Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 6–1. Чернолесье

Муромец стоял у самой кромки Чернолесья, на границе, где заканчивалась власть людей и начиналось Лесное царство. Войти по договору можно было, только соблюдая обряд, за нарушение которого путника ждала смерть.

− Здравствуй, Царство лесное! Не со злым умыслом вхожу я в твои владения, а по необходимости. Чту договор и законы лесные. Если нежелателен тебе, подай знак! − произнеся заповедные слова, Илья, постояв в ожидании запрещающего знамения, вступил во владения лесного царя.

Гнедого жеребца он оставил в селе у Микулы, не решившись идти в лес конным, попросив присмотреть до возвращения или оставить себе, если витязь не вернётся через день. Не хотелось Муромцу коня зря губить в мрачном лесу, да и идти ему надо скрытно, а не оповещать весь лес стуком копыт.

Войдя, витязь ощутил особую силу, отличную от мира людей. Высокие кроны деревьев затеняли землю от солнца, недостаток света создавал пугающие блики от листьев и веток, рисуя уродливые образы. Стволы из-за сырого воздуха, сбивавшего дыхание, были покрыты мхом и плесенью. Мягкий настил из прелых листьев и того же мха пружинил под ногами как перина.

Тёмная, забытая ворожба заполняла дно оврагов, русла рек, забиралась в дупла деревьев и свисала с веток.

Муромец, укутавшись в серую накидку с накинутым покровом на голову, чтобы сияние доспехов не выдавало присутствия, бесшумно продвигался вглубь леса.

Витязь шёл по направлению к забытому и разрушенному капищу, последнему оплоту Кощея, сотворившего это место, охранявшее подступы к Мраковице − древней крепости властелина. Эти земли, когда-то принадлежащие тёмному царству и после падения властелина, когда у него отняли силу, заковав в золотые кандалы, и свержения жреца у капища, за помощь людям в войне по договору, отдали Лешему. Отсюда и пошло название Чернолесья, которое затем перекинулось и на всё Лесное царство. Идолище было забыто, алтарь разрушен, но сам Илья знал туда дорогу, события тех дней глубоко врезались в его память, заставляя просыпаться по ночам.

Продвигаясь по лесу, Муромец чувствовал, как чьи-то невидимые глаза следят за каждым его шагом. Значит, Леший знает о его присутствии, но не пытается остановить, что было скорее хорошим знаком, но не более: решение он мог изменить в любой момент.

Выйдя из села засветло (а в темноте он не решался идти, помня об упыре, который явно здесь был не один), Илья был в пути достаточно долго, чтобы успеть проголодаться. Раны перестали тревожить, сельская знахарка отлично знала своё дело и, обработав их мазями, наложила свежие повязки. Однако лечение требовало и питания, поэтому, выбрав подходящее место, витязь устроился на привал, прислонившись спиной к толстому дереву.

Достав припасы и приступив к еде, он вдруг заметил, как на пригорке появился невысокий мужчина в зелёной одежде, с накинутой на спину шкурой медведя, наблюдавший за витязем, опираясь на высокий посох.

− Берендей? − удивился Муромец, − Берендей! − вскочив, Илья поспешил к незнакомцу.

Однако Берендей, не дождавшись витязя, кинул что-то на камень, обернулся в медведя и, ломая мелкие деревца, бросился в чащу.

− Куда?! А ну стой, поговорить хочу!

Добежав до места, где стоял ведун-оборотень, Илья обратил внимание на то, что тот оставил ему. В душе витязя всё похолодело. На камне лежала княжеская печать. Он много раз видел её на пальце князя, ошибки быть не могло, и другой такой тоже не было.

− Вот ведь лиходей, значит он со Жрецом заодно. Волколаки, оборотень, что же Леший тогда? Если Леший на стороне Жреца, сгину я здесь, видать заманить меня решили. Что-то здесь немыслимое делается, найти бы, поговорить с кем.

Спрятав княжескую печать в мешок, витязь хотел двинуться дальше, как его латная рукавица указала на наличие ворожбы поблизости.

Где-то рядом находился либо чародей, либо зачарованный предмет. В любом случае, нужно было проверить, это мог быть и соглядатай, тогда беды не миновать.

Повернувшись вокруг, Муромец по свечению наручей определил направление, и после того как он махнул рукой перед глазами, заметил некоторое бесформенное мерцание на удалении двадцати шагов.

«Вот где ты засел! Ладно, погоди». Сделав вид, что ему нужно в ту сторону, Илья уверенным шагом направился как раз мимо приметного места. Стараясь не смотреть на марево, он, резко извернувшись, схватил, казалось бы, воздух, однако кто-то вскрикнул, оказавшись у него в руках.

С головы пленника, после встряски, свалилась шапка, и в руках витязя проявилась невысокая девушка, с длинными и белыми, как снег, волосами, спереди заплетёнными в две косички, прикрывавшие длинные заострённые ушки, украшенные золотыми колечками. Она испуганно смотрела на Муромца своими серыми глазами, боясь даже моргнуть. Её белая рубашка с вышитым золотом рисунком, подпоясанная коричневым ремешком, и белые штаны, заправленные в коричневые кожаные сапожки, никак не подходили для прогулок в лесу.

− А чудь-то, что здесь делает? − удивился витязь, не ожидая увидеть здесь низкоросликов из Громгора.

Чудь — странный народ, неведомо откуда появляющийся и неведомо куда исчезающий. Их земли спрятаны в горах Каменного пояса.

Вроде помогли в войне с Кощеем, а убить властелина не дали, мол, будет нарушен баланс сил. Надев золотые кандалы, заперли в его крепости. В общем, одно слово − чудь.

− Так, отвечай порядком, как зовут, зачем следила, и кому служишь, ясно?

