Непризнанный рикс

Глава 17. Охотники и добыча

Утро уже вступило в свои права — небо просветлело, и хорошо видно стало не только ближайшие деревья, но и те, что стояли поодаль. Метель закончилась, и лишь лёгкий ветер гулял по вершинам деревьев, не заглядывая в подлесок и на тропы.

Не прошло и двух часов с того момента, как отряд Хродира покинул волчье логово, как между деревьев показались факелы Вельдфала — крупного селения, лежащего к северу от Сарпесхусена. Отряд бы добрался сюда часов на шесть раньше, если бы внезапно не оказался в гостях у волколаков.

Поэтому первое, что сделали воины по прибытии в Вельдфал, после встречи, естественно — это легли спать. Весь отряд поместился в Гротхусе селения; воины легли на лавках, укрывшись плащами, а Хродир и Ремул — в настоящих кроватях, принадлежавших старшему родовичу Вельдфала и его сыну. Охрану, однако, выставили — и в зале, и у дверей покоев старшего родовича, ибо настрой жителей Вельдфала в отношении нового рикса был неизвестен.

Проснулись ближе к вечеру — солнце еще не село, растекаясь медово — оранжевым заревом над верхушками леса, а с почти ясного неба лениво падал лёгкий снежок, что частенько бывает при грядущем похолодании.

Старший родович Вельдфала был седоголов и рыжебород, носил звучное имя Рудо, прозвище «Бычья шея» и обширное пузо. Похоже, что у Курсто он был то ли старшим дружинником, то ли вообще десятником — об этом говорили лишь слухи, сам же Рудо на словах это отрицал. Однако его руки, более напоминающие силой кузнечные клещи, а также едва заметный — видимо, очень застаревший — характерный шрам через щеку, выдавали в нем воина. По сути, Хродира не волновало боевое прошлое хозяина Вельдфала — главное, чтобы Рудо не ударил в спину, вознамерившись отомстить за прежнего своего рикса.

Именно поэтому свой разговор с Рудо новый рикс — рикс и сарпесков, и части вопернов — начал издалека; Ремул, находящийся рядом, был готов присоединиться к разговору в любой момент.

— Мороз будет, — сказал Хродир, стоя на крыльце, — вон, закат какой.

— Будет, — медленно пожал плечами Рудо, — это ясно.

Хродир криво ухмыльнулся:

— А нам ночью ехать…

Рудо снова пожал плечами:

— Воля твоя, рикс Хродир, — сказал он и отхлебнул теплого медового пойла из деревянной кружки.

Вывести такого осторожного молчуна, как Рудо, на откровенный разговор было для Хродира задачей довольно сложной.

— Как думаешь, — спросил Хродир, — ночью ветер будет?

— Мож, будет, — флегматично откликнулся Рудо, — как по солнцу смотреть — так вроде и будет.

— А до Хеллендала за ночь доедем? — Хродир в свою очередь отхлебнул из своей кружки. Пойло было сладким, вязким и теплым — похоже, это были травы с мёдом.

— Если не заблудитесь по метели — доедете, — всё так же неторопливо произнес Рудо, — да вот только… — воин пожал плечами и замолчал.

Хродир уставился на собеседника.

— Что — только? — спросил он.

— Только зачем вам в метель да ночью ехать? — пожал плечами старый воин, — оставайтесь на ночь у нас.

Ремул и Хродир переглянулись.

— Я охоту на завтра наметил, — всё так же флегматично продолжал Рудо, — со мной пойдёте? К утру метель стихнуть должна, зверь на свет выйдет.

Хродир задумался, а затем вопросительно взглянул на феррана. Ремул, поймав его взгляд, слегка пожал плечами и поднял брови, предлагая риксу принять решение самому.

— Было бы неплохо моим людям отведать свежатинки, — сказал Хродир, — да и с тобой, Рудо, я не против и охоту, и пир разделить.

— Тогда договорились, — сказал Рудо, — по рассвету выедем. А сейчас — не откажи в чести, отведай наших яств. Через час в большом доме пир накроем, всех твоих людей накормим…

Рудо обещание сдержал. На столе было всё, что нужно было для утоления голода воинов, что взял с собой Хродир — не было, пожалуй, только свежей охотничьей добычи, что подтверждало то, что на охоту жители Вельдфала только собирались.

