Непризнанный рикс

Глава 19. Клятва верности

Уже вечером Рудо принес клятву, которую обещал — клятву у Священного Древа. Древом в Вельдфале называли небольшую священную рощу, в которой стояли Боги и Предки — самым высоким деревом в этой роще был огромный древний дуб, высотой больше, чем, наверное, любое дерево в ближнем лесу. Именно этот дуб и был тем самым Древом.

Встав у ствола Древа, Рудо разрезал кинжалом свою ладонь, окропил алтарную чашу у подножия статуи Сегвара и произнес клятвенное:

— Я, Рудо Сарпеск, старший Вельдфала на земле сарпесков, сын Гроно, внук Лотерно, кровью своей и потомков своих клянусь, — торжественно изрек тавет, — да не будет у меня иных риксов кроме Хродира Сарпескарикса, сына Хельвика Вопернарикса, и потомков его! Да буду я его верным другом, да слушаю и выполняю я волю его, да буду разить я врагов его, да буду привечать я друзей его! Да не буду я допускать зла ни против рикса Хродира и потомков его, ни против друзей его, ни против верных людей его, ни против воли его, ни против скота его, ни против дома его — ни делом, ни словом, ни мыслью! Да будет меч мой, и копье мое, и нож мой, и лук мой — оружием воли его и потомков его! Да буду я восславлять деяния его, да буду привлекать я друзей для него, да буду хулить я врагов его! Слова мои в крови моей, да отвечу я кровью своей, если нарушу слова эти!

Хродир, стоящий рядом, торжественно сказал:

— Я принимаю клятву твою, славный Рудо Сарпеск, сын Гроно, старший Вельдфала! Да будет щедость моя к тебе благом для тебя, да будет воля моя приятна тебе, да будут мои друзья твоими друзьями!

Рудо склонился перед Хродиром, встав на одно колено. Рикс положил ему руку на плечо, символически принимая его положение, после чего протянул руку, помогая встать — что символизировало покровительство.

После церемонии клятвы все направились в дом.

— Погостите еще в Вельдфале? — спросил Рудо, — зубра мои ребята приволокли — завтра на пиру он будет, но за один раз мы его не съедим. Поможете?

— Пару дней у тебя побудем, — сказал Хродир, — а затем домой, в Сарпесхусен поедем.

— Как домой? — удивился Ремул, — мы же не все селения объехали с полюдьем.

— Ты людей наших видел после встречи с твоим родственничком из мифа? — усмехнулся Хродир, — не хочу я рисковать, навещая по полюдью селения с ними. Вернемся в Сарпесхусен, оставим там раненых, отдохнем, возьмем новых воинов — и снова в полюдье, объедем тех, кого в этот раз не смогли.

— Я помогу тебе, рикс, — сказал Рудо.

— Чем же? — спросил Хродир, — у тебя в селении нет ни одного дружинника — все твои люди, может, и хорошие охотники, но я сомневаюсь, что они при этом сражались в дружине, а не в ополчении.

— Ты прав, — ответил Рудо, — у меня только ополченцы. Во всём Вельдфале есть только один дружинник — я. Да, я был старшим дружинником Курсто, но я не сражался против тебя ни на реке, ни у Сарпенхусена — всё это время я был здесь, ибо больше некому было смотреть за Вельдфалом. Но я могу помочь тебе гораздо более ценной вещью, чем дружинники.

Хродир с интересом посмотрел на собеседника.

— Я могу рассказать тебе многое, — продолжил Рудо, — ты же не знаешь о сарпесках столько, сколько знаю я. А еще я могу рассказать о тебе старшим всех селений на земле сарпесков, и мне поверят.

Хродир улыбнулся и похлопал Рудо по плечу.

Через час — когда наступили сумерки — все трое снова сидели за столом в Большом Доме, но не за большим столом в зале — там расселись воины и люди Рудо, расправляясь с мясом зубра — а за небольшим столом в комнате самого Рудо. Хродир и Ремул вкратце рассказали о ссоре на тризне по Хельвику, о встрече с Востеном, о Ротхаре и его претензиях, о битве на реке Сарплаух, о взятии Сарпенхусена…

— Ремул, — сказал Рудо, когда выслушал весь рассказ, — а почему ты, ферран, пошел вместе с Хродиром против воли своих же?

