Непризнанный рикс

Глава 21. Свадьба

— Что делать будем? — спросил Хродир.

За небольшим столом в покоях рикса собрался Малый совет — сам Хродир, Ремул, Востен, Хелена, Хадмир и — первый раз — Фертейя.

За окном уже догорел день, напоминая о себе только узкой светлой полоской на закатном горизонте. Ветра по-прежнему не было, и никто не барабанил закрытыми ставнями, пытаясь затолкать пригоршни снега в комнату.

На столе горели свечи — настоящие, восковые, какие умели делать только таветские мастера-бортники.

— К свадьбе готовиться, — сказала Фертейя, — ты же на своем мече поклялся.

— Это понятно, — отмахнулся Хродир, — а что будем делать, чтобы ты, Фертейя, вдовой не стала в скором времени?

— А что мы можем сделать? — спросил Ремул, — у нас есть шансы, только если мы в Сарпесхусене засядем. Так мы хотя бы силы уравняем, штурмующий всегда большие потери несет, нежели обороняющийся.

— А в поле у нас совсем шансов нет? — спросила Хелена, — Курсто же мы в поле одолели.

— Не совсем в поле, — вздохнул Хродир, — на реке, и то, лишь благодаря Востену. Без него и там бы проиграли.

Все обернулись на мудреца. Тот растирал пальцами какой-то сухой травяной сбор, задумчиво глядя на огонь свечей.

— А что Востен? — спросил сам Востен, — есть у меня пара задумок, конечно. На лёд теперь мы никого не выманим, пример Курсто теперь всем наука, так что пойдут на нас эти самые мареги только по суше, то есть, за неимением здесь дорог, по лесу. Я так думаю, этот самый Таргстен — он, может, и Бешеный Вепрь, но ведь Бешеный, а не Тупой. Если сумеет сдержать свое бешенство — пойдет, как метели прекратятся. То есть через месяц, не раньше. Если сунется раньше — у меня один рецепт, если сунется позже — другой.

— А как будет для нас лучше? — спросил Хродир.

— Если он по метелям пойдет, — ответил колдун, — тогда мне жертвовать меньше придется, ибо решение получается проще и изящней. А вот если в начале весны пойдет — тут уж придется постараться…

На минуту воцарилась тишина. Было слышно, как внизу ходят слуги и гремят кольчугами стражники.

— А знаете, чего этот Ненормальный Хряк точно не ждет? — спросил вдруг Ремул.

Все с интересом посмотрели на него.

— Я сейчас, наверное, глупость предложу, — вздохнул ферран, — но ты, Востен, скажи пожалуйста, исполнимо ли мое предложение. Итак, если чего-то этот самый Таргстен не ждет, так это…

Закончился совет тем, что свадьбу Хродира и Фертейи решили провести уже через три дня.

Надо сказать, что таветские свадебные традиции соответствовали общему варварскому — во всяком случае по ферранским меркам — характеру лесных обитателей. У кулхенов — и то свадебная церемония была больше похожа на ферранскую, с ее непременным пышным нарядом невесты, пирогом для всех гостей и даже особыми нарядами для жрецов — в кулхенском случае друидов — предназначенными исключительно для этой церемонии. У таветов же было проще. Из всех нарядов невесте, помимо обычной одежды для парадных случаев, полагалось только особое мягкое покрывало, которое девушка надевала подобно капюшону, закрывающему лицо; в ходе церемонии это покрывало снималось с головы и надевалось на плечи обнявшимся жениху и невесте. Сам же обряд проводился в Священной Роще кем-нибудь из мистуров, обычно в присутствии рикса или одного из хундрараксов старшей дружины, если рикс не мог сам присутствовать на церемонии. Принято было приглашать как можно больше гостей, а гостям — приносить дары для новобрачных: «малый дар» для жениха и «большой дар» для обоих молодоженов. От невесты обычно требовалось огласить список приданного, от жениха — преподнести свой дар семье невесты. После церемонии обычно следовал пир, а в полночь новобрачных было принято провожать до брачного ложа.