За окном выла метель, предсказанная Рудо. Ветер стучал закрытыми ставнями, шумно стряхивал снеговые кучи с крыши, пытался залезть сквозь щели у широкой двери — но его попытки были тщетны. В зале Большого Дома было довольно светло и ощутимо тепло — настолько, что можно было снять шубы.

По таветскому обычаю было положено, чтобы и гости, и хозяева пили мёд, разливаемый из одного ковша — это исключало возможность того, что питье было отравлено. Что до еды, то, дабы не возникало поводов для подозрения, Рудо лично пробовал любое кушанье до того, как это делал Хродир — хоть гости напрямую не просили этого, однако опасения нового рикса относительно соратников старого были понятны, хотя и необязательно обоснованы.

Похоже, что ни о каком отравлении людей Хродира сарпески даже не думали — и еда, и питье имели абсолютно обычный вкус. Да и люди Рудо ели ровно ту же пищу, что и люди Хродира, а на самоубийц они не походили.

Разговор, начавшийся с темы предстоящей охоты, вскоре перешел на тему другой Охоты — дикой.

— А у вас, вопернов, как от Охоты берегутся? — спросил Рудо, подливая себе мёда в дубовую кружку.

— Как и везде, — пожал плечами Хродир, — стараемся из дома ночью не выходить всю неделю.

— А давно у вас Охоту видели? — снова спросил Рудо.

— При моей жизни — ни разу, — сказал Хродир, — а вот мой отец — да пирует он с Богами — видел Охоту, и мне рассказал. А у вас?

— Я сам видел Охоту года два назад, — сказал старший вельдфалец, — но мельком, в просвете облаков.

— И как она выглядит? — спросил Ремул.

— А у вас, ферранов, ее нет, что ли? — поднял брови Рудо, — я думал, она везде есть…

— У нас есть что-то похожее, — сказал Ремул, — но, если ты опишешь, что видел, я смогу сказать, общее ли это для наших земель.

Рудо пожал плечами.

— Ну, вышел я ночью на двор, — начал Рудо, — признаться, храбрость показать хотел своим домашним, да с мёдом малость перебрал. Вышел — кругом тишина, ветра нет, луна светит, а на небе облака с большими просветами, и сквозь эти просветы звёзды видно. Не везде, а там, где луна не мешает. Постоял я немного, промёрз уже, думал в дом идти — и вдруг шум услышал. Будто гром гремит вдали, но какой гром зимой-то? Прислушался — а то не гром, то перестук копыт — будто кони по утоптанной земле скачут. Опять-таки, зима на дворе, снег по колено, откуда утоптанной земле взяться? И тут я вдруг понимаю — топот откуда-то сверху слышен. Я голову поднял — небо как небо, луна, облака… И вдруг гляжу — вроде облака кое — где двигаться стали, хотя ветра нет. Я присмотрелся — а это тени по небу скачут.

— Какие тени? — спросил ферран.

— Ты тень от всадника на коне представляешь? — поднял брови Рудо, — вот такие и скакали. Самих всадников и коней нет, а тени есть. А кроме всадников — еще собаки, тоже тени.

— И как ты тени на фоне темного неба увидел? — поинтересовался Хродир.

— Края облаков были луной освещены, — ответил Рудо, — на таком фоне тени видны были хорошо. Я не сразу понял, что это такое, стал вглядываться — и тут один из всадников на меня глянул.

— А это ты как увидел? — спросил Ремул, — тени же, по твоим словам, далеко были?

Рудо хмыкнул:

— Далеко. Да вот только я как приглядываться к ним начал, они вроде как ближе стали. И тут голова одной из теней ко мне повернулась — и я ее глаза увидел. Два красных светящихся кругляка. Ну, я сразу в дом рванул и дверь за собой подпер.

— И как, не преследовали тебя? — улыбнулся Хродир.

— Нет, — сказал Рудо, — только ночью как будто копыта по крыше простучали — и всё. Перепугался я тогда знатно…

Рудо замолчал, качая головой. Хродир спросил:

— А как ты думаешь, что это может быть? — рикс поставил кружку на стол, — я имею в виду, кто они — эта охота?

— А Боги то ведают, — пожал плечами Рудо, — это у мудрецов спросить надо.