− Я-я-с-на, − дрожащим голосом ответила пленница.

− Вот и славно, так как звать тебя девица?

− Я-я-с-на, − в голосе девушки послышалось раздражение.

− Это мне уже ясно, ты будешь отвечать, или ты юродивая?

Глаза у девушки наполнились слезами и она, не выдержав, запричитала.

− Ничего я не юродивая! Дядя Илья, вы меня не узнали? Ясной меня зовут, я два раза сказала. Племянница я, двоюродная, Огнеслава, что вам доспех делал. Пустите, мне больно! − девушка изо всех сил заколотила кулачками по рукам витязя.

− Это та малышка, что вечно под ногами путалась?

− Да, только ни какая я не малышка!

Муромец поставил девушку на землю и, подняв упавшую шапку, отдал ей. Девушка была ростом чуть ниже груди Муромца и казалась совсем хрупкой и маленькой по сравнению с ним.

− Вижу, что выросла, какая большая стала. А что дядя здесь, в лесу, делает?

− Одна я здесь, больше никого! − сверкнув глазами, ответила девушка.

− Тебя что, родные одну отпустили? − витязь улыбнулся. − Или ты хочешь сказать, что сюда от них сбежала?

− Вовсе нет, на Жреца хотела посмотреть, вот и взяла шапку-невидимку на время, чтобы одним глазком и обратно, − возразила девушка.

− И дядя не знает об этом? Ох, и попадёт тебе за украденную шапку.

− Ага! Ой, то есть… Не краденая, я на время взяла!

− А, ну да, − рассмеялся Муромец, потом уже серьёзно добавил, − ты давай, домой поворачивай да шапку верни где взяла. Здесь опасно, войска тёмного полный лес.

− А можно мне с вами, дядя Илья?

− Да куда со мной? Сам не знаю, останусь ли живым, а тут ещё за тебя перед дядей ответ держать. Домой, живо! − Муромец прикрикнул на Ясну, сделав суровое лицо, но у самого на душе кошки скребли, уж очень эта девчонка бойкая.

Девушка, шмыгнув носом и опустив голову, поплелась к выходу из леса.

Проводив её взглядом, Муромец двинулся дальше. На пути стали часто встречаться дозоры и хозяйственные отряды врага. Вскоре ему пришлось, притаившись в овраге, пропустить караван охотников, несущих пойманного оленя.

− Дядя Илья, а вы зачем туда идёте? − витязь чуть было не вскрикнул от слов, прозвучавших ему прямо в ухо.

− Я же тебя домой отправил, ты здесь откуда? − прошипел витязь, стараясь сильно не шуметь.

− Я только спросить.

− Хочу посмотреть, сколько войска Жрец собрал, и кто в нём. А теперь живо отсюда.

− А это как?

− Костры считаешь, а у костра десяток сидит, вот и смекаешь.

− Поняла, ну я пошла.

− Давай, ступай. Куда пошла?

Оглядевшись, витязь уже никого рядом не заметил. Пробубнив что-то про бедовую девчонку, Муромец, дождавшись, когда путь будет свободен, двинулся дальше. Прорываться в стан врага витязь пока не решался, учитывая, что перед ним не банда бандитов, а настоящее войско, и все подступы надёжно охраняются, по крайней мере, недооценивать врага было опасно. В пользу этих предположений говорило и большое количество мелких отрядов, выполняющих разные хозяйственные задачи. Поэтому сведения решил добыть от пленного, которого и собирался захватить.

Заприметив небольшой отряд, витязь притаился в овражке на краю дороги, прикрывшись кустом. По дороге шли трое разбойников, возвращавшихся с охоты, неся добытую косулю. Кинув камушек в последнего воина, Муромец привлёк его внимание, и тот, остановившись у края дороги, осмотрелся. Схватив его за ноги, витязь сдёрнул разбойника на себя в овраг, успев зажать ему рот, попутно наблюдая за остальными его товарищами, дожидаясь, когда те скроются за поворотом. Обезоружив его, Илья показал ему знак не кричать и, когда тот кивнул, убрал руку от его рта.

− Если расскажешь, численность войска у Жреца и кто в нём, отпущу, − вполне убедительно произнёс витязь, склонившись к лицу воина, дополнительным доводом было лезвие меча, уткнувшееся в подбородок.

− Хорош… − воин не успел договорить, как захрипел, схватившись за горло.

Муромец пытался расцепить ему руки, но удалось это сделать только тогда, когда пленник затих с выпученными глазами. Горло воина закрывала нашейная повязка, и только сняв её, витязь понял тщетность своих попыток. На горле стояла кощеева метка, страшное клеймо, убивающее владельца, если он пытается предать хозяина. Но как Жрецу удалось подчинить её себе?

Металлический удар о доспех заставил прервать размышления, сделав перекат и развернувшись, он увидел двух лучников, стрелявших из-за деревьев. Всё-таки товарищи, заметив пропажу, обнаружили засаду. Не боясь вражеских стрел, витязь бросился на противника. Воины, отбросив луки и вытащив клинки, приготовились к бою, укрывшись за деревьями. Находясь сверху, они были в более выигрышном положении, однако не учли боевой опыт Муромца. Метнув меч в ближайшего противника, витязь, проткнув деревце насквозь и пригвоздив к нему разбойника, обежал с другой стороны, ударил зазевавшегося товарища о ствол и, подхватив его меч, поразил ударом в грудь.

Осмотревшись по сторонам и скрыв тела в овраге, присыпав листвой и мхом, Муромец поспешил покинуть это место.

Обнаруженная метка сильно усложняла дело, он до сих пор не имел представление о численности войска, а возвращаться без этих сведений в Златоград не имело смысла, поэтому у него оставался только один безрассудный шаг.