Дни перед свадьбой прошли суматошно — в ближайший лес была послана охотничья партия во главе с дружинником Гудо, что прославился как умелый охотник еще у вопернов. Во все стороны от Сарпесхусена разлетелись гонцы, приглашая на свадьбу тех, кого на ней хотели видеть новобрачные. Во всём Сарпенхусене над домами стоял дым и пар от приготовления пиршественных блюд. Востен заперся у себя в доме, сказав, что готовит молодым сюрприз.

Утром в день свадьбы ворота Сарпенхусена и Большой Дом были ярко украшены живыми цветами — это и был обещанный Востеном сюрприз. Таветы, и летом не избалованные обилием цветов, были в восторженном изумлении — они рассматривали диковинные для их северных лесов маки, розы и тюльпаны, опасаясь даже потрогать эту хрупкую красоту.

Востен, помимо прочего, обещал позаботиться о погоде — и обещание сдержал. Вчерашней метели будто и не было, на небе — ни облачка; солнце светило так ярко, что, казалось, грело уже не по-зимнему, несмотря на то, что Йоль минул совсем недавно.

С утра же начали съезжаться гости, жившие за пределами Сарпесхусена. В основном это были главы селений сарпесков, но были и люди из вопернов — конечно, не сам Ильстан, который бы не приехал к Хродиру, даже если бы его пригласили, посчитав это небезопасным, а несколько уважаемых родовичей, с которыми Хродир дружил в свое время и не ссорился на тризне по отцу. Те из гостей, кто давно — а то и не разу — не был в Сарпесхусене, рассматривали селение, удивляясь отсутствию сожженных домов: то, что Хродир лишь недавно взял Сарпесхусен, но обошлось без серьезного пожара, было по меркам таветов необычным.

Среди гостей была и Харр. Когда не было необходимости перекидываться в боевую, а тем более в волчью, форму, ульфрикса умела выглядеть неотличимо от обычного человека. Одета она была в просторную шубу — не волчью, а беличью, удачно сочетающуюся с ее темно-рыжеватыми волосами, уложенными по праздничному случаю в изящную прическу. Верность клятве относительно «носить волчью шкуру» хитрая ульфрикса соблюла, надев под платье широкий волчий пояс. Те из сарпесков, кто знал ее в лицо, осторожно отодвигались при встрече с ней в сторону, что удивляло гостей-вопернов, не осведомленных об истинной природе этой приветливо улыбающейся рослой девушки.

Но и сама Харр не то, что отодвинулась — чуть ли не с визгом шарахнулась в сторону при встрече с Востеном, сидящим возле дверей Большого Дома и мирно потягивающим теплую медовуху.

— Привет тебе, ульфрикса, — с улыбкой сказал Востен.

Харр сглотнула.

— И я приветствую тебя, великий жрец, — Харр облизнула сухие губы, — здрав ли ты?

Последовал обмен еще несколькими пустыми вежливыми фразами — с каждой из которых Харр бледнела и явно чувствовала себя неуютно. Затем Харр спросила:

— То, что ваш гонец сумел меня найти и вручить приглашение — это…

— Моя работа, — улыбнулся Востен, — но тебе нечего опасаться, Харр. Сейчас, видишь ли, нам очень нужна помощь твоих… твоего народа. Но давай не сейчас, а чуть позже. Сейчас предлагаю нам пройти в Гротхус — сарпески в этот раз сварили отличную медовуху, что меня удивляет.

Гости собирались в Большом зале, рассаживаясь по местам: денариксы и хундрариксы дружин, мистуры и старейшины за столом, гости попроще — у стен. Когда прибыл последний гость, в зал вышли из своих покоев, держась за руки, Хродир и Фертейя.

Хродир был в парадных доспехах — кольчуга с вплетением золотых рядов колец, образующих замысловатый узор, была надета на поддоспешник, обшитый синим шелком; подол и рукава поддоспешника были расшиты искусным шитьем золотой нитью. Кольчуга была полурукавной и дополнялась наручами мирийской работы, украшенными золотой же насечкой с драгоценными камнями и самоцветами. Штаны Хродира из того же синего шелка были заправлены в высокие меховые сапоги, переплетенные выкрашенными красным лаком ремешками. Меч рикса висел на широком кожаном поясе, проклепанном золотыми клепками; ножны меча были покрыты ярко-алым лаком и отделаны витой золотой проволокой. Голову рикса венчал шлем с искусно сделанным ободом с поднимающейся вверх широкой треугольной пластиной, на которой мастер золотой насечкой изобразил сцены битв.

