный час находиться вдали от брата и жениха.

Место для засады Хродир, Ремул и Востен выбирали общим решением. В облюбованном ими месте река Сарплаух была зажата в стремнине. Левый берег был высоким и обрывистым. Шагов через сорок после кромки обрыва начинался густой лес. На правом берегу находился длинный скальный выступ — невысокий и поросший цепким кустарником, но достаточно протяженный; река была вынуждена чуть повернуть свое русло, чтобы миновать этот камень. Востен особо одобрил выбор места, когда от Хадмира узнал, что в похожих узостях река обычно бывает глубже и быстрее, чем в широком русле.

Последний участок до места засады шли не льдом — дабы враг не увидел путь войска — а глухим лесом на левом берегу, ориентируясь в темноте на зажженный Востеном огонек на конце его посоха-древка. По приходу на место колдун начертил свои линии и знаки на снегу над обрывом, так, что с реки их не было видно. Затем он по длинной дуге — чтобы не оставлять следов на виду тех, кто пойдет с северо-востока по льду — перебрался на скальный выступ, и там нарисовал на сугробе необходимый узор. Вернувшись по своим следам, он привязал барашка рядом с местом, где собирался в нужный момент его закласть, и подозвал Хродира.

— С моей стороны всё готово, — сказал Востен, — позволь еще раз сказать: то, что ты придумал, выдает в тебе мудрого стратегоса.

— Давай по делу, — прервал его молодой рикс, но всё же довольно улыбнулся, правильно поняв значение мирийского слова, — что дальше?

— Мне нужен помощник, который подержит барашка, — колдун указал на жертвенное животное, — и мне нужен сигнал.

— Когда? — спросил Хродир.

— Как первые из них пройдут ближе к концу скалы на том берегу, — ответил Востен, — то есть как они растянутся на участке поворота, огибая скалу.

— Три раза в рог, — сказал рикс, — знаешь, как вопернский рог звучит?

Востен кивнул.

— Напоминаю, — продолжил Хродир, — три рога — сигнал для Востена. Два рога — сигнал для Хадмира. Один рог — для меня и Хелены.

Ремул, Востен, Хелена и Хадмир кивнули.

— Хадмир, — сказал Хродир, — на тебя особая надежда. От твоих лучников зависит наша победа. Сдюжат?

— Сдюжат, — просто кивнул родович, — я взял лучших наших охотников. Они зверя в глаз стрелой бьют, и по сарпескам не промахнутся.

— Хродир, — Ремул подошел к названному брату поближе и положил ему руку на плечо, — ты уверен, что хочешь… рискнуть собой, лично идя в бой?

— Место рикса — с его дружиной, — просто сказал Хродир, — кем я буду, если так не сделаю?

Ремул покачал головой и ничего не ответил.

— По местам, — скомандовал Хродир, — похоже, я их уже слышу…

Хродиру, конечно, показалось — слышал он всего лишь звон кольчуг собственных дружинников; однако все воины заняли свои места как раз вовремя. Не прошло и десяти минут, как с северо-восточной стороны послышался глухой гул, в котором через недолгое время можно было расслышать конский топот, звон металла и голоса людей. Совсем скоро после этого из — за недалекого леса, где река делала очередной поворот, показались фигуры конников — темные на фоне серо-белых в рассветном свете берегов скованной льдом реки. Воинство сарпесков шло несколько беспечно — ни передового, ни фланговых дозоров видно не было. По всей вероятности, Курсто был уверен в безопасности похода по своей земле. Конники были построены довольно плотно — оба берега реки заросли в этом месте ивняком и жесткими кустами, отчего дружинникам приходилось держаться на льду, а не выходить на берег. В итоге колонна Курстова воинства хоть и не соблюдала свойственный ферранам четкий походный порядок, но всё же шла плотными группами, где всадники держались нога-к-ноге. Ремул, находящийся рядом с названным братом, подумал, что если бы конники шли классическими легионными «коробочками», то в одной шеренге было бы, наверное, пятнадцать-двадцать воинов.

