Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 1–2. Лиходей

Боярин Путята, сводный брат князя, с величайшим раздумьем вертел в руках золотой жёлудь Вечнодуба. Ему предстояло принять «нелёгкое» решение: достоин ли этот плод княжеской казны или лучше его отправить в отходы, где за сегодня собралась уже целая горсть его собратьев, лишённых чести попасть в приходную книгу. Наконец, решив «не рисковать», он решительно отправил его к негодным. Неучтённые жёлуди он забирал с собой, важно поясняя всем, что берёт работу на дом: дескать, негодные орехи необходимо лично уничтожить, а сор в хозяйстве пристроить.

Сбором урожая в Златограде занимались белки под руководством Матери-Затейницы. Сидя в хрустальном домике, она сортировала урожай на золотые и простые. Золотые жёлуди рождались вековечным дубом Карколистом благодаря Золотому источнику, что бил внутри парящей скалы, на которой и стоял город, построенный вокруг дерева-исполина, — отсюда и бралось название Златоград.

Забава ворвалась в казённые палаты, истошно вопя, чем сильно перепугала не только своего отца, но и Мать-белку, которая грохнулась в обморок, издав писк. Все белки, побросав работу, сбежались и сгрудились возле хрустального домика.

— Да что ты, непутёвая, так голосишь?! Мать-белку испугала! Опять дохода не будет!

— Да что мне твоя белка?!

— Тебе-то ничего, да только богатство наш… — спохватившись, что чуть не сболтнул лишнего, боярин строго посмотрел на снующую по палатам челядь, — Златограда от неё, родимой, ведь исходит.

— Посмотри, что Муромец мне сделал! — княжна выставила свою шишку на обозрение отцу.

— Ой, беда! Как теперь на людях показываться будешь, да ещё вместе с Добрыней?! Да за что же это он тебя так?!

— Не знаю! — Забава, услышав слова отца о воеводе, расстроилась. — Может, потому, что я услышала, как он хотел, чтобы ты его наместником назначил? — выпалила девушка первое, что пришло в голову.

— Д-а-а?! — опешил боярин. — Правду говорят: беда одна не приходит! Муромец власти захотел! Ты, дочка, ступай к знахарю, лечить тебя будет. Да скажи, чтобы снадобья не жалел — сам Путята приказал! А я к Добрыне, тем временем, побегу, упрежу его. Ой, беда!

Боярин распорядился привести белку в чувство. Приподняв полы красного кафтана, он побежал в Гостевые палаты так быстро, как позволяло его тучное тело. В дверях он едва втиснулся в проход, но успел на ходу отвесить подзатыльник зазевавшемуся холопу за нешироко открытую дверь.

Однако в Гостевые палаты первым добрался Илья, спешивший поделиться своими подозрениями с Добрыней. Наверное, это был единственный человек, которому он сейчас доверял больше всего. Да и надо было доложить, что задание выполнено и можно собирать бояр на новый совет. Государственные дела требовали спешного решения.

Добрыня сидел рядом с княжеским креслом, по своему обыкновению, в глубоком раздумье, отчего появление Муромца сразу не заметил. На вид это был достаточно зрелый мужчина, телосложением под стать Илье. Его русые волосы и борода были аккуратно подстрижены. Это был богатырь, чья победа над Кощеем вместе с Ильёй Муромцем многие годы передавалась из уст в уста во всех харчевнях. За княжеским креслом на стене висел легендарный меч-кладенец, отнятый Добрыней перед схваткой Ильи с Кощеем Бессмертным. Если бы не этот случай и Золотой доспех, изготовленный мастером из народа чудь, — неизвестно, удалось бы победить Кощея. Илья до сих пор с содроганием вспоминал эту битву.

— Добрыня, я исполнил поручение, но лучше не стало. Хотелось прийти с хорошей вестью, а принёс дурную.

Воевода посмотрел на вошедшего мутным взором, но затем взгляд прояснился, появилось узнавание и понимание.

— А-а… да, Илья, рассказывай, — Добрыня вяло махнул рукой, приглашая говорить. Он, казалось, вообще не слушал собеседника.

— Наши предположения о злом умысле подтвердились. Только это не ворожба, а обычное знахарство, — витязь протянул ему глиняный сосуд, который теперь был плотно запечатан. — Только осторожно, не открывай: крутит мозги так, что властелином себя мнить начинаешь, — предупредил он товарища.

— Что ты думаешь?

— А чего об этом думать? На вид — знахарское варево. А вот кто его подложил, остаётся загадкой. Да и что за гадость такая там внутри? Я ведь и сам под действие этого зелья попал, насилу мысли собрал, — Илья, как и обещал, не раскрывал всех подробностей выполнения задания.

— Есть мысли, как искать будем? — казалось, всё происходящее нисколько не беспокоило Добрыню, но Илья знал своего товарища и понимал его печаль по князю, которого тот взрастил с пелёнок, а теперь потерял.

— В Чернолесье идти мне надо, оттуда все наши беды. Был я на окраине леса, когда возвращался из Топи, — магию там чую, тёмную. Никак древнее зло проснулось, проверить требуется. Заодно Ягу проведаю: пусть расскажет мне, что за гадость в горшочке этом сокрыта. Уж больно знаком сосуд мне, давно руки чешутся лавочку её прикрыть. Может, она и укажет, кому зелье понадобилось. Лиходея словим и узнаем, где князя держит.