— Потому что Серпул — хитрый и злобный негодяй, — сказал Ремул, — нарушил таветский закон, самовольно распорядился судьбой вопернов, посчитал себя выше всех…

— Ой ли? — сощурился Рудо, — только ли поэтому? Что за дело тебе до соблюдения таветских законов было, пока ты был гостем вопернов?

Ремул покачал головой.

— Ты проницателен, Рудо, — сказал он, — хорошо, я скажу: одна из причин — это то, что Серпул наплевал на мои интересы и оскорбил мою невесту.

— Твою невесту? — переспросил Рудо.

— Она же — моя сестра, — сказал Хродир, — Ремул пожертвовал многим ради меня и Хелены, поэтому я всегда буду относиться к нему, как к брату. А что за дело тебе до этого, Рудо?

— Чтоб помочь вам, — сказал Рудо, — я должен знать, как по-настоящему обстоят дела. В том числе я должен понимать, почему Ремул пошел с тобой, покинув своих.

— Потому что он — мой брат, — упрямо повторил Хродир, — тебе, да и всем, этого должно быть достаточно.

— Мне этого достаточно, — сказал Рудо, — что ж, я могу вам кое-что рассказать, и это будет вам интересно. Первое, что, как я полагаю, вы должны знать — это то, что земли сарпесков населяют не только сарпески.

— А кто еще? — спросил Хродир.

— Вы слышали про волколаков? — вскинул брови Рудо.

— Мы даже знакомы с Харр, — сказал Хродир.

— Ого, — сказал Рудо, — если вы знакомы с Харр и живы, то это означает, что вы с ней поговорили и договорились. Уважаю.

— А она нас, похоже, не очень, — сказал Хродир, — меня щенком называла постоянно, а Ремула — "кошачьей кровью". Я, кстати, не понял, почему.

Ремул улыбнулся:

— Тут как раз ничего сложного, — сказал он, — она намекает на то, что Фарула, основателя Ферры — я имею в виду город, а не Империю — выкормила и воспитала горная кошка. Сначала молоком выкармливала, вместе со своими котятами, а потом с охоты добычу приносила. Не удивлюсь, если Харр застала те времена.

Хродир покачал головой:

— Так вот отчего у вас кот на сигмах! — сказал он.

Ремул кивнул.

— А если не секрет, что вам пришлось сделать, чтобы с Харр договориться? — спросил Рудо.

— Немного намять ей бока и обжечь мордочку, — ухмыльнулся Хродир, — но она сама этого захотела.

Рудо хохотнул.

— Курсто, да пирует он… эээ… в общем, покойный Курсто с ней по-другому договаривался, — сказал вельдфалец, — и я скажу, сарпесков этот его договор не радовал. По сути, Курсто себя показал риксом, не способным защитить свой народ, вернее, не желающим это делать.

— Я не знаю, как он договорился с Харр, — сказал Ремул, — но за Ротхара он вступился.

— Ротхар — редкостный негодяй был, — сказал Рудо, — перед Курсто он стелился ковриком, но всех старших селений считал ниже себя и при случае старался если не обмануть, то оскорбить. Однако он оказывал Курсто какие-то услуги, о которых я в точности ничего толком сказать не могу, кроме того, что именно за них Курсто его и ценил.

— Что ж это за услуги могли быть? — спросил Хродир.

— Не знаю, — развел руками Рудо, — да это и не важно теперь. Оба мертвы. Если хотите об этих услугах узнать — попробуйте спросить у вдовы или дочери Курсто. Кстати, они живы?

— Ну ты нас совсем за зверей держишь, — фыркнул Хродир, — живы, и я не вижу смысла в их смерти.

— А, извини за вопрос, ты дочку Курсто, Фертейю, того? — Рудо изобразил пальцами рук половой акт.

— Того, — сказал Хродир, — она же добыча, причем неплохая такая добыча.

— Хочешь совет? — Рудо поерзал на лавке.

— Хочу, — положил локти на стол Хродир, — мы от тебя советов и ждем.