На Фертейе был богато расшитый алый, выкрашенный чрезвычайно дорогой краской — чистым ротварком — сарафан, надетый поверх длинной белой шелковой рубахи. Как и положено таветской невесте, на плечи и голову ее был накинут платок, а точнее — большое мягкое покрывало из тонкой шерсти традиционного для таветской свадебной церемонии белого цвета. Наряд невесты дополняло множество украшений: сарафан был перехвачен наборным поясом из мелких золотых блях с самоцветами, массивное ожерелье мирийской работы спускалось на плечи и грудь, сочетаясь с тяжелыми, украшенными редким для Таветики крупным морским жемчугом золотыми серьгами, а пальцы были унизаны перстнями с переливающимися на свету драгоценными камнями явно хаттушской огранки.

Встав перед «красным» торцом стола, Хродир взял ладонь Фертейи в руку и поднял вверх, начиная церемонию. Гости, в соответствии с традицией, выкрикнули славу, и молодые, разомкнув руки, взяли со стола наполненные кубки и, протянув их друг другу, по очереди отпили по глотку. Поставив кубки на место, они снова взялись за руки и под требовательные возгласы гостей поцеловались. Поцелуй был далек от формального, что немало удивило многих из гостей — Хродир даже взял невесту рукой за затылок, а Фертейя с абсолютно кошачьей улыбкой полуприкрыла глаза, явно и недвусмысленно получая удовольствие от традиционного положенной части ритуала.

— Предстаньте же так пред Богами! — раздался ритуальный же выкрик гостей, — в Рощу! В Рощу!

Молодые, как и положено традицией, разомкнули руки и пошли вдоль стола к выходу из зала — жених справа от стола, невеста слева — и, встретившись в ближнем к выходу концу стола, вновь взялись за руки, после чего повторили поцелуй. На этот раз Хродир даже приобнял Фертейю за талию, и невеста немного откинулась назад, держась рукой во время поцелуя за поддоспешник рикса.

Двери Большого Дома распахнулись, и молодые вышли на улицу. Хродир отметил про себя, что необходимо не забыть поблагодарить Востена за ворожбу с погодой — оттепель была такой, что не было надобности в шубе, несмотря даже на вчерашний мороз.

За молодыми потянулась процессия из гостей, громко и весело славящих рикса и его невесту.

До Священной Рощи идти было совсем недалеко — полсотни шагов, но Хродир старался не спешить, явно получая удовольствие от момента. С некоторым удивлением он сам заметил, что радуется не столько самой свадьбе — мере, в общем-то, скорее вынужденной — сколько тем почестям, которые выражают ему гости. Это ранее ему незнакомое, но, как оказалось, крайне приятное ощущение Хродир сейчас пытался вдохнуть полной грудью, насладиться им до последней капли, как диковинной мирийской музыкой с переливами арф и флейт, о которой ему рассказывал Ильстан.

Путь молодых был усеян лепестками цветов — даже таких, каких в таветских лесах от роду не водилось. Устроивший это Востен ждал сейчас в Священной Роще — именно он настоял на том, чтобы выступать на этой церемонии в качестве венчающего жреца, и никто не стал оспаривать это его право. Одетый в шикарную праздничную белую робу, похожую на те, что носили кулхенские друиды, но украшенную неизвестными ни кулхенам, ни таветам алыми символами, мудрец выглядел воистину величественно и торжественно.

Внезапно торжественная тишина разорвалась: воздух пронзил новый звук — низкий и рокочущий.

Боевой рог. Таветский, но не вопернский и не сарпесский. Сигнал, подаваемый этим рогом, был незнаком никому из присутствующих. Гости недоуменно переглядывались и пожимали плечами.

Хродир остановился и посмотрел в сторону, откуда был слышен сигнал — на ворота Сарпенхусена, а затем вопросительно обернулся к Ремулу и Хелене.

— Нет, никого не ждем, — пожала плечами Хелена, — все гости в сборе.

— Я догадываюсь, кто это, — вздохнула Фертейя.

Хродир помрачнел.

— Востен, — сказал он, — придется ненадолго прервать церемонию. Это допустимо?

Востен вздохнул:

— Ты — рикс. Тебе допустимо.

