Непризнанный рикс

Глава 23. Совет

Хродир сидел на кресле, являвшемся троном сарпесков, и держал в руках секиру. Вторая секира стояла у кресла — лезвием вниз. Секира в руках рикса еще день назад принадлежала Таргстену, а секира у кресла была тем самым ритуальным мирийским оружием, которым Хродир крушил изваяние предка сарпесков.

— Очень жаль, — сказал он, — что моей силы не хватит, чтобы орудовать ими двумя сразу, — рикс вздохнул, — представляете, какой ужас бы я наводил на врагов и как бы вдохновлял наших воинов, если бы мог выходить на бой, держа в руке по секире?

— Да уж, — сказал Ремул, — впечатляюще было бы.

Они сидели в зале Гротхуса Сарпесхусена. Пир — а, вернее, уже третий день пира — закончился еще вчера, и большинство гостей разъехались; впрочем, некоторые остались. Вдоль стен стояли скамьи, на которых сидели Ремул, Хелена, Востен, Рудо, Хадмир и Харр. Фертейя сидела на коротенькой скамье справа от Хродира — с другой стороны от прислоненной к креслу секиры.

— Востен, — сказал Хродир, — прежде всего, я хотел бы поблагодарить тебя. Я ведь правильно понимаю, что именно ты дал совет отпустить — а вернее, вышвырнуть Таргстена?

— Ты прав, рикс, — кивнул мудрец, — но решение было не моим, а Ремула. Моим был лишь совет.

— Ремулу я тоже благодарен, — вздохнул рикс, — надо признать, что вы вдвоем оказались умнее меня. Я даже сначала разозлился, когда узнал о том, что вы сделали, но затем до меня дошел смысл этого решения… И я признаю — это было мудро. Мудрость Востена и воля Ремула — вот мои главное оружие, посильнее секир и прочего железа.

Хродир поднялся с трона.

— Я обещаю перед всеми собравшимися, — сказал рикс, подняв руку, — что одарю вас обоих, как только найду достойную награду. Это мое слово, — он снова сел на трон.

На улице было довольно ветрено, и ветер периодически стучал ставнями — однако распахнуть их был не в состоянии. Несмотря на день, в зале было довольно сумрачно — сумрак сгущался по углам и между потолочными балками, у самой притолоки. Ярко горел огонь в большом очаге позади трона рикса, и тепла его вполне хватало, чтобы обогреть всё это — очень немаленькое — помещение.

— Впрочем, о деле, — сказал Хродир, — теперь абсолютно очевидно, что война с Таргстеном неизбежна. Признаюсь — я считал, что наша с Фертейей свадьба может предотвратить эту войну, ибо после нашей свадьбы Таргстен терял надежду заполучить сарпесков быстрым и бескровным способом. Но теперь я понимаю, что Таргстена это не остановит. Хотя я рад, что женился на самой прекрасной девушке среди таветов.

Сидевшая рядом Фертейя, наряженная сегодня в ярко-синий шелковый сарафан, улыбнулась уголками губ и гордо вскинула подбородок.

— Итак, война неизбежна, и мы должны к ней подготовиться, — продолжил Хродир, — я хочу, чтобы вы все высказались по поводу того, что считаете нужным сделать для нашей победы. Я же приму решение, услышав ваши слова. Востен, ты, как самый мудрый из нас, говори первым.

Востен пожевал губами, прокашлялся и начал.

— В далеких землях, — сказал колдун, — что лежат за восточными границами Хаттушаты, есть страна, именуемая Суннам. Лет триста назад армию правителя той страны — могучего императора Шасутара, возглавлял полководец по имени Анкупат. Этот полководец мало того, что не знал ни одного поражения за всю жизнь, так еще и смог увеличить владения своего господина, потеряв во всех войнах, что вёл, всего лишь несколько сотен человек, а враги его гибли десятками тысяч. Когда Анкупат состарился, Шасутар попросил его поделиться своей полководческой мудростью, дабы наследники Шасутара могли так же успешно вести войны. Анкупат создал Свиток Мудрости Меча, где записал заповеди, которыми он руководствовался во время войны. Заповеди эти содержали мудрость, для постижения которой недостаточно простого ума — необходим и военный опыт, и полководческий талант, и многие знания. В своих странствиях мне удалось увидеть и прочитать копию с копии этого свитка, и там действительно много полезного.

Востен замолчал.