В головном отряде идущего по льду войска особо выделялся один из всадников. Его шлем блестел золотом обруча и серебром купола, его герулка с рысьей шкурой была расчерчена ярко-красными полосами, на рукояти его меча сверкали крупные, видимые издалека самоцветы. Рядом с этим всадником ехал огромный — ростом, наверное, с Фламмула — могучий воин, держащий в руке варварский штандарт — шест, увенчанный золотым изображением головы волка, от шеи которого вниз свисали красные и желтые тканевые ленты. Ремул предположил, что воин в драгоценном шлеме — это сам Курсто.

Обоз войско Курсто не вело. Видимо, сарпески рассчитывали покончить с людьми Хродира одним днем, к тому же не понеся серьезных потерь — а оттого не видели необходимости тащить с собой ни запасы еды, ни женщин, что в таветских племенах ходили в поход вместе с мужьями, отцами и братьями, дабы при необходимости вытащить раненного родича с поля боя и перевязать ему раны.

Хродир лежал на высоком берегу, держа под рукой рог и накрывшись выбеленным куском шерстяной ткани — издали казалось, что это просто снежная кочка. На лицо его спадал кусок белой ткани с проделанными отверстиями для глаз и дыхания. Рядом в таком же наряде лежал Ремул, готовый подстраховать брата, если что — то пойдет не так. Им обоим было отлично видно, как приближаются по замерзшей реке воины противника. Сарпески действительно выглядели довольно беспечно — у большинства воинов шлемы были не надеты, а прикреплены к седлам, щиты находились за спиной, сумки с дротиками были закрыты сверху, дабы уберечь металлические наконечники от непогоды. Похоже, на своей земле воинство Курсто сражаться не предполагало.

А зря.

Едва голова колонны Курстова войска прошла мимо того места, где на высоком утесе над ними лежали Хродир и Ремул, едва первые всадники достигли западной оконечности длинного камня на том берегу — как Хродир поднялся на колено и, набрав быстрым вдохом воздух, что было силы протрубил в рог — трижды. После этого рикс снова лег на снег — благо, толстый длиннополый тулуп позволял делать это без риска для здоровья, подполз к краю утеса и стал наблюдать дальше.

Воины сарпесков удивленно оглядывались в поисках источника звука — так что Хродир лег как раз вовремя. Голова колонны сбавила темп движения, хоть и не остановилась — но следующие за головным отряды стали останавливаться, пока кони и всадники примерялись к новому темпу движения идущих впереди товарищей.

В этот момент где-то за спиной Хродира прозвучало короткое, резко оборвавшееся блеянье. Несколько мгновений ничего не происходило; для Хродира эти мгновения растянулись почти в час. Хродир, нервно покусывая ус, успел и решить, что у Востена отчего — то не получилось исполнить задуманное, и пожалеть, что у него нет запасного плана. Лишь когда рикс уже был готов дважды протрубить в рог, командуя атаку — сейчас, как он надеялся, и без всякого колдовства можно было рассчитывать на успех — лишь тогда он увидел подо льдом красную вспышку и услышал треск, очень похожий на близко ударивший гром.

Лед под копытами коней головного отряда походной колонны сарпесков треснул, и сеть трещин немедленно протянулась от берега к берегу, зазмеившись вдоль по реке в обе стороны. Шедшие в первом отряде конники, включая обладателя драгоценного шлема и его знаменосца, немедленно провалились в ледяную воду. Кони с неистовым ржанием барахтались, пытаясь выбраться на лед — но лед этот был слишком хрупок, и коней вместе с всадниками уносило дальше по течению, пока не затаскивало под более толстый лед, которого не коснулся обжигающий эффект Востенового крофта. Прошло лишь несколько мгновений — и трещина пошла так, что лед треснул под следующим отрядом. Почувствовав опасность, но еще не понимая, откуда она исходит, всадники из середины и хвоста колонны стали оглядываться, пытаясь в то же время успокоить испуганных коней; увидев же приближающуюся трещину, всадники бросились к берегам. Левый берег, однако, был хоть и не очень высок, зато достаточно обрывист для того, чтобы его не смог одолеть конь; правый же берег так густо зарос спускающимся к самой воде кустарником и ивняком, что покинуть предательский лед здесь было невозможно. Впрочем, для спасения от гибели подо льдом достаточно было и просто находиться ближе к берегу — на мелководье лишь конские ноги были погружены в воду; другое дело, что далеко не все всадники успели это сделать.

