Непризнанный рикс

Глава 14. Ульфрикса Харр

Еще буквально час назад ясное небо заволокло сначала дымкой, а затем — почти без перерыва — мрачного вида сплошной облачной пеленой. Задул пока еще несильный ветер, но, судя по всему, это было лишь предвестьем бурана.

— Не ехал бы ты в ночь, славный рикс, — сказал старый дружинник, перешедший к Хродиру еще из вопернов, — метель начаться может, заплутаем же в лесу.

— Я ценю твои советы, — сказал в ответ Хродир, — но сейчас они похожи на причитания старухи. Или местного мистура-сказочника. Прости, если обидел. Какой же я рикс, если убоюсь простого ветра со снегом?

Дружинник вздохнул.

— То-то, что не простого, — покачал головой он, — Йоль скоро. Охота метель любит.

— Ну и пусть любит, — сказал Хродир, — у нас три десятка дружинников: мы не дичь, мы сами на Охоту поохотиться можем.

Дружинник снова покачал головой и укоризненно посмотрел на рикса.

— Выдвигаемся, — скомандовал Хродир, — проводник — вперед, второй — со мной…

Метель началась неожиданно.

Сначала порывом налетел ветер, сбил снег с верхушек вековых сосен, скинул белые шапки на отряд, растянувшийся колонной под сенью леса. Всё заволокло снежной пылью, забивающейся в глаза и ноздри; сразу за этим налетел низовой буран, словно гигантской метлой гонящий по насту снежную крупу. Казалось, ветер дул отовсюду сразу: куда не повернись, в лицо летели острые снежинки, едва не царапая кожу. Солнце к этому времени уже село, и в серо-белых сумерках и без бурана были видны только факелы в руках всадников; с бураном же трудно было различить даже их.

— Поворачиваем? — крикнул, стараясь перекричать ветер, Ремул прямо в ухо Хродиру — иначе бы тот не услышал.

Рикс отрицательно помотал головой и указал вперёд.

Ветер, похоже, более-менее определился с направлением, и задул отряду в спину, так что поворачивать теперь действительно было не самой удачной затеей. Остановиться прямо сейчас тоже было бы глупостью — по словам проводников, до следующего селения — то есть Вельдфала — оставалось не столь уж и далеко, добраться можно было менее чем за час. Останавливаться же лагерем, не имея возможности даже развести костёр, казалось очевидной глупостью.

Снежная пыль, хоть и поднималась со стороны спины отряда, всё же мешала обзору — дальше десяти шагов не было видно ничего, кроме белой кутерьмы. Отряд медленно шел вперёд, раздвигая грудью коней белую мглу; головной дозор подтянулся к Хродиру, шедшему первым в основной колонне. Поэтому именно Хродир и увидел первым огонёк, горящий впереди по ходу отряда.

— Там! — крикнул рикс, перекрикивая вой ветра, — там селение! Вперёд!

Первая странность случилась, когда внезапно стих ветер. Только что дуло отовсюду, забиралось под одежду, отмораживало лица и руки, забивало колючей снежной пылью глаза и ноздри — и вдруг всё стихло. Воины оглянулись назад — и увидели сплошную стену пурги, будто остановившуюся перед незримой, но неодолимой преградой.

Второй странностью можно было считать то, что до Вельдфала было еще далеко, и на какое именно селение набрел отряд — было непонятно даже проводнику из сарпесков.

Волчий вой поначалу был едва слышен — так далеко находился подающий голос зверь. Потом завыли уже невдалеке — на несколько заметно различающихся голосов; судя по всему, выла целая группа волков, точно не менее пяти.

Отряд продвигался гораздо быстрее, чем в пургу — огонь, мелькающий среди деревьев, был хорошим ориентиром. Внезапно вой раздался совсем близко — в этот раз он прозвучал чётко за спиной. Звук этот сработал подобно плети, и кони отряда, услышав своих извечных врагов столь близко, почти перестали слушаться седоков и понеслись вперёд бешеным галопом, хорошо хоть, что в нужном направлении.

Свет, мерцающий впереди среди деревьев, разделился на несколько отдельных огней — значит, это точно было селение. За спинами отрядов слышался не только вой, но и тяжелое дыхание бегущих зверей — похоже, волки пытались догнать отряд. Вой раздавался и справа, и слева от тропы, по которой люди Хродира гнали коней — или, скорее, кони сами несли их — в сторону огней селения.

И никто не обратил внимание, что в оранжевых всполохах огня проскакивали и зеленые искры.

— Тебе не кажется, что нас загоняют? — выкрикнул Ремул.

Хродир ничего не ответил — то ли не расслышал, то ли берег дыхание.