— Если ты хочешь, чтобы сарпески забыли про взятие Сарпесхусена и приняли тебя как рикса без старых обид, — сказал Рудо, — то женись на Фертейе по нормальному таветскому обряду, и заделай ей ребенка, — Рудо серьезно посмотрел на рикса, — тогда ты очень поднимешься в глазах своего народа, если, конечно, считаешь сарпесков своим народом.

— Считаю, — вздохнул Хродир, — но считаю потому, что так сочли Боги. Не я решил напасть на Курсто — а Курсто напал на меня и вынудил взять то, что осталось от него. Я принимаю волю Богов, а она очевидна — быть мне Сарпескариксом. Хоть я и говорил прилюдно иное.

— Это тебе воля Богов очевидна, — сказал Рудо, — а большинству сарпесков — нет. Зато если ты станешь мужем Фертейи — ты однозначно вступишь в наследство Курсто, то есть вместе с Фертейей ты получишь признание тебя не как захватчика, а как законного Сарпескарикса.

— Мудро, — согласился Хродир, — Ремул, что думаешь?

— Рудо прав, — сказал Ремул, — я жалею, что сам до этой мысли не дошел. Да и Востен, тоже мне мудрец, не додумался до такого.

— Востен далек от человеческой мудрости, — усмехнулся Хродир, — ибо мудр нечеловечески.

— А кто этот Востен? — спросил Рудо.

— Да мы уже рассказали, — махнул рукой Хродир, — очень сильный крофтман. Ремул говорит, что он откуда-то из южных земель, даже южнее Ферры.

— И вы ему верите, Востену этому? — спросил Рудо, — как можно верить незнакомому крофтману?

— После битвы на Сарплаухе, которую, по сути, мы только из — за Востена и выиграли, — сказал Хродир, — я Востену верю, как себе.

— Да и я, — сказал Ремул, — и, кстати, раз уж на то пошло, то и ты, Рудо, жив сейчас благодаря Востену. Напомню, что то кольцо, что нас спасло, дал Востен.

Рудо покачал головой.

— Зачем он вам — понятно, — сказал он, — а вы ему зачем?

— До встречи с нами Востен был человеком без племени, — сказал Хродир, — мы ему дали и племя, и дом.

Рудо цокнул языком.

— Мой отец говорил, что все дела лучше решать без помощи таких крофтманов, — сказал вельдфалец, — и только когда без них — уже никак, только тогда к ним надо за помощью идти.

— Твой отец был мудр, — сказал на это Хродир, — но вот скажи мне: кем ты и Курсто друг другу приходитесь, помимо того, что он твой бывший рикс?

— У нас с Курсто общий пра-пра-прадед, — Рудо загнул четыре пальца, — четвроюродными братьями, получается.

— А почему Сарпескариксом был не ты, а Курсто? — поинтересовался Хродир.

— Э… — почесал в затылке Рудо, — я не задумывался.

— Я не исключаю, — сказал Хродир, — что потому, что Курсто и его предки — начиная с пра — прадеда — не стеснялись обращаться к крофтманам не только тогда, когда припрёт. Я просто напомню еще раз, что Востен спас моих людей дважды, а вернее, даже трижды: от голода на хуторе Хадмира, от поражения в битве с Курсто и от судьбы добычи Дикой Охоты. Ели бы Востен хотел мне навредить — ему бы даже ничего делать для этого не надо было; наоборот, ему достаточно было бы не делать того, что он совершил для нас. Так что я ему всё-таки верю.

— Хотел бы я увидеть этого Востена, — вздохнл Рудо.

— Увидишь, — сказал Хродир, — как к нам в гости соберешься в Сарпесхусен — увидишь.

Рудо улыбнулся.

— Что вам рассказать о наших — а теперь и ваших — землях? — спросил он.

— Да хотелось бы узнать как можно больше, — сказал Ремул, — даже если что-то мы и знаем уже, то хотелось бы услышать об этом еще и от тебя.

— Начну с соседей, — устроился на лавке поудобней Рудо, — на юге у нас в соседях воперны — да только это не я вам, а вы мне про них рассказать можете. И раз уж мы про них заговорили, то у меня к тебе, Хродир, вопрос.