Хродир усмехнулся и качнул головой, после чего, сказав Фертейе «Стой здесь», двинулся к воротам. Ремул, Хадмир, Рудо, Хелена и дружинники из гостей пошли вместе с ним.

Снова прогудел незнакомый сигнал — теперь чуть ближе. Стало ясно, что трубят не возле ворот, а в лесу, на который эти ворота смотрят.

Хродир в сопровождении свиты поднялся на площадку надвратной башни и посмотрел в сторону источника звука. Лес начинался недалеко от ворот, всего в паре сотен шагов: сарпески так и не собрались вырубить его хотя бы еще на сотню шагов дальше, что позволяло бы раньше увидеть врага со стен Сарпесхусена.

Долго ждать не пришлось — вскоре на залитое солнечным светом снежное поле, раскинувшееся перед стеной, выехала из леса дюжина всадников. Выехали они шагом, и даже издали было видно, что кони устали настолько, что их просто не заставить идти рысью.

Стоящий рядом с Хродиром дружинник вскинул и натянул лук, но рикс жестом остановил его — мол, погоди.

— Кто это? — Хродир указал на нежданных гостей, повернувшись к Рудо.

Хозяин Вельдфала вглядывался из-под приложенной козырьком ладони:

— Мареги, — сказал он наконец, — сам Таргстен Бешеный Кабан пожаловал.

Хродир и сам вгляделся в небольшой отряд, шагом приближающийся к воротам.

Мареги выезжали из леса колонной — видимо, именно так они ехали через сам лес — на ходу перестраиваясь клином. Головной всадник клина — огромный и тучный — поднес к губам рог и громко протрубил. Низкий рокот вновь огласил округу. Следующий сзади и слева от трубача всадник нес шест с блестящей на солнце бронзовой кабаньей головой. Едущий справа от головного всадника темнобородый великан был одет и вооружен, похоже, лучше всех в отряде — его остроконечный шлем с полумаской отливал золотом, а алый плащ за спиной явно был шелковым, что можно было понять даже с такого расстояния.

— Таргстен второй справа, — подтвердил догадку Хродира Рудо, — я видел его раньше.

Отряд подъехал к воротам, остановившись шагах в тридцати-сорока — говорить уже удобно, а дротик прилетит неприцельно.

— Кто тут Хродир? — Таргстен выехал чуть вперед, — я, Таргстен Марегарикс, хочу его видеть!

Дружинник — лучник вопросительно посмотрел на Хродира, тот отрицательно махнул головой.

— Я — Хродир Сарпескарикс! — выкрикнул в ответ Хродир, — и я не приглашал тебя на свою свадьбу!

Таргстен подъехал ближе — шагов на десять к воротам, и Хродир хорошо его рассмотрел.

Таветы получали свои прозвища за разные вещи. Некоторые — за деяния, чаще всего странные, а оттого запоминающиеся; некоторые — за высказывания, часто даже неосторожные; а некоторые — за внешность. Кабаном Таргстен явно стал из-за внешности: широкие его щеки покрывала черная щетина, переходящая в бороду, крупный нос торчал ноздрями вперед над толстыми губами, а глаза были слишком малы в сравнении с остальными чертами лица — вылитый дикий хряк. А вот Бешеным обладатель кабаньей внешности стал совсем за другое…

— А мне не надо, чтоб меня приглашали! — крикнул он, хотя в крике с такого небольшого расстояния нужды уже не было, — я сам прихожу за своим!

— А что тут твоё? — пожал плечами Хродир, — если ты не знал, то Сарпескарикс — это я, и я тебе точно могу сказать, что ничего твоего здесь нет. Зря только тащил людей через метель, Таргстен Марегарикс.

— Ты, — прорычал, багровея щеками, Таргстен, — ты, Хродир или как там тебя, ты украл мою невесту — Фертейю дочь Курсто!

— С чего она твоя, Бешеный? — поднял брови Хродир, — она четко сказала твоим посланцам, что не хочет за тебя.

Таргстен взрыкнул:

— Пусть сама мне скажет об этом!

— А не много тебе чести? — ухмыльнулся Хродир.

