Непризнанный рикс

Глава 27. Утганов холм, утро

Хродир надел шлем. Не парадный, а полноценный боевой, но всё же с золотой насечкой. Это был его старый, еще с вопернских времен, уфухельм — круглокупольный шлем с полумаской, напоминающий голову филина и огромными глазницами, расположенным между ними наносьем с продольным выступом, и загибающимися вверх, подобно ушам филина, отросткам полумаски в местах, где она соединялась с основным обручем шлема, и бармицей из узких пластинок, опускающейся на плечи.

Шлем этот позволял видеть поле боя, без чего, как утверждал Ремул, невозможно нормально руководить ходом битвы. Хродир, правда, понимал фразу «руководить ходом битвы» чисто теоретически — ведь битвой управляет не человек, пусть даже рикс, а сам Сегвар, и Его, Сегваровой, волей решается ее исход. Ремул же утверждал иное, ссылаясь на малознакомый Хродиру опыт ферранских полководцев, в чем бывшего центуриона поддерживал Востен. Впрочем, пока у Хродира не было возможности убедиться на практике в том, что битва не ограничивается исключительно начальной расстановкой войска и приказом «вперед» — да и, пожалуй, редко у кого из таветских риксов был такой опыт.

Миновавшие с визита к Хальнару два месяца не прошли даром. Во всяком случае, Хродиру хотелось думать именно так. Хорошо обсудив всё с Востеном и убедившись в том, что во второй раз устроить такую же легкую победу, какая была одержана над Курсто, не получится, все два — а точнее, даже два с половиной — месяца, рикс буквально заставлял своего названного брата рассказывать о воинских секретах ферранов, которых считал единственно сравнимым с таветами противником. Первый месяц Ремул пытался втолковать риксу, что главными секретами успеха ферранов являются дисциплина и система связи на поле боя — Хродир вник достаточно быстро; но вот времени на то, чтобы привить эту самую пресловутую дисциплину вопернам и сарпескам катастрофически не хватало. Таветским воинам не было равных по доблести, силе и отваге, но вот слушать странные приказы вроде «держать позицию!» или «ровняй строй!», а уж тем более выполнять их, они, как казалось Ремулу, не могли по своей природе. Просто потому, что они — таветы, а не ферраны или мирийцы. Какое «держать позицию», если враг в десятке шагов? Заорать «Слава!» во всю глотку — и вперед, занеся меч или секиру! Больше жертв Сегвару — не придем мы в гости к Нему без дара! В общем, следующий месяц — когда снег темнел и весёлыми мутными ручейками стекал в низины и речушки — Ремул пытался вбить в дубовой твердости головы сотников, полусотников и десятников хоть какие-то основы цивилизованного боевого управления. Удалось заставить их выучить сигналы — то есть больше одного сигнала «вперед», подаваемого гулом таветского рога — и даже пару раз отработать их выполнение, от эффекта чего несколько опешили, похоже, и сами таветские воины, между собой окрестившие Ремула «ферранским крофтманом Сегвара». Еще бы — оказывается, применяемые ранее для ритуальных целей резные раскрашенные фигуры людей и животных с тканевыми волосами, гривами и хвостами, закрепленные на древках — таветский аналог ферранских центурийных и когортных сигм и сигнулов — могут не только помогать призывать благосклонность Сегвара, но и указывать путь целым сотням воинов, будучи обращены и склонены в ту или иную сторону.

Всплыла неожиданная для Ремула проблема. Легионеры Ферры отличали своих и чужих с легкостью — по доспехам, если воевали против не — ферранов, и по сигмулам на доспехах да по цвету одежды, если воевали против ферранов же. А вот таветы были одеты и вооружены очень разнообразно, но бессистемно — то есть дружинника от ополченца отличить, конечно, было возможно, но вот сарпесского дружинника от марегского — уже нет: оба в кольчугах, с широким кожаным поясом, в шлеме — коническом или сферическом, с полумаской или с наносником, оба с круглыми щитами, длинными мечами или секирами… Самое интересное, что соплеменники своих в лицо знали — но вот воперны и сарпески еще с трудом различали союзников; мало того, сарпески категорически отказывались выполнять приказы офицеров — вопернов, равно как и наоборот. Впрочем, выходом из создавшегося положения оказались окрашенные ротварком тканевые полосы, изначально задуманные, чтобы рафарские воины смогли опознать союзников — эти полосы воины Хродира повязали вокруг шлемов, завязав узлом сбоку или сзади; не имевшие шлемов воины — в ополчении таких было большинство — повязали такими полосами шапки или просто волосы.