— Продолжай, — сказал Хродир, — если даже тебе, мудрец, из этого свитка что-то непонятно, то мы попробуем понять это вместе. Я надеюсь, ты помнишь эти записи?

— Помню, — кивнул Востен, — но не уверен, что все их я понимаю правильно, хотя, вроде, там всё просто. Так вот, одна из его заповедей будет сейчас очень полезна, и именно с нее я начну. Анкупат записал: «Прежде, чем начинать поход, всегда изучи три вещи: свои силы; землю войны и силы врага». Под «землёй войны» он, как я полагаю, имел в виду ту землю, где будут вестись битвы, а может, и маршрут похода — язык Суннама не имеет прямого перевода ни на таветский, ни на иные известные вам языки.

— Умный человек этот Анкупат, — кивнул Ремул, — мы, ферраны, действуем примерно так же, хоть и не знаем этого Свитка Мудрости Меча.

— Ты как бы уже не ферран, — улыбнулся Хродир, — ты тавет. Не по крови, но по стороне. Продолжай, Востен.

— Ну так я и предлагаю обсудить эти вещи, — развел руками колдун, — наши силы, силы марегов, предстоящее поле боя. С чего начнем?

— С наших сил, это проще всего, — сказал Хродир, — Ремул, Хелена, доложите.

Ремул встал — по старой привычке ферранских штабных совещаний.

— После нашего… э… похода сюда, — сказал он, — у нас полсотни старшей дружины вопернов, неполная сотня младшей дружины вопернов, около трехсот копьеносных мужей-вопернов; около двух сотен или чуть больше дружинников-сарпесков из обеих дружин, да мужей-сарпесков…эээ… я думаю, тут Фертейя или Рудо лучше знают.

Рудо по примеру Ремула поднялся со скамьи.

— Не могу сказать за всех сарпесков, — вымолвил он, — я ни разу не видел всё войско — и дружину, и ополчение — в полном сборе. Моих людей где-то две сотни, все ополченцы.

— Я могу, — вздохнула Фертейя, — полное ополчение сарпесков — это четыре с небольшим тысячи копей. Только есть один момент, — Фертейя замолчала.

— Какой же? — спросил Хродир.

— Я не уверена, что все они верны тебе, Хродир, — сказала она, — я могу сказать, что тебе верны давшие клятву, но не все же сарпески это сделали. Дружинники — в основном все, а вот простые мужи — те точно не все.

— Ты предлагаешь взять клятву со всех четырех тысяч человек? — Хродир поднял брови.

Фертейя пожала плечами.

— Даже если это и возможно, — сказала Фертейя, — мы по зиме вряд ли их быстро соберем. В поход — не соберем точно, а для защиты селений — может быть…

— Так ведь Таргстен прямиком на Сарпесхусен пойдет, — сказал Ремул, — ему важно нам отомстить, а не селения грабить.

— Тогда точно не соберем, — хмыкнула Фертейя, — извините за прямоту, но большинству сарпесков что Хродир — пришлый, что Таргстен — пришлый. К тебе, Хродир, они чуть более благосклонны из-за того, что я — твоя жена по Таво, и из-за того, что они знают, кто такой Таргстен и на что он способен во гневе.

— Но хоть Сарпесхусен-то они будут защищать? — поинтересовался Ремул.

— Будут, — махнула рукой Фертейя, — те, кто в Сарпесхусене живет, и у которых славные воины вопернов при ночном штурме дома не ограбили, да родных не убили. Ну, то есть, человек так триста-четыреста ополченцев у нас будет, если дойдет до защиты Сарпесхусена.

Хродир покачал головой и подул, сложив губы.

— Что-то у нас не особо… — вздохнул он, оглядывая своих собеседников. Внезапно взгляд его остановился на Харр, улыбающейся своей знаменитой зубастой улыбкой.

— Что-то я про тебя забыл, — Хродир расправил плечи, — поможешь?

— Помогу, — Харр не стала вставать с места, но спину выпрямила, — я ж обещала. Но учти, мы — ночные звери. Днем от нас толку мало, примерно как от младших дружинников. Вот ночью — да, тут мы тебе действительно помочь сможем. Но я еще раз напомню тебе про наш договор: полсотни моих воинов за разрешение охоты на землях Таргстена, если они вдруг станут твоими, — Харр облизнула губы, — всё по нашему договору.

— Грустная шутка, — сказал Хродир, — мне бы сейчас отбиться от Таргстена, а ты говоришь о его землях…

— А ты не переживай по этому поводу, просто соблюдай договор, — улыбнулась ульфрикса, — я могу тебе быть еще более полезной, нежели просто дав эту полусотню.