Хродир быстро передал Ремулу рог, вскочил на ноги и, согнувшись, чтобы его не было видно с реки, помчался к лесу. Ремул же встал на колено и протрубил дважды.

Из леса за его спиной немедленно высыпали, накидывая стрелы на тетиву, охотники, которых вёл Хадмир. Ремул встал во весь рост и махнул им рукой, указывая направление движения. Стрелки быстро заняли кромку обрыва, и их взгляду открылась страшная картина: десятки людей и коней барахтались в ледяной воде, борясь с сильным в этом месте течением. Многие проигрывали в этой борьбе, и их несло вперед — в стремнину под холодным льдом; но многие сумели избежать столь печальной участи, выбравшись на мелководье у дальнего, правого, берега. Выбравшиеся ближе к правому берегу толпились на мелководье, пытаясь пробиться сквозь густой переплетенный кустарник.

Видя, как трещина стремительно ползет к хвосту колонны, часть всадников бросилась назад, дабы обогнать эту трещину и выйти на твердый лед. Решение это было скорее опрометчивым: бросившиеся назад всадники столкнулись с теми, кто продолжал движение по ходу колонны, что создало давку, участники которой очень быстро оказались в ледяной воде. Волна подобных столкновений прокатилась назад по ходу колонны, и каждый раз скученные всадники валились в тёмную ледяную воду, раскрывавшуюся под копытами коней.

Ремул отошел на шаг назад, повернулся к лесу и снова подал сигнал, протрубив единожды.

Из леса справа и слева от него вышли два отряда. В одном был десяток дружинников, столько же ополченцев с копьями и щитами, полтора десятка лучников и Хелена. Во втором — четыре десятка дружинников и двадцать ополченцев; этот отряд вёл сам Хродир.

Отряд Хелены спустился на лед перед головой колонны сарпесков, там, куда не расширялась трещина. От сарпесков его отделяла ставшая уже широкой и длинной полынья темной холодной воды, где сейчас боролись за жизнь, бесполезно пытаясь выбраться из глубокой стремнины, передовые конники Курсто. Воины вопернов построились поперек реки «стеной щитов», и лучники из этого отряда по команде Хелены начали стрелять по врагам из — за их спин.

Второй же, больший, отряд, ведомый самим Хродиром, построился за хвостом Курстовой колонны, ощетинившись поверх щитов копьями. Передние ряды составили закаленные в боях дружинники, а за ними, пусть и не так ровно, зато твердо, встали ополченцы, готовые подпереть их собой и не дать опрокинуть весь строй конным ударом, если сарпески вздумают пойти в отчаянный натиск на стену щитов и копий.

Лучники Хадмира открыли быструю стрельбу — расстояние до цели было столь малым, что каждая стрела находила цель. Метили в первую очередь в тех, кто пытался по мелководью пробраться через заросли на правый берег. Увидев, что группа всадников из головы колонны пытается по мелководью уйти вперед, угрожая отряду Хелены, Ремул приказал половине охотников стрелять по этим всадникам, поражая их в спины. Многие стрелы попадали не во всадников, а в коней — и они, обезумев от боли, сбрасывали седоков в воду и мчались прочь, зачастую и сами становясь жертвами ледяной стремнины. Ремул не к месту вспомнил, что из коней, утонувших в реке, по поверьям кулхенов получались калпи — речные духи о четырех копытах; тот, кому удалось приручить калпи подобно обычной лошади, гарантировал себе успех в любом деле.