Поле у Утганова Холма — поле предстоящей битвы — в тактическом представлении Ремула было вытянутым с востока на запад прямоугольным треугольником. Сам холм — невысокий и довольно пологий — занимал короткий катет этого треугольника с западной, обращенной к Сарпесхусену стороны поля. Дорога шла вдоль гипотенузы с южной стороны поля, длинный же — северный — катет был образован густым лесом.

Харр не подвела. Её волки узнали и о выдвижении войска Таргстена, и о соединении воинства марегов и воинства рафаров, и о пересечении условной черты, отделяющей Марегенхем от Сарпесхема, и о приближении врага к выставленным Хродиром конным заставам — таким же, как три сотни лет назад использовал хитрый мирийский царь Алигон, только усиленным волками Харр. Сопровождали они и конников, заманивающих нетерпеливого и излишне горячего Таргстена прямиком в нужное место — то самое, где сейчас находился Хродир со своим войском.

Волчий вой раздался где-то вдалеке, затем — ближе, вскоре — еще ближе…

— Строй! — закричал рикс, и сотники повторили его приказ.

Загудели, низко переливаясь, рога. Взметнулись в небо древки, увенчанные раскрашенными значками. И воины занимали место в строю — место, определенное десятниками, сотниками, самим Хродиром.

Строились сразу по-боевому — мареги могли вступить бой прямо с марша. Половина лучников — те, что были привычны метко бить пушного зверя за полста шагов — встали на склоне холма, обращенном к Марегенхему. Ровно так же выстраивали своих саггитарулов ферраны — осыпая выстрелами еще не успевших построиться врагов, эти саггитарулы провоцировали его перейти в атаку, забыв о соблюдении строя, что делало атакующих врассыпную пехотинцев отличной мишенью для стрельбы в правый, не защищенный ни своим щитом, ни щитом соседа бок.

В остальном же Хродир исходил при расстановке войск из того, что Таргстен вряд ли отойдет от традиционного таветского боевого порядка — трехчастного первого эшелона, состоящего из центрального и двух фланговых отрядов, построенных шельдваллой, и второго эшелона, состоявшего из хоть как-то построенных метателей дротиков, лучников и пращников, посылающих свои снаряды через голову первого эшелона. Соответственно, и свое войско он выстроил ровно тем же порядком — правда, лучников во втором эшелоне была лишь половина от их общего числа, ибо другая половина уже находилась перед фронтом первого эшелона. В центре Хродир разместил ополчение — и вопернов, и сарпесков, вооруженных в основном копьями и топорами; щиты, однако, были почти у каждого. Дружинники же встали во фланговых отрядах — сарпески на левом, воперны на правом фланге. Передние линии этих отрядов образовали опытные хусберды, за которыми встали, приготовив дротики, более молодые сегманы. Рикс надеялся на договор с рафарами, и рассчитывал, что один из флангов противника окажется незащищенным, а если быть более точным — мареги именно с этого фланга получат неожиданный удар. Этот удар, будучи поддержан слаженной атакой на том же фланге, окажется для основного — центрального — отряда марегов роковым. А на слаженный удар были способны именно дружинники. Поэтому сам Хродир находился на вершине холма, обозревая всё поле боя, а рядом с ним находились Ремул и Рудо — как только станет понятно, на какой из флангов Таргстен поставил рафаров, Хродир рассчитывал лично возглавить атаку для поддержки удара тайных до поры союзников, оставив Ремула на общем управлении, а Рудо — как телохранителя и офицера связи при нем. Пока же сарпесскую дружину возглавил Гронтар, вопернскую — Уртан, а центральный отряд ополченцев — Хадмир. Хродир долго думал, кото поставить командовать вторым эшелоном — очень уж большая была это ответственность: нужно было вовремя подать приказ о начале обстрела и его окончании, а также, в случае необходимости — о выборе цели, ведь обстреливать можно и пехоту, и стрелков врага, в зависимости от хода боя. Востен был занят — у него были свои задачи, и сейчас он суетился у трех огромных фигур, начерченных им на свободной от весенней травы земляной площадке на вершине холма. Командовать стрелками в итоге пришлось поставить Хелену — уж очень сильно она рвалась в бой, будто не таветка, а дочь далекого народа амасов. Хродир и Ремул поначалу пытались возражать, однако вскоре поняли, что лучше нее вряд ли кто-то справится. Ремул настоял на том, чтобы она надела уфухельм с бармицей, закрывающей лицо, да клепаную кольчугу шестерного плетения, да поддоспешник такой толщины, что и кольчуги не надо — любая стрела в нем и так завязнет.