Ворота селения оказались открыты. Ворота — это, конечно, слишком громкое слово для кое-как сбитых досок и жердей, но, тем не менее, эта конструкция не была закрыта и не мешала отряду буквально залететь на галопе в селение. Факела-жаровни, стоящие у ворот, давали достаточно света для того, чтобы отпугнуть диких зверей, так что волки не должны были зайти вслед за отрядом.

В окнах низкостенных домиков горел свет, из труб поднимался белесый дымок, видимый даже ночью. Однако встречать отряд Хродира никто не спешил. И даже стражи у ворот не было — что было совсем уж чудным.

— От Охоты хоронятся, что ли? — пожал плечами Хродир, — ладно, сейчас их разбудим. Спешивайтесь пока.

С этими словами он потянулся за сигнальным рогом, а воины, выполняя приказ, начали спешиваться. Хродир поднес рог к губам, набрал полные лёгкие воздуха и…

Из темноты, окружающей отряд, показались огоньки. Парные. Гнилостно — зелёные. На высоте роста человека. Показались сразу отовсюду — со стороны ворот, из глубины селения, с флангов отряда — взяв людей Хродира в кольцо. Огоньки приближались, и вскоре стало понятно, что это — глаза. Глаза на волчьих мордах, но вот морды эти продолжались не волчьими телами, а вполне человеческими — или человекообразными? — фигурами. Во всяком случае, руки и ноги у фигур были, причем руки эти держали щиты, копья и мечи. В сочетании с оскаленными острыми зубами тварей, на которых отражались огненные блики, зрелище было настолько пугающим, что даже опытные дружинники немного подались назад.

— Всем спешиться! — крикнул Хродир, — в круг! Коней внутрь!

Дружинники бросились исполнять его приказ. Твари, окружившие отряд, низко и раскатисто рычали, обнажая длинные желтоватые зубы, и делали угрожающие выпады, но напрямую атаковать не спешили — что дало Хродировым людям возможность построиться вкруговую, выставив стену щитов. Становились как придётся, поэтому в одном строю оказались плечо-о-плечо вчерашние враги — вопернские и сарпесские дружинники. Внутри круга стояли Хродир, Ремул и проводники — они были наиболее ценными членами отряда, и рисковать ими в схватке было нельзя; к тому же схватка — удел воинов, а не охотников-следопытов.

В ворота селения тем временем заходили волки — это было видно даже сквозь плотную толпу волкоглавых тварей. Часть волков немедленно становилась на задние лапы, на глазах обретая силуэт человеческой фигуры — оставаясь, правда, при волчьей голове.

Тучи вдруг куда-то подевались, небо издевательски смотрело тысячами колючих звёзд, а луна — почти полная — освещала странное селение гораздо лучше племени факелов. Блестели в лунном свете мечи и наконечники копий, мерцали отблески на клыках полузверей, и светились гнилостной зеленью огни их глаз.

— Что же ты, рикс Хродир, защищаешься, а не нападаешь? — раздался женский голос, — ты же пришел на полюдье? Что же ты не требуешь дани, шкур, например?

Строй — или, вернее, толпа — тварей расступился, и на площадку перед отрядом Хродира вышла высокая стройная женщина, из всей одежды на которой была лишь волчья шкура. Шкура эта была заметно крупнее шкуры обыкновенного волка, так что позволяла женщине выглядеть пристойно — по крайней мере, по таветским, не особо строгим, меркам. Ее полунагота не вызывала никаких чувств, кроме какого-то глубокого, примитивного, животного страха. Лицо обладательницы шкуры нельзя было назвать классически красивым — слишком уж много «волчьих» черт просматривалось в нем; тем не менее, его красота была очевидной, хоть и необычной. Самым подходящим словом для ее описание было бы «нечеловеческая»: слишком жесткие и острые черты вытянутого треугольного лица с выделяющимися высокими скулами, слишком большие пронзительные зеленые глаза, улыбка, не внушающая ничего, кроме страха. Женщина была не вооружена — во всяком случае, оружия она на виду не держала, но ее манера движения выдавала то, что с оружием она знакома очень близко.

Хродир скрипнул зубами, оценив ситуацию, но всё же сказал:

— А и потребую, — рикс потянул из ножен свой меч, — их у вас много, я погляжу.

— Что-то ты меня утомляешь, — зевнула женщина, — а время позднее. Может, вообще с тобой говорить не стоит? — она повела бровью, и передний ряд тварей бросился вперед, завывая и замахиваясь оружием.

Впрочем, это была лишь демонстрация силы. Твари остановились на расстоянии, не позволяющем дотянуться до них копьем, не покинув спасительный круг стены щитов. Однако теперь воинам хорошо — даже слишком хорошо — были видны клыки тварей, растущие из кроваво-алых дёсен. Жуткий запах исходил от полузверей, и кони отряда, дико крича, стали биться и рваться с поводьев.

Женщина слегка повела рукой, и твари отошли чуть назад — лошади стали вести себя немного спокойней.