Впрочем, сейчас и воинам Хродира, и сарпескам было не до кулхенских поверий. Наиболее опытные дружинники сарпесков уже справились с первым шоком от неожиданного нападения, и теперь пытались сориентироваться. Эти дружинники — в основном ими оказались оставшиеся в живых сотники и десятники — доставали сигнальные рога, жестами и криком раздавали приказы находившемся рядом воинам, призывая их прекратить панику. Ремул первым понял, что происходит, и стал указывать ближайшим к нему лучникам на эти цели — он понимал, насколько важным было не дать врагу опомниться и организоваться. Хадмировы лучники хорошо знали свое дело — вскоре все враги, протянувшие руку к сигнальному рогу, были сражены меткими стрелами; все, кто держал в руках значки, заменяющие таветам знамена, также были сбиты с коней меткими выстрелами. Войско сарпесков после потери командиров и значков на глазах превращалось в толпу разрозненных воинов, каждый из которых думал лишь о себе.

Град стрел с возвышенности и быстрая глубокая река сократили число сарпесских воинов почти наполовину всего за несколько минут. Открывшееся ото льда мелководье было красным от крови. В ветвях кустов правого берега висели тела сарпесков, пронзенные стрелами. Раненые лошади метались в стороны, затаптывая в лед и ил мелководья упавших. Над рекой раздавался свист стрел, крики боли и ужаса, конское ржание, шум стремнины, треск льда…

Сарпески окончательно впали в панику, и единственным выходом теперь для них казалось бежать назад — то есть вверх по течению реки. Больше всех повезло тем, кто был ближе к хвосту колонны, и тем, кто оказался на мелководье — им удалось развернуть коней и направить их в сторону, как им казалось, спасения. Однако, достигнув под градом стрел хвоста колонны, беглецы вместо открытой к спасению дороги наткнулись на отряд Хродира. Выстроившихся стеной щитов и ощетинившихся копьями дружинников атаковать конникам было практически невозможно. Таветские ездовые лошади вовсе не были тренированы так, как боевые кони катафрактов — и никакие усилия всадников не могли их заставить идти на отточенную сталь. Отряду Хродира даже не нужно было ничего делать — достаточно было просто стоять на месте, удерживая линию. В спины сарпескам продолжали лететь с обрыва стрелы, и Курстово воинство таяло на глазах, даже не вступив в бой. Самых отчаянных конников, решивших всё — таки прорываться сквозь строй вопернов, надели на копья, и это быстро заставило остальных остановить свою самоубийственную атаку.

Кто из сарпесков первым понял, что надо делать, было неясно; однако этот воин, верно поняв положение — спереди копья, сзади стрелы, по сторонам не пройти — сделал единственно возможное для спасения собственной жизни. Он достал меч, поднял его над головой и бросил в снег — демонстративным, показным жестом, после чего спешился и поднял безоружные руки. Пример оказался заразительным. То один, то другой воин из его отряда бросали оружие в снег, показывая врагам пустые руки, и через некоторое время перед воинами Хродира стояла уже большая группа желающих сдаться сарпесков.

К Хродиру быстрым шагом с обрыва спустился Ремул.

— Сарпески потеряли головные отряды, — сказал он, — там теперь одна большая полынья от берега до берега, большинство сарпесков под лёд затащило. Те, кто в воду не ушел, либо от наших стрел погибли, либо на правом берегу за кусты держатся, о сражении уже не думают. Их можно либо стрелами утыкать, либо в плен взять — они уже не опасны.

Хродир довольно осклабился.

— Я смотрю, они и здесь сдаются, — продолжил Ремул, кивком указывая на всё растущую группу поднявших руки воинов.

— Позорники, — сплюнул Хродир, — могли бы и попытаться прорваться. Кони не идут — так спешились бы…

— Тише, брат, — улыбнулся Ремул, — услышат еще, попробовать могут…

Хродир в ответ только фыркнул.

— Нам понадобятся веревки, — произнес Ремул, — много. Если не найдем — пусть воины срежут сбрую с павших коней, будем ремнями пленных вязать.