— Спрашивай, — кивнул рикс.

— У вопернов же сейчас твой брат риксом? — подняд брови Рудо, — и, как я понимаю, ты с ним в ссоре? Войной не пойдут на нас по весне твои родичи?

— Не должны, — сказал Хродир, — они, скорее всего, уже знают, что я стал Сарпескариксом, а не просто на хуторе у Хадмира отсиживаюсь.

— Раньше вы ходили на нас набегами, — сказал в ответ Рудо, — и наличие сарпескарикса, а также его имя, вам не мешало.

— Раньше, то есть до моего ухода, — возразил Хродир, — войско вопернов было больше. Я же не один пришел, со мной пошло полсотни старших дружинников — а это четверть сил вопернов. Не пойдут оставшиеся воперны в набег — во всяком случае, в этом году.

— А когда пойдут? — спросил Рудо, — что вдруг заставит их в набег пойти?

— Помощь ферранов, — ответил за Хродира Ремул, — особенно если эта помощь будет воинами, а не только зерном, оружием и золотом.

— А вы, то есть ферраны, и такую помощь оказываете? — спросил Рудо.

— Нечасто, — сказал Ремул, — только если союзному нам племени угрожает гибель от врагов. Ну, или если в цене сойдемся.

— А воперны сойдутся с Феррой в цене, если врагом будем мы? — Рудо размял шею, — ты ведь сам пошел против воли этого Серпула — а он, как я понимаю, какой-то ферранский младший рикс, так? Значит, ты стал врагом ферранов?

— Если бы я нужен был им живым — они бы давно уже попытались меня вернуть или выкрасть, — сказал Ремул, — а если мертвым — меня бы давно убили, ну или хотя бы попытались. А я жив и нахожусь там, где хочу.

Рудо почесал в затылке.

— Есть одна проблема, — сказал он, — большая часть дружины Курсто погибла, а не перешла к тебе, Хродир. Многие могут подумать, что твои силы несравнимо меньше, чем у Курсто еще месяц-другой назад.

— Да, но и у вопернов сил еще меньше… — начал Хродир, но Рудо его перебил:

— Речь не о вопернах, — сказал он, — у нас и другие соседи есть. На востоке и северо-востоке от нас лежат земли племени марегов. Их рикса зовут Таргстен, и он известен как Таргстен Бешеный Вепрь. Догадываетесь, за что его так прозвали?

— Я думаю, не за кроткий нрав и мягкость, — усмехнулся Хродир.

— Вот-вот, — кивнул Рудо, — марегарикс Таргстен откровенно не умеет сдерживать свой гнев. Курсто, например, его не то, чтобы боялся, но избегал лишний раз с ним встречаться — и это при том, что Курсто дружил с отцом Таргстена, покойным марегариксом Амро. Про Таргстена рассказывают, что он…

— Славный Рудо, — перебил собеседника Ремул, — мне кажется, что у тебя какие-то личные счеты к этому Таргстену — ты же не зря подбиваешь нас к обсуждению войны с марегами, так?

Рудо улыбнулся:

— Ты прозорлив, ферран. Есть одна вещь, которую вы должны знать, друзья мои — и это не покажется вам хорошей вестью. Война с марегами неизбежна.

— Почему? — спросил Хродир, — мы, конечно, не против поработать мечами, но ведь зачем проливать кровь, когда можно этого избежать?

— А вот послушай, — продолжил Рудо, — я не зря сказал, что Курсто дружил с отцом Таргстена. Эти двое не просто дружили, а даже решили породниться. Когда Таргстен был еще ребенком, а дочь Курсто — Фертейя — только родилась, самому Курсто было пророчество, что, мол, детей у него больше не будет. В принципе, так и получилось, так что Курсто некому было передать титул сарпескарикса по мужской линии. Поэтому он и Амро договорились, что Таргстен и Фертейя должны пожениться, правда, не установили срок свадьбы. Когда Фертейе исполнилось тринадцать, ей рассказали об этом договоре, и она была не в восторге — Таргстен уже тогда не отличался добротой и порядочностью. По условиям договора, если в этом браке родилось бы двое мальчиков — то один из них стал бы сарпескариксом, а другой — марегариксом; если бы сын был только один, то сарпески и мареги бы получили единого рикса. Да и при жизни Таргстена и Фертейи получилось бы так, что Таргстен был риксом обоих племен.