— Давай-ка проясним кое-что, рикс Хродир, — сказала женщина, — прежде всего, знай, что я — ульфрикса Харр, вождь этой стаи.

— А я — Хродир, — ответил тавет, — и здесь есть только один рикс — это я.

— Р-рикс, — взрыкнула ульфрикса, — а чей ты рикс, Хродир?

Хродир сжал меч крепче — вопрос, заданный ульфриксой, он в последнее время слышал слишком часто.

— Рикс этих земель! — с вызовом произнес он, — и твой рикс тоже!

Ульфрикса засмеялась.

— Что, серьезно? — спросила она, — и ты готов это доказать силой оружия? Я сейчас просто прикажу своим — и твой отряд порвут на мясо. Вас тридцать, нас — больше полутора сотен.

— За нами придут, — сказал Хродир, — и сожгут твоё селение вместе с тобой. И не тридцать придут, а больше.

— А ты уверен, что моё селение сумеют найти? — пожала плечами женщина, — это не так просто. Если я не захочу, не найдут никогда.

— Я же нашел! — с вызовом сказал рикс.

— Это я, рикс Хродир, нашла тебя, а не наоборот, — ульфрикса властным жестом указала на собеседника, — ты меня не искал. А я тебя — да.

— И зачем? — спросил Хродир.

— Я ж сказала: объяснить тебе хочу кое-что, — женщина уперла руки в бока, — причем так, чтоб ты это запомнил.

— Говори, — сказал рикс.

— Пф, он еще указывает, — совершенно по-волчьи фыркнула Харр, — ну слушай. Первое: ты называешь себя риксом этих земель, но ты точно не рикс той земли, на которой сейчас стоишь. Это моё селение и моя земля. Ты здесь — никто. Не рикс, пока не докажешь обратное — а ты не докажешь, сил не хватит. Может, тебя и признают на землях, что были землями Курсто, но не на моей земле. Второе: ты вообще не настоящий рикс, тебя не избрали, ты — изгнанник. Твой отец был цепным псом у ворот южан, но погиб не в свой срок, поэтому ты — просто мелкий щенок, убежавший от страха в лес. Так я и буду тебя называть — рикс-щенок. И третье: волки щенкам не подчинятся, тем более собачьим. Тебе всё понятно?

— Нет, — сказал Хродир, — не всё. Позволь, я задам тебе вопросы.

Ульфрикса снова фыркнула:

— Ну задавай, смелый щенок.

— Откуда ты знаешь о смерти моего отца? — спросил Хродир, — не твоих ли волков это дело?

Харр поджала губы:

— Я не охочусь на земле вопернов, и волкам своим не позволяю, — сказала ульфрикса, — так что не там ищешь.

Хродир криво усмехнулся.

— Еще вопрос. В прошлом году твои воины сражались на стороне сарпесков, — сказал Хродир, — а ты говоришь, что не подчиняешься риксу этих земель. Как это понимать?

Харр криво усмехнулась в ответ:

— С Курсто, который, в отличие от тебя — настоящий рикс сарпесков, у меня был договор, — сказала она, — Курсто не лез в моё селение, не пытался с меня что-то взять, а главное — кормил мою стаю и не мешал ей охотится там, где я пожелаю; скорее даже помогал. За это я давала ему своих воинов, когда он просил. После смерти Курсто мой договор с сарпесками, равно как и с тем, кто ими правит — то есть в данном случае с тобой — не действует. А с тобой я договор заключать не хочу — с щенком волк не договорится.

— Тогда заключи договор со мной, — сказал вдруг Ремул, — я-то не…

— А ты вообще кто? — перебив Ремула, вопросительно подняла бровь Харр, а затем, принюхиваясь волчьим «верхним чутьем», продолжила, — а, ферранский патриций, кошачья кровь! Ты-то каким боком можешь говорить от имени сарпесков?

— Нет больше никаких сарпесков, — сжав зубы, сказал Ремул.

Надо понимать, что если для Хродира всё происходящее было опасной, но не невероятной ситуацией — ибо для таветов волколаки, фер-ульфы и ульфхеддары были не сказкой, а страшноватой, но всё же реальностью — то для Ремула, помимо очевидной опасности, ситуация не укладывалась в привычную картину мира. Хоть бывший центурион и видел ульфхеддаров раньше, но не так близко и не в таком количестве, а поэтому его сознание отказывалось до конца принимать реальность происходящего вокруг; Ремул и сам удивлялся своей внезапной смелости.

— Это как? — спросила ульфрикса, — я же вижу среди ваших людей…

— Бывших сарпесков, — перебил Хродир, — нет в моём войске ни вопернов, ни сарпесков. Все они — мои люди.

Харр поджала губы.