Какой-то дружинник из сарпесков — судя по золоченому ободу шлема, десятник или сотник — обнажив меч, ринулся на группу сдающихся воинов, желая, похоже, избавить их от позора плена собственной рукой. Стрела Хадмирова охотника оказалась быстрее, и пронзенный в шею офицер сарпесков рухнул с коня.

Над кромкой обрыва показался Востен, удовлетворенно посмотрев вниз со склона. Тут внезапно риксу пришла в голову идея.

— Востен, — крикнул он, — ты можешь усилить мой голос так, чтоб его услышали все, кто сейчас внизу?

— Могу, — крикнул в ответ колдун, — поднимайся сюда!

Спускаться с высокого обрыва вниз, на лед, было несложно — но подняться назад было более серьезной задачей. Паре дружинников пришлось поднять рикса на щите, чтобы он смог схватиться за руки прилегших на край обрыва воинов, которые и подтянули его наверх. Хродир подошел к Востену.

— Сложи ладони, — сказал колдун, — и кричи сквозь них, когда я скажу.

Востен сел на корточки, нарисовал на снегу знак и попросил Хродира встать прямо перед рисунком, а затем стряхнул на рисунок руки — кисти колдуна были перепачканы жертвенной кровью.

— Говори, что хотел — тебя услышат, — сказал мудрец.

Хродир прокашлялся, сложил ладони рупором и крикнул:

— Воины сарпесков! — голос рикса раздался подобно раскатам грома, и сам Хродир от неожиданности чуть не сел в снег — но большинство сарпесков посмотрели на него, — воины сарпесков! Бросайте оружие! Сдавшимся я сохраню жизнь! Я рикс Хродир, Богами и Предками обещаю вам — вы будете жить, если бросите оружие!

Подействовало. Оружие стали бросать не только в хвосте колонны — во всяком случае, те, кто мог. Кто не мог — либо терял последние силы в борьбе с ледяным течением, либо лежал раненым на мелководье, либо был попросту мертв.

Через несколько минут битва была окончена.

Тех, кто решил сопротивляться дальше, бросаясь на воинов Хродира или пытаясь метать дротики в лучников Хадмира, либо пытаться удрать, оказалось немного — и вскоре они все пали с коней, пронзенные стрелами. Сбежать из ловушки удалось едва ли десятку сарпесков — они сумели прорубиться мечами через кусты на правом берегу и преодолеть обледеневший каменный склон. Так пытались сделать многие, но лишь этот неполный десяток не получил при этом по несколько стрел в спину. Еще минута — и все выжившие воины сарпесков — чуть более двух сотен — стояли на мелководье или на льду, куда не дошли трещины, подняв пустые руки.

Это была победа.

Из всей участвовавшей в походе дружины сарпесков — пяти сотен воинов, больше половины погибли от стрел и холодной стремнины. Раненые, пролежав в холодной воде, скорее всего были не жильцами. Среди сдавшихся в плен почти все имели раны, но это были легкие ранения. Всё Хродирово воинство потеряло одного человека убитым — лучник соскользнул с обрыва в ледяную воду — и двух ранеными: не поддавшиеся панике сарпески, каковых было мало, пытались метать дротики в стоявших на обрыве стрелков, но в большинстве случаев лучники Хадмира замечали это и успевали пустить стрелу раньше, так что лишь два дротика поразили цели. Отряд Хелены даже не сошелся с врагом в ближнем бою — лучники этого отряда выпускали стрелы с безопасного расстояния, отделенные от воинов Курсто широкой полыньей; в ответ сарпески смогли лишь метнуть несколько дротиков, застрявших в щитах дружинников и никому не причинивших вреда. Отряд Хродира также потерь не понес, если не считать сломанного копья одного из дружинников: строй устоял, стена щитов не сломалась.

— И что мне с пленными делать? — спросил рикс, — коней мы, понятно, себе заберем. А вот с самими пленниками — что делать? В жертву Сегвару, подателю победы? Кормить их всё равно нечем.