— У нас, — сказал Хродир, — то есть среди вопернов, считается, что Охота — это духи, не попавшие в Чертоги Богов. Как год годом меняется, и солнце светит меньше, так духи эти наглеют и на свет — то есть в ночь — выбираются, а Боги им вроде не мешают.

— Мы так же думаем, — сказал Рудо, — только у нас еще говорят, что на Йоль Боги вроде как разрешают этим духам на землю выйти, но только на Йоль и никогда больше. А у вас, ферранов, что думают про это? — обратился сарпеск к Ремулу.

— У нас есть что-то похожее, — сказал имперец, — только наши духи — ламии и лемурии — хоть и выбираются в ту же ночь, что вы Йолем зовете, только на всадников и собак не похожи и по небу не скачут.

— А как же они выглядят? — спросил Рудо.

— Сам не видел, — сказал Ремул, — но говорят, что ламия — она вроде женщины, только с рогами на голове и копытами вместо ступней, а лемурии — они вообще любую форму принять могут. Ламии детей крадут и кровь у спящих пьют, а лемурии могут войти в сон человека и убить его там, причем человек умирает наяву.

— Жуткие твари, — сказал Хродир, — а почему ты раньше о них не рассказывал?

— Так они водятся только в Ферре, насколько я знаю, — почесал нос Ремул, — причем не везде, а только недалеко от кладбищ и дорожных перекрестков. Здесь, в таветских лесах, они вряд ли есть.

— А как вы от них защищаетесь? — спросил Рудо.

— По одному не выходим в ночи Недели Сатурналий, — ответил ферран, — а если выходим, то только группой, причем шумим, зажигаем много факелов, размахиваем яркими тряпками — говорят, вся эта пакость боится шума, огня и прочей суеты. А еще я знаю, что мирийцы в эти ночи выходят из дома, только надев маски — мол, тогда их нечисть не узнает и не нападет; причем, чем страшнее маска, тем лучше защита, ибо нечисть другую нечисть не тронет, боится.

В разговорах о Дикой Охоте и ночных чудовищах Йоля прошел остаток вечера и первая половина ночи. После полуночи пир потихоньку закончился, но никто из пирующих не рискнул покинуть Гротхус — все улеглись тут же; кто постарше — на лавках, кто помладше — на полу, расстелив плащи и тулупы.

Ночь прошла спокойно. Ветер к утру стих, прекратив бесплодные попытки проникнуть сквозь ставни и дверную щель. Правда, открыв дверь — а открывалась она вовнутрь — и гости, и хозяева обнаружили, что вместо выхода у них глубокий сугроб, но северяне были привычны к этому; дружинники довольно быстро расчистили путь, напустив, однако, холода в дом.

Хродир и Ремул облачались к охоте в покоях семьи Рудо.

— Ну, все наши живы, — сказал Ремул, — никого люди Рудо не отравили, не зарезали, и даже дом не подожгли, выйдя наружу.

Хродир улыбнулся:

— А это не значит, что Рудо не учудит что-нибудь на самой охоте. Давай осторожней будем.

— Согласен, — кивнул Ремул, — я предлагаю оставить здесь несколько наших, пусть развлекут своим присутствием дочь и жену Рудо. Так у него будет меньше желания от нас на охоте избавиться.

— Так и сделаем, — кивнул в ответ рикс.

Выехав из ворот Вельдфала — хотя полноценными воротами эту калитку назвать можно было только условно — охотничий отряд потянулся к ближайшему лесу. Ночная буря совсем утихла, оставив на нешироком общинном поле характерные полосы позёмки. Не считая этих полос, снег был гладок и сиял тысячей искр от невысоко стоящего солнца — позднее утро выдалось ясным, и некрупные облака, оставшиеся от ночной бури, неспешно покидали небосклон.

Шли не на конкретную добычу, а оттого вооружены были разнообразно: взяли и дротики, и луки, и копья.