Таргстен в ответ оскалился:

— Как можно верить не имеющему настоящего имени человеку? — выкрикнул он, — все же знают, что ты, Хродир — рикс — самозванец, и нет у тебя своего народа! Тебя изгнали воперны, а сарпески тебе чужие! Нет у тебя чести, и нет веры речам твоим!

— Я действительно не хочу за тебя, — голос Фертейи раздался внезапно для Хродира. Девушка поднялась на площадку по лестнице позади рикса и встала за его плечом, — мой жених и мой выбор — рикс Хродир. Тебе же, Таргстен, стоит убраться, откуда пришел, ибо ни я, ни хоть кто-то из моих людей и людей Хродира, не желает видеть тебя на нашей свадьбе…

— А я желаю! — перебил ее Таргстен, — ты, Хродир, обычный вор, ибо Фертейя всегда была моей — таков договор еще наших отцов!

— Я не корова и не овца, — сказала Фертейя, — меня нельзя купить или продать, или передать по договору. Я дочь Курсто, а не его собственность, к тому же Хродир своим мечом избавил меня от этой клятвы. Мне жаль отца, но не жаль его договора с твоим отцом.

— Ты! — Таргстен выхвалил из седельного крепления секиру и указал ей на Хродира, причем стоящий рядом с Хродиром дружинник немедленно прикрыл его щитом, — ты… Хр… Хр… — марегарикс, похоже, не мог от гнева контролировать собственную речь.

— Хродир, — подсказал Хродир.

— Ты… — еще больше побагровел под щетиной Таргстен, — я вызываю тебя! Прямо сейчас! Как рикс, я имею право требовать поединка с иным риксом! Выходи за ворота, раз не хочешь впускать меня!

Хродир вздохнул.

— Давай я его просто дротиком, — сказал Ремул, — как кабана. Чтоб свадьбу не портил.

— Погоди, — мотнул головой Хродир, — похоже, он сам себя загоняет в ловушку. Надо принять этот его вызов.

— Ты что! — возмутилась Фертейя, — я не хочу стать вдовой еще до завершения свадьбы!

Хродир снова вздохнул.

— Если его убить вот так — дротиком со стены, когда его люди, да и наши гости, слышали его вызов, — сказал рикс, — моим прозвищем будет в очень хорошем случае Хродир Коварный, а в наиболее вероятном — Хродир Трусливый. Зато если я смогу победить его в поединке, это будет очень неплохо в свете предстоящей войны с марегами.

— «Если»? — с тревогой во взгляде спросила Фертейя, — то есть ты не уверен в победе?

— Чем раньше начнем поединок, тем лучше, — сказал на это Хродир, — пока он уставший с дороги, у меня гораздо больше шансов не просто на победу, а даже на то, чтобы не получить ни царапины.

— Ну уж нет, — нахмурилась Фертейя, — я против того, чтобы ты с ним сейчас дрался. Ты до сих пор хромаешь после «танца» с Харр, а тут — целый Таргстен! К тому же, если его убить прямо сейчас — может, мареги и не нападут тогда. Повод-то пропадет, — девушка обернулась, ища взглядом поддержки хоть в ком-то из свиты Хродира.

Ее взгляд встретился со взглядом Рудо, и Фертейя с надеждой затаила дыхание — мол, хоть ты меня поддержи.

Рудо тяжело вздохнул.

— Повод-то пропадет, — тяжело изрек Рудо, — но новый появится. Таргстену наследует его брат, Атмар, и он, несомненно, будет пылать жаждой мести, да и от тебя, Фертейя, по «праву брата» отказываться не будет.

— Мы теряем время, — сказал Хродир, — Таргстен сейчас отдышится, и мне придется тяжелее.

— Выходить наружу тебе не стоит, — сказал Ремул, — нет гарантии, что Свин не прикажет своим людям убить тебя, как только ты выйдешь за ворота. Лучше впустить сюда его самого — с одним или парой сопровождающих.

Хродир кивнул, соглашаясь, а затем повернулся к незваным гостям:

— Я принимаю твой вызов, Таргстен сын Амро! — крикнул он, — ты можешь пройти в ворота с двумя своими воинами. Если вас будет больше троих — мы немедленно атакуем, а у меня сейчас под рукой вся дружина. Коней оставьте снаружи.

Таргстен издал вопль — видимо, долженствующий изобразить торжество и уверенность в победе.