— Идут, — сказал Ремул, как только войско построилось.

Хродир кивнул и обернулся на северо — восток — на дорогу, с которой должны были показаться враги.

Действительно, вскоре послышался гул таветского рога, а затем еще далекий, но всё время приближающийся перестук копыт — это, похоже, был конный отряд Хродировых «загонщиков». Не прошло и нескольких минут, как этот отряд показался из-за недальнего леса, на галопе поспешая к холму. Буквально в сотне шагов за ними неслись другие всадники — числом не менее полусотни — и над головным всадником погони реяли на шесте длинные полосы красно — желтой ткани.

— Мареги, — указал на них Хродир, — ух, как гонят! Надо бы их остудить…

— Лучники! — крикнул Ремул, — стрелу на тетиву!

Заскрипели натягиваемые луки стрелков, что стояли на склоне холма, перед строем основной части войска. Стоило лишь преследователям приблизиться на полторы сотни шагов — и запели стрелы, несясь навстречу конской и людской плоти.

«Загонный» отряд воинов Хродира немедленно свернул в сторону, огибая холм и заходя за основной строй воинства. Преследователи же, приняв залп стрел, резко остановились, развернули коней и устремились назад. Похоже, что залп не столько нанес им урон, сколько просто заставил озаботиться своей безопасностью больше, нежели погоней — никто из конников не сверзся на землю, и лишь двое из них вскрикнули от боли, зажимая раны от попавших стрел. Большинство стрел звякнуло о кольчуги и шлемы, впилось в щиты, соскользнуло с широких кожаных полос, что защищали грудь и морду коней — с полутора сотен шагов таветский охотничий лук не мог пробить ни одну из этих преград.

— Не преследовать! — выкрикнул Хродир, видя, что некоторые из передовых лучников сделали несколько шагов вперед — вслед за медленно отходящими конниками врага.

— Почему? — спросил стоящий рядом Рудо, — сейчас бы их в спины…

— Если они развернуться, а наши лучники уйдут слишком далеко вперед, — не будет у нас больше лучников, — пояснил Хродир, — вон, спроси Ремула про хаттушских всадников — они, как он мне рассказал, так и поступают.

— Так то хаттуши, — хохотнул Рудо, — я вот их вообще ни разу не видел, и я сомневаюсь, что Таргстен их видел и знает, как они действуют.

— Не считай Таргстена глупым, — покачал головой Хродир, — он Таргстен Бешеный Вепрь, а не Таргстен Тупой Баран. Вдруг его всадники будут действовать так же, как хаттуши?

Рудо покивал, соглашаясь с доводами рикса.

Не прошло и нескольких минут, как из-за леса, где поворачивала дорога и откуда прибыли всадники, показалась голова основной колонны марегов. Впереди двигались трое всадиков, один из которых — великан, чей на самом деле огромный конь казался всего лишь пони под таким седоком — держал в руке шест с золоченной кабаньей головой, видимо, вырезанной из дерева.

— Сам Таргстен? — спросил Ремул, указывая рукой на головных всадников.

— Похоже, — сказал Хродир, — либо он, либо его брат — Атмар.

Головные всадники остановились, один из них развернулся и что-то крикнул — видимо, команду. Тут же хрипло заорали сигнальные рога — и передний отряд марегов, на вид сотни три, спешился, оставив лошадей коноводам, и двинулся вперед, подобно реке огибая трех остановившихся всадников. Этот отряд состоял именно из марегов — их щиты были не красными, а раскрашенными по вкусу владельца. Вкусы были, с точки зрения Ремула, варварскими — а оттого и цвета были яркими, но аляповатыми. Впрочем, у вопернов и сарпесков щиты тоже не отличались изысканным благородством одноцветности.

— Младшая дружина, — Хродир напряг зрение, вглядываясь из-под приложенной к верху полумаски шлема козырьком ладони, — держат в руках дротики, закрываются щитами.

— Надо отозвать лучников, — сказал Ремул, — похоже, это по их душу. А хитер Таргстен — догадался, что мы можем вперед стрелков поставить, и предусмотрел этот момент.