Уже через несколько часов, когда солнце перевалило через полуденную точку, стало понятно, что весь этот охотничий арсенал был взят не зря. Настреляли из луков тетеревов, целая стая которых неожиданно вынырнула из-под снега буквально в нескольких шагах от отряда еще утром — в начале охоты, видимо, испугавшись шума копыт. Около полудня настигли огромного чащобного зубра, и, истратив на него две дюжины дротиков и сломав одно копье, сумели добыть. Оставив возле гигантской туши двух охотников — дружинника из вопернов и одного из людей Рудо — отряд двинулся дальше, с расчетом затем вернуться и как-то дотащить тушу до Вельдфала. Удалось добыть нескольких зайцев-беляков — оказалось, что сарпески весьма неплохо умеют стрелять с коня на скаку. Проявил чудеса ловкости Ремул, сумев дротиком поразить зазевавшуюся куницу — причем не пригвоздив ее к дереву, а сбив на снег; ферран даже не расстроился из — за сквозной дыры в ценной шкуре, пробитой его оружием.

Никаких попыток со стороны Рудо или его людей навредить Хродиру и Ремулу не было. Наоборот, казалось, что хозяева стараются уберечь гостей от излишнего риска и любой опасности.

Зимний день короток — а в неделю Йоля тем более. Увлекшиеся охотники и не заметили, как сначала удлинились тени, а затем под покровом леса стало заметно темнее; лишь когда небо сменило цвет с голубого на темно-синий, Рудо решил, что охоту пора сворачивать.

— Еще полчаса-час, и совсем стемнеет, — покачал головой Рудо, — а ведь всё еще Йоль, хоть и последняя его ночь. Пора возвращаться.

— Ты прав, — сказал Хродир, — рисковать не стоит. Забираем тушу зубра — и назад.

Найти место, где оставили зубра, оказалось не так просто, как рассчитывали — примерно полчаса прошло, прежде чем охотники снова вышли на знакомую тропу, откуда открывался путь на нужную поляну.

— Даже костер наши сторожа добычи не развели, — усмехнулся Ремул, — что, правду говорят, что таветы в зимнем лесу не мерзнут?

— Вообще-то неправду, — нахмурился Хродир, — это странно, что я дыма не вижу…

Отряд прибавил ходу — хоть устали и кони, и люди, но странное поведение сторожей было необычным. Может, на них волки напали, учуяв запах крови зубра?

В угасающих сумерках предстала такая картина.

Туша зубра лежала на месте. А вот от стороживших добычу охотников остались только следы на снегу. Много следов у туши — это понятно, ходили вокруг, грелись, рассуждали о том, как будут это добро везти в Вельдфал… И две плоски следов, ведущие в разные стороны — будто разбегающиеся. Расстояния между отпечатками ног широкие, сами тропики неровные, зигзагообразные — люди явно бежали. Один след вел по направлению к Вельдфалу, но не по тропе, по которой пришел отряд — и внезапно обрывался через двадцать шагов; другой след — по направлению к лесу — так же внезапно заканчивался через три десятка шагов.

Зажгли факела.

— А это что? — спросил кто-то из людей Рудо, указывая на снег рядом с тем местом, где заканчивался след бегущего охотника.

Рудо, Хродир и Ремул подошли, чтобы рассмотреть найденное — осторожно, чтобы не повредить следы.

Рядом с местом, где следы человека внезапно обрывались, на снегу были видны следы неподкованной лошади. След был неглубоким — он не только не доставал земли, но и промял снег на глубину меньше ладони. Нормальные кони продавливали снег куда глубже.

— Рудо, у тебя в отряде все лошади подкованы? — спросил Хродир.

— Да, — ответил вельдфалец, — все.

— И у нас все, — сказал Хродир, — а это что? Здесь диких лошадей не водится?

Рудо отрицательно покачал головой.

— А если бы и водились, — сказал Ремул, — этот след ниоткуда и никуда не ведет. Натоптано только здесь, больше нигде этого следа нет.

Все трое, не сговариваясь, посмотрели наверх. Небо уже из темно-синего стало очень глубокого фиолетового цвета, и первые звезды пока еще несмело, но уже колюче показались на положенных им местах. Луна тоже стояла над горизонтом, и ощутимо освещала местность. Летящих, равно как и скачущих по небу, теней видно не было.

— Точно они, — озвучил общие мысли Рудо, боясь при этом произносить фразу «Дикая Охота», дабы не накликать эту напасть, — надо срочно придумывать, как тащить зубра, и быстро бежать в Вельдфал.

— Какой зубр? — возмутился Ремул, — мы сейчас для Охоты этой — идеальная добыча. Если они здесь появятся — они прекрасно будут нас видеть. Поэтому бросаем зубра и бежим!