— Чем же? — поднял брови рикс.

— Вы же сейчас силы врага обсуждать будете, — потянулась волчица, — то есть Таргстена. Вот тут-то я тебе и пригожусь.

Хродир ухмыльнулся:

— Ты знаешь об этом больше всех сидящих здесь? — спросил рикс.

— Не уверена, — прищурила глаз Харр, — но могу узнать. Волк незаметно пройдет там, где любой лазутчик будет замечен.

— И в селение? — хмыкнул рикс.

— Простой волк — нет, — сказала ульфрикса, — а волколак — да. Особенно, если этот… то есть Востен нам чуть-чуть поможет, научив быть незаметными для людей, пока находимся в человеческой форме.

— Вот ты наглая псина, — покачал головой Востен, — то есть ты хочешь, чтобы твоего волколака, одетого только в шкуру, не замечали среди других людей?

— Чтобы мой волколак был незаметен для людского глаза и собачьего носа, — кивнула Харр, — заметь, я не прошу для них невидимости. Лишь незаметности. Чтобы взгляд, не цепляясь, проходил мимо, и чтобы псы не обращали внимания.

— Слишком мощное оружие, — поморщился Востен, — я же верно понимаю, что сейчас твои волколаки так не могут? А если могли бы, твои… то есть твоих волколаков силы и возможности бы возросли кратно?

— Верно, — улыбнулась ульфрикса, — мы много что умеем, но такое пока нам не под силу. И я понимаю, что ты, Востен, как раз способен дать нам это.

— Может, и способен, — качнул головой колдун, — но с твоей стороны просить такое — наглость.

Харр хохотнула:

— Может, и наглость, — сказала она, — только если у нас появится такое умение, мы сможем выполнить задуманное Хродиром. Без этого, наверное, тоже сможем, но пойми правильно — мы, волколаки, потому и дожили до сего времени, что не рискуем понапрасну. Я не пошлю волколака на задание, с которого у него почти не будет шансов вернуться живым. И я напомню, что нам необходимо, чтобы мой волколак вернулся живым — он же на разведку идет. Весь смысл теряется, если он погибнет до того, как сообщит нам то, что нужно.

— Ты думаешь, что если я дам то, что ты просишь, — сказал Востен, — это поможет нашему делу? Не тебе лично, не твоим волколакам, а нам, Харр? Нашему риксу?

— Конечно, — фыркнула Харр, — ты не понимаешь, в чем дело, колдун? Я постараюсь тебе объяснить. Видишь ли, любое человеческое селение — даже мелкие хутора — охраняется местными. И знаешь, от кого? Не от чужих людей — по Таветскому лесу чужие поодиночке далеко не ходят, а от целого отряда такая охрана не спасет. От зверей люди так берегутся. От волков, лисиц, медведей — от тех, кто может или скотину задрать, или даже ребенка унести. Мои волколаки могут быстро и незаметно подойти к любому селению, будучи в волчьей форме, но войти так в само селение не могут — их точно заметят, и будут преследовать, пока не убьют. Поэтому в само селение волколак может попасть только в человеческой форме. Но и тут есть проблема — одет такой человек будет лишь в шкуру. Понимаешь, Востен? Чужак, одетый лишь в шкуру, абсолютно точно привлечет внимание, причем чем меньше селение — тем больше внимания. И людей привлечет, и собак.

— Собак? — поднял бровь Ремул.

— Мы в человеческой форме волком всё равно пахнем, — пожала плечами ульфрикса, — собаки нас чуют и голосить начинают.

— Всегда было интересно, — усмехнулся риксов брат, — что говорят собаки, когда лают?

Харр немного смутилась.

— Ну, если тебе интересно… — она снова чуть пожала плечами, — самый близкий перевод на человеческий — "Убирайся, чужак! Я сильнее!". Иногда, правда, они ошибаются, — Харр плотоядно облизнулась, — а что, это сейчас важно?

— Просто интересно, — махнул рукой Ремул.

— Я понял, что ты хочешь от Востена, — сказал Хродир.

С этими словами рикс повернулся к колдуну.

— Востен, — сказал он, — Харр права. Так что я разрешаю тебе ей помочь.