— Похвально, — сказала она, — а ты не настолько туп, как я полагала, рикс-щенок. Может, из тебя даже толк выйдет. Может, я даже не скормлю тебя своим воинам, — Харр улыбнулась, показав длинные, узкие и очень острые зубы — волчьи зубы в человеческих дёснах. Зрелище было жуткое — и тени от лунного света лишь подчеркивали эту жуть: лицо красивой девушки, резко контрастирующее с ужасом ее зубов, вызывало нечто большее, чем просто страх.

Воины Хродира продолжали держать стену щитов, и пар от их дыхания поднимался вверх сплошным потоком. Толпа волколаков держалась от человеческого строя на некотором расстоянии; твари порыкивали, фыркали и порывались завыть, но отчего-то не делали этого.

— Ты что хочешь-то от меня? — спросил Хродир, — окружила, оскорбляешь, но не пытаешься атаковать. Чего-то ведь хочешь?

Харр улыбнулась еще шире. Определенно, человеком она была разве что частично — не может человек улыбаться от уха до уха.

— Проверить хочу, — сказала она, — достоин ли ты договора с нами. Видишь ли, ситуация для нас обоих сложилась нехорошая. Если я тебя сейчас убью, то твои люди, скорее всего, будут охотиться на моих волков — я не сомневаюсь, что эта жуткая тварь, которая именует себя Востеном, способна понять, куда исчезли его любимые питомцы — щенок и драный кот. Если я тебя сейчас просто отпущу, то ты, щенок, будешь мстить за пережитый тобой позор и страх — то есть опять обратишься к своему чудищу по имени Востен, которое, несомненно, проложит тебе дорогу сюда, да и само явится за нашими шкурами.

Ульфрикса вздохнула и посмотрела на Хродира со странным выражением — смесью интереса и голода.

— Конечно, — продолжила она, — мы способны отбиться и от твоего воинства, и даже от твоего воинства с Востеном. Но зачем мне рисковать своим народом? Зачем зря лить кровь? Поступим проще.

— И как? — поинтересовался Хродир.

— Придётся договариваться, — сказала Харр, — я предлагаю те же условия, что были в моем договоре с Курсто. Ты, Хродир, не мешаешь моему народу охотиться на любую добычу, на земле, что ты считаешь твоей, а я — выставляю десяток моих лучших воинов по твоему зову.

Хродир хохотнул:

— Я сейчас должен поверить, что у тебя с Курсто был именно такой договор? — спросил он издевательским тоном, — я не против договора, но на моих условиях. Они таковы: охотитесь только с моего разрешения и только на дичь, которую я дозволю, причём добывать вы ее должны не больше, чем я укажу. А за то, что я вам разрешаю охоту — ты, Харр, даешь мне семь десятков воинов по моему зову.

Харр взрыкнула, точь-в-точь как рассерженный волк. Ее челюсти даже немного вытянулись вперед и щелкнули с громким звуком, в котором звенели нотки металла.

— Ты наглый щенок! — прорычала Харр, — я прикажу своим воинам научить тебя уважению!

Хродир поудобней перехватил щит:

— А ты — тупая упрямая сука, — сказал он, — сама с собой споришь. Ты же сказала, что хочешь со мной договориться — то есть тебе нужен договор, а не моя кровь. Я тебе и предлагаю договор, но на моих условиях.

— Ты, рикс-щенок, торгуешься, как хаттуш на базаре, — наклонила голову ульфрикса, — что ж, мне придется поступить, как таветскому риксу, раз ты так не умеешь. Я предлагаю тебе поединок. Победитель диктует условия нашего договора. Согласен?

— Умно, — фыркнул рикс, — пытаться убить друг друга, чтобы заключить договор. Сама придумала?

— Отказываешься? — поинтересовалась Харр, и хвост надетой на нее шкуры вдруг начал вилять, — да ты не бойся, щеночек! Я не буду тебя убивать, а раны обещаю залечить. На таких условиях согласен?

Хродир задумался. Выбора как такового не было — в любом случае предлагаемый Харр вариант был единственным, при котором мнение Хродира имело бы хоть какой-то вес. Шанс выиграть поединок, пусть даже и с таким страшным существом, как ульфрикса, у Хродира всё-таки был; а возможности, что тридцать его дружинников выстоят против полутора сотен волколаков, не было точно. Хродир повернулся к Ремулу, и тот едва заметно кивнул — видимо, думал о том же.

— Согласен, — сказал Хродир, — оружие?

— Меч на меч, — сказала Харр, — можешь оставить доспехи, но я буду кусать. Снимешь доспехи — кусать не буду. Идёт?

— Идёт, — сказал тавет, — доспехи оставлю. Зубки не обломай, собачья рикса, — Хродир улыбнулся.

— До признания поражения или невозможности сражаться, — сказала Харр, никак не отреагировав на оскорбление.

Рикс кивнул.