— Погоди ты с жертвой, — мотнул головой Ремул, — отправь их пока под охраной в Хадмирову деревню, а там посмотрим. Сейчас нам другое важно.

Хродир непонимающе помотал головой.

— Что нам важно-то? — спросил он, — мы же уже разбили Курсто. Всё, больше у сарпесков нет дружины, и, похоже, рикса тоже. Нам они больше не опасны. Возвращаемся домой, к Хадмиру.

— Послушай меня, — вздохнул Ремул, — то, что мы остановили Курстово войско, еще не значит, что сарпески нам не угрожают. Они могут прийти и позже, другими силами.

— Брось, — сказал Хродир, — у сарпесков всего шестьсот дружинников, мы только что разбили пятьсот. Сто — не так уж и страшно…

— Для наших полуста? — перебил Ремул, — послушай, брат, я понимаю, что ты привык к набегам, а не к войне. Но если мы хотим больше не бояться сарпесков, нам нужно победить в войне, а это значит, разбить сарпесков полностью.

— Звучит как-то по-имперски, — усмехнулся Хродир, — что ты предлагаешь?

— Нам надо, не теряя времени, идти на Сарпесхусен, — сказал Ремул, — он сейчас, скорее всего, практически без защиты, если не считать ополченцев. А самое главное — сарпески ждут чего угодно, кроме нашего прихода. Мы возьмём их легко — у нас — то всё войско уцелело.

Хродир задумался. Предложение Ремула для него стало неожиданностью — раньше он, будучи таветом, знакомым с набегами и ничего не знавшим о завоевательной войне, о подобном и подумать не мог.

— Мне интересно мнение всех, — сказал рикс, — Хадмир, Востен, Хелена.

— Ферран прав, — сказал Востен, — нападешь на них сейчас — победишь точно. После этого ни о какой угрозе со стороны сарпесков не будет и речи. Я помогу взять Сарпесхусен, если понадобится.

Подошел Хадмир, и Хродир спросил его мнение.

— Конечно, надо идти! — воскликнул родович, — Хродир, ты не забыл, где и как размещено большинство твоих людей? В палатках! А тут — выкинем сарпесков из их домов, и твои люди смогут нормально провести зиму.

— Я присоединяюсь к речам Хадмира, — сказала Хелена, — в селениях сарпесков — теплые дома, и, главное — запасы еды на зиму. На всех сарпесков, а их точно не меньше, чем вопернов. То есть мы на этих запасах сможем не просто пережить зиму, но и пережить ее, пируя. Да и Квент прав — они нас сейчас не ждут, возьмем их сходу.

Хродир щелкнул языком:

— Похоже, вы правы, — сказал он, — что ж, двинемся через пару часов. Хелена, ты с нами не идешь — возьми десяток людей и отведи пленных к Хадмировому дому. Размести их там как — нибудь, чтоб не сбежали, и пусть их накормят. Я как решу, что с ними делать — пошлю к тебе гонца. Ремул, ты не против, что я твою невесту с тобой временно разлучаю?

— Мы не на прогулку идем, а на войну, — сказал Ремул, — так что я не хочу подвергать моё сокровище риску. Я согласен с твоим решением, брат.

— А я — нет, — топнула ногой Хелена, — вам, мальчики, достанется самое интересное — а мне, значит, пленных размещать?

— А кто, кроме тебя, с этим справится? — спросил Ремул, — ты — единственная, кому это можно доверить.

Хелена покосилась на Хродира.

— Так! — рявкнул тот, — слушай своего рикса и своего жениха! Марш собираться! Я сказал — я пошлю за тобой, когда мы устроимся в Сарпесхусене, — Хродир развернулся, и, жестом позвав за собой Ремула, направился к лесу, где с начала битвы стояли кони его отряда.

Облачное покрывало над лесом на востоке разошлось, и поле боя осветило солнце.

— Смотри, рикс, — Востен обвел рукой залитый утренним светом пейзаж, — это солнце твоей победы. Сами Боги предвещают твой восход этим знамением.

Хродир лишь довольно усмехнулся.