— Рикс, разреши мне сказать то, что может тебе не понравится, — мотнул головой Востен, — я понимаю, что с тем умением, которое я могу дать волколакам, они смогут лучше выполнить твою задачу. Но. Но если я дам им это — назад забрать будет невозможно. Это умение, рикс, резко усилит Харр и ее народ. Я не уверен, что такое усиление будет нам…

— Да у меня договор с нашим риксом! — перебила его Харр, — если усилимся мы — усилится и он! Я точно не намерена нарушать договор, я перед Релевой поклялась!

Востен недовольно нахмурился:

— Харр, я обращаюсь к риксу! Как ты смеешь меня перебивать? Да я тебе хвост вырву!

— Тихо! — Хродир громко хлопнул ладонью по деревянному подлокотнику кресла, — вы во что превращаете наш Совет? Успокойтесь!

Колдун и ульфрикса замолчали и перевели взгляд на Хродира.

— Харр, — Хродир строго посмотрел на союзницу, — тебе будет достаточно, если Востен обучит не всех волколаков, а лишь тех, кого ты отправишь в разведку?

Харр на пару мгновений задумалась.

— Да, — сказала она, — мне действительно надо всего лишь обезопасить разведчиков.

— Отлично, — кивнул Хродир, переводя взгляд на колдуна, — Востен, я еще раз повторяю — я согласен с доводами Харр! Не надо бояться усиления волколаков, когда у нас есть настоящая угроза — Таргстен! Всё, потом друг другу будете хвосты и прочее вырывать.

Востен тяжко вздохнул.

— Я понимаю твое беспокойство, мудрец, — сказал Хродир, — поэтому мы с Харр заключим еще один договор, не позволяющий волколакам охотиться в людских селениях на землях под моим риксратом. Так ты будешь спокоен, мудрый Востен? Харр, ты согласна на такой договор?

Харр согласно кивнула, а колдун развёл руками:

— Ты называешь меня мудрым, мой рикс, но по-настоящему мудр именно ты, — сказал он, — да, если Харр принесет такую клятву, то я готов обучить ее волколаков тому умению, о котором она просит. Я понимаю, что сейчас это важно для нас.

Харр одарила мудреца улыбкой — не хищной, а весьма милой, совсем как обычная дружелюбная улыбка простой человеческой девушки. Востен даже слегка смутился под ее нарочито теплым взглядом.

— Я подытожу про наши силы, — сказал Ремул, — у нас около четырехсот дружинников, из них около сотни старших, и в лучшем случае около тысячи ополченцев. Плюс полсотни волколаков, которые могут быть зачтены и как дружинники, и как лазутчики, и как аналог ферранских спекуляторов, сиречь полевой разведки.

— Скажу прямо, это не радует, — поморщился Хродир, — у Курсто было шестьсот дружинников, так он и то не хотел воевать с Таргстеном, предпочитая отдать дочь за бешеного хряка.

Фертейя вздохнула.

— Перейдем к силам марегов, — сказал Хродир, — кто сможет рассказать о них?

— Ты немного ошибаешься, брат, — ответил Ремул, — не марегов, а Таргстена. Помнишь, к нам приезжали от него послы? Они говорили, что мареги покорили пару лет назад племя рафа́ров, и теперь у Таргстена — не только воины марегов, но и воины рафаров.

— Хм, согласен, — кивнул Хродир, — но что это меняет?

— Насколько я помню, — продолжил Ремул, — послы Таргстена говорили о старшей дружине в пять сотен мечей, младшей в восемь сотен мечей, и ополчении в семь тысяч копей. То есть явное и очевидное превосходство над нами. Но есть загвоздка, и заключается она как раз в этих самых рафарах.

— Что ты имеешь в виду? — наклонил голову Хродир.

— Скажи, брат: ты доверяешь тем из сарпесков, кто не принес тебе клятву? — спросил бывший центурион.

Хродир пожал плечами:

— Хотелось бы сказать «да». Но, по правде, скорее нет, — произнес он, — я для них — чужак, убийца их родичей.

— А кто тогда Таргстен для рафаров? — ухмыльнулся Ремул, — не такой же чужак и убийца родичей?

— Ну, возможно, — протянул рикс, — но в точности-то мы это не знаем…

— Точно, — сказал Ремул, — а потому я предлагаю именно это и узнать.

— Чтобы понять, будут ли воины-рафары сражаться за Таргстена?

— Чтобы понять, будут ли воины-рафары сражаться за нас, — улыбнулся Ремул, — как тебе идея?

Хродир проморгался, проговаривая что-то тихим шепотом.

— Духи ночи, — наконец выдохнул он, — как же я сам до этого не дошел? Брат, ты молодец!