Рудо замолчал.

— Ты хочешь сказать, что Таргстен сейчас попытается исполнить договор его отца? — спросил Хродир.

— Да, — ответил хозяин Вельдфала, — Таргстен, вообще-то, рассчитывал на эту женитьбу — получить власть над двумя, а по факту даже тремя, племенами сразу довольно заманчиво.

— Погоди, — мотнул головой Хродир, — а так вообще можно? Можно ли одному риксу править несколькими народами?

Рудо пожал плечами:

— А почему нет? — спросил он, — я, конечно, не рикс, но если ты спрашиваешь мое мнение — я скажу тебе, как дружинник. Риксы ведут дружины, а не народы. Народ — это дело мистуров, а не риксов. Если мистуры останутся те же, то до того, как зовут рикса и что за кровь в его жилах, народу не будет особого дела.

— А как же верность народа риксу? — спросил Ремул.

Рудо снова пожал плечами:

— Это что, ваша, ферранская правда? — спросил он, — что такое эта твоя "верность народа"? Верность дружины — это да, это понятно, уважение и страх мистуров — тоже понятно, а народ-то тут при чем, славный Ремул? Народу здесь, в лесах, нет особого дела до того, какой рикс ведет дружину. Им важнее, какой мистур в их общине — добрый и понимающий, или злой и жадный. От этого их сытая жизнь зависит, а не от рикса. От риксовых щедрот они разве что долю в добыче имеют, если в ополчение идут, и всё. Остальное время они только кормят рикса и дружину. Или у вас, ферранов, не так? — Рудо хохотнул.

— Не так, — мотнул головой Ремул, — у нас Император кормит плебс, народ, то есть. В Ферре есть бесплатные раздачи хлеба…

— Слушай, не надо так шутить, — нахмурился Рудо, — я, хоть и в лесу живу, всё же понимаю, что такое невозможно. Народ кормит рикса, но не наоборот.

— Да я клянусь своим именем, что это так, — фыркнул Ремул, — у нас действительно принято кормить народ. Иначе он может взбунтоваться, и тогда Императору придется плохо.

— Взбунтоваться? — криво усмехнулся Рудо, — у вашего Императора что, нет дружины? Даже небольшая и слабая дружина усмирит бунт народа, это же ясно, как день.

— Ты не представляешь, сколько народа живёт в Ферре, — парировал Ремул, — не хватит никакой преторианской гвардии, и даже никаких легионов, чтобы усмирить такой бунт. Да, армия и гвардия зальют Ферру кровью, но бунт не остановят. Так что проще кормить чернь.

Рудо развёл руками.

— Да уж, — сказал он, ухмыльнувшись, — верно говорят, что у южан всё не как у людей. Но да ладно. Здесь, друг Ремул, не Ферра. Здесь надо не о любви народа печься, а о верности дружины и уважении мистуров. Это гораздо важнее, чем то, будут ли за твоей спиной тебя сарпески называть пришлым, или же не будут.

— И как этого добиться? — спросил Хродир, — как мне получить верность оставшейся дружины сарпесков и уважение их мистуров?

— Ты вообще меня слушаешь, рикс? — улыбнулся Рудо, — я же тебе уже сказал — женись на Фертейе! Перехвати у Таргстена Марегарикса то, что он хочет сделать — стань риксом сарпесков, не будучи сарпеском!

Хродир глубоко задумался, благо, Рудо и Ремул сохраняли тишину.

— Интересно, — сказал он через минуту, — а сама Фертейя не будет против брака со мной? Я, всё — таки, взял ее по праву победителя, и…

Рудо фыркнул:

— Не ты первый так делаешь, рикс, — сарпеск ухмыльнулся, — что, неужели не знаешь ни один брак, который начался с похищения невесты? К тому же… Понимаешь, Фертейя хорошо знает, что из себя представляет Таргстен. Поверь, даже учитывая то, что ты сделал, в сравнении с ним ты — лучшая партия для Фертейи.