— Зубр до завтра спокойно долежит, — сказал Хродир, — холодно на дворе, не стухнет туша. Завтра днем приедем и заберем, а сейчас — в Вельдфал.

— Не стухнет, — сказал Рудо, — но волки могут подъесть. Лучше забрать.

— Будем прямо сейчас с тушей возиться — тогда волки уже нас подъедят, — возразил Хродир, — бросаем тушу до завтра, и это не обсуждается. Мы теряем время, сейчас ночь настанет.

Отряд быстро собрался, и по команде Хродира выдвинулся в сторону Вельдфала. Не прошли и сотни шагов, как круг луны пересекли быстро движущиеся тени…

Люди не успели даже испугаться, когда тени широким полукольцом охватили скачущий отряд сзади, держась на высоте верхушек деревьев. Тени были хорошо видны, несмотря на наступившую ночь: тени людей на конях, тени собак, тени занесенных для броска дротиков и натянутых луков со стрелой на тетиве…

Скачущий замыкающим дружинник из числа вопернов коротко вскрикнул и упал из седла, раскинув руки. И тут же рядом упал один из людей Рудо, попав при этом под удар заднего копыта своего же коня и отлетев от этого в ствол дерева.

Внезапно тени оказались и спереди по ходу отряда — три конных силуэта перегородили тропу так, что мимо них невозможно было проехать.

— Загнали, — прокричал Хродир, — будем пробиваться!

С этими словами рикс выхватил меч и занес его для удара, намереваясь поразить стоящего чуть ближе к отряду теневого всадника. Но всадник вскинул руку в повелительном жесте — и конь под Хродиром оступился, резко затормозив, так что рикс кубарем полетел в снег. Практически то же самое произошло с остальными конями отряда — они внезапно останавливались, начиная «свечить» или просто валясь на месте. Охотники оказались в ловушке.

Ремула выручило то, что ферраны были всё же лучшими всадниками, нежели таветы — бывший центурион сумел сохранить над конем контроль, поставив его на дыбы самостоятельно и прижавшись к конской шее. Конь повел себя странно — пошел на задних ногах вперед еще несколько шагов, будто лошадь цирковых венаторов — и Ремул оказался совсем близко к переднему теневому всаднику. Всадник медленно поднял копье для удара — ровно тем же движением, каким обычно наносили такой удар мирийские кавалеристы — левая рука ладонью вниз как бы задает направление, указывая прямо в сердце Ремула, правая рука держит копье над головой…

Ремул не потянулся ни к мечу, ни к дротику, как сделал бы тавет.

Ремул не стал инстинктивно закрываться левой рукой, будто держа щит, как сделал бы ферран.

Ремул потянулся к своей шее. Мгновенно достав шнурок с кольцом — тем самым, которое ему и Хродиру дал Востен — Ремул выставил амулет перед собой. Рука теневого всадника застыла, не завершив удар. Ремул буквально почувствовал, как тень что-то прошелестела, не раскрывая губ — и другие тени внезапно опустили оружие. Предводитель Дикой Охоты — а всадник с копьем не мог быть никем иным — подъехал к феррану вплотную.

Его лицо внезапно обрело четкость. Буквально на миг, но этого мига хватило Ремулу, чтобы рассмотреть его. Голову теневого всадника венчал гребенчатый и рогатый одновременно шлем, также внезапно ставший на миг очень четким — и Ремул увидел украшающие этот шлем символы.

Тень что-то прошипела Ремулу — что-то, что показалось ему понятным, хотя ферран не осознал, почему он понимает этот странный язык. Тень указала рукой за свою спину, а затем развернулась, мотнула головой — и исчезла. Вместе со всей Дикой Охотой — с собаками, конями, всадниками, оружием…

Ремул еще долго сидел в седле ставшего вдруг смирным коня в одной позе — выставив перед собой колечко на шнурке. Позади него со стонами вставали из снега охотники — многие сильно расшиблись при падении, но сугробы помогли избежать серьезных увечий. Ни Рудо, ни Хродир сильно не поранились — Рудо немного потянул ногу, но в седле держаться мог, а Хродир просто ушиб плечо, раненное еще на охоте, когда его жизнь спас ферранский великан Фламмул.

— Ремул, — слегка толкнул друга рикс, — брат! Очнись!

Ремул резко мотнул головой.

— Я в порядке, брат, — сказал он. Поехали в Вельдфал…