Хродир фыркнул:

— Это не специально обученные метатели дротиков, — сказал он, — это просто младшие дружинники, сегманы. Они умеют метать дротики, но не только. Я думаю, если бы Таргстен заранее знал о том, что у нас впереди будут лучники — он поставил бы вперед таких же лучников или всю конницу сразу.

— А зачем они спешились? — спросил Ремул, — если бы атаковали верхом, точно бы наших лучников смяли…

— Боятся, — улыбнулся Хродир, — щитом пешца закроешь от стрел, а конника — нет.

Ремул кивнул, соглашаясь, и Хродир выкрикнул приказ лучникам передового отряда отойти за основную линию.

Марегские сегманы тем временем построились в довольно ровную линию, прикрывшись щитами — классическую таветскую шельдваллу. Второй и третий отряды из колонны марегов, также покинув седла и оставив коней коноводам, спешили к ним, явно рассчитывая занять оба фланга. Ни в том, ни в другом отряде красных щитов не было.

— И где наши рафары? — спросил Хродир, — что, Таргстен настолько в себе уверен?

Будто отвечая на его слова, из-за поворота показался следующий отряд — как раз с красными щитами. Во главе отряда ехали два всадника, один из которых нес шест со знакомой кабаньей головой — но не золотого, а красного цвета.

— Это — точно Атмар, — сказал Ремул, — как истинный рикс, ведет в бой своих воинов.

— Ага, своих, — хохотнул Хродир и подмигнул. Ремул улыбнулся в ответ.

Отряд рафаров, спешившись, тоже направился к холму, но явно не на фланг, а ровно в центр построения — сразу за шельдваллой, образованной сегманами.

Хродир озадаченно куснул губу.

— А вот это уже неожиданно, — сказал он, — мы-то рассчитывали, что их на фланг поставят…

— Ну, ты же сам сказал, что Таргстен — далеко не идиот, — пожал плечами Ремул, — не доверяет он рафарам. Что делать-то будем, брат?

— Подумаем… — протянул рикс, — дадим им построиться, для начала…

— Я бы не стал, — сказал Ремул, — но у нас просто нет ни стрелковой конницы, ни баллист. Поэтому да, пусть строятся — что ж остается?

Из-за леса тем временем показался новый отряд — пеший и, по-видимому, марегский. Воины этого отряда не сверкали кольчугами и шлемами, а вооружены были разнообразно — кто нес щит и копье, кто — топор, кто — лук…

— Ополчение, — сказал Хродир, — тоже за добычей пришли. Сколько же их там…

Колонна ополчения всё шла и шла из-за поворота — минуту, две… Казалось, конца им не будет.

— Они что — всем племенем заявились? — сплюнул Ремул, — как так?

— Даже мы, — сказал Хродир, — то есть воперны, когда-то так в набеги ходили. Все мужчины вопернов сразу. Правда, я такого не помню — мне отец рассказывал.

Наконец, показался хвост колонны ополчения Таргстенова воинства. Подобием колонны, если точнее, ополчение было только на марше — иначе по лесной полутропе-полудороге такой толпой не пройти. Войдя на открытое поле перед Утгановым холмом, мареги потеряли даже видимость строя, располагаясь группами разной численности за настоящим строем дружинников.

— Почему они так странно строятся? — спросил Ремул.

— Строятся? — улыбнулся Хродир, — ополченцы? Зачем им строится? Впереди все равно дружина пойдет — вот им нужно шельдваллу держать, а ополченцы, как обычно, рассчитывают весь бой только дротики метать да из луков стрелять, а о копьях и топорах уже под конец вспомнить.

— А почему они группами стоят? — снова спросил ферран.

— Из разных селений потому что, — сказал Хродир, — у нас тоже, если ты не заметил, ополчение строй не особо держит, и воперны с сарпесками не смешиваются. Интересно, сколько же их…

— Ополченцев? — вздохнул Ремул, — на вид — больше пяти тысяч…

Хродир закашлялся.

— Сколько? — переспросил он.

— Больше пяти тысяч, — сказал Ремул, — я это вижу, потому что мне есть, с чем сравнить. Легионный лагерь примерно так же выглядит по количеству народу, а в легионе — как раз пять тысяч, плюс-минус немного в зависимости от ситуации.

Хродир тяжело вздохнул и оглядел свое войско.

— Единственное, на что мы можем рассчитывать, — сказал он, — это на слово Хальнара. И на то, что он правильно поймет и сумеет донести своим, что сейчас надо делать. И на то, что среди всех щитов ополченцев Таргстена хотя бы треть будут красными…