— Дело, Илья, говоришь! Один пойдёшь или кого в подмогу дать?

— Так не на бой иду! Думаю, один справлюсь, а не сдюжу — так и на совести моей вдовьих слез не будет.

— Завтра будет совет, кричать наместника станут. Здесь ты мне нужен будешь, за порядком следить. Лиходей не дремлет, может, что угодно ещё учудить, а вот после я отпущу тебя в Чернолесье.

Разговор был окончен. Выходя из палаты, Илья в дверях столкнулся с Путятой. Боярин окинул гневным взглядом витязя, но, не проронив ни слова, направился к Добрыне.

— Тебе чего, боярин? — Добрыня, по всей видимости, был сегодня не в духе. — Опять про свадебные дела говорить? Не желаю более!

— Да нет, Добрынюшка, тут такое дело… Ой, страшные дела творятся! — начал было Путята, изображая улыбку и с почтением склонив толстое тело. Однако, заметив в руках воеводы крынку с зельем, осёкся и побледнел. — А это что у тебя? Никак приворотное зелье? Так дочка моя согласная. Или она тебе не люба, так сам испить решил?

— Да что ты мелешь, Путята! Не до того мне сейчас! Это Илья в Думных палатах нашёл. Варево головы крутит, заставляет людей только о себе думать. Оно дурманило разум боярам и мешало принимать решение. Теперь-то совет ладно пройти должен. А ты про уговор-то наш помнишь?!

— Да, да, все сделаю, как обещал. Не сердись, воеводушка! — боярин уставился в пол, чтобы Добрыня не видел, как побелело его лицо при упоминании зелья. — Так, я пойду тогда бояр собирать на завтра?

— Постой!

Путята, развернувшийся, чтобы уйти, от слов воеводы пошатнулся, чуть не лишившись сил.

— Чего сказать приходил?

— А! Так, не сильно важно, после таких-то вестей. Белочка опять в обморок упала, дня три дохода не будет. Уж больно нежная она.

— На этой белке, Путята, весь Златоград держится. Хоть ты и родня князю, но ежели чего, взыщу по полной! Ступай, займись делом и не досаждай мне делами пустяковыми, сам решай!

Боярин, белый как снег, выскочил из палат, решив, что не время сейчас доносить на Илью, как бы самому теперь в опалу не попасть.

Покинув княжеский терем, Илья шёл в сторону своего дома. Колыхание листьев Вечнодуба, раскинувшего свою крону над Златоградом, рисовало причудливые узоры, которые, как ожившие картинки, перебегали по белоснежным стенам домов. Однако эта игра света и теней не занимала витязя, погружённого в раздумья. В мыслях Муромец перебирал всех известных ему бояр, вхожих в Думные палаты. Вспоминал их дела, описания, что о них люд простой говорит. Эх, зря не ходил на собрания: ведь он их практически не знает, что говорят, о чем радеют. Как этого лиходея поймать, кого заподозрить?

Занимаясь поручением воеводы, Муромец пропустил обеденную трапезу. Добрыня прислал за ним гонца как раз перед ней, упредив, чтобы витязь прибыл без доспеха. А ведь день клонился к закату, Василиса заждалась, небось, волнуется.

Витязь шагал по пустеющим улицам и на перекрёстке едва не угодил под колеса телеги, которую не заметил. Возница успел остановиться, пропуская зазевавшегося путника.

«Кого же заподозрить? — вертелся один вопрос в его мыслях. — Зачем лиходею это могло понадобиться?»

Муромец понимал: если разгадать замысел лиходея, то легче будет найти и его самого — не бывает дел без цели. Никто зря рисковать головой не будет. Какую-то цель лиходей хотел выгадать! Знать бы какую — тогда она и на лиходея укажет.

Неожиданная догадка заставила его остановиться прямо посреди улицы. Мужичок на телеге что-то начал кричать, но Илья не слышал его.

«Путята! Всё сходится: княжна упомянула о его желании выдать её замуж за Добрыню, которого, несомненно, завтра изберут наместником. Власти захотел через Забаву!»

На душе немного отлегло: решение облегчалось, но не делало саму задачу менее сложной. Путята обязательно должен быть на совете, но если он лиходей, то нельзя допустить, чтобы его план сработал. А огульно кидать обвинения Муромцу никто не позволит, не по чину простому воину, хоть и прославленному. Следовательно, необходимо добыть доказательства его вины. Появившийся в голове витязя план ещё следовало обдумать, но завтрашний день уже начинал складываться нужным образом.

День клонился к закату, и солнце кидало последние лучи на позолоченные крыши домов, ослепляя бликами. Как бы Илье ни хотелось идти домой, на кону стояла жизнь не просто друга, а боевого брата, и время играло против него.

А начинать нужно было с того, что требовалось узнать, что делается в городе. Таким кладезем сплетен в Златограде всегда был корчмарь Сбыня. Этот матёрый торгаш не только держал корчму на въезде в город, но и покупал и продавал слухи и пересказы о том, что происходит в мире. Правда, и стоило это у него очень дорого, но экономить на дружбе Илья не привык: всё-таки они с Добрыней не один пуд соли съели в походах. Уверенным шагом витязь направился прямо по главной улице к крепостной стене, где рядом с причалом и складами располагалось нужное ему заведение. Окраина града была не самым лучшим местом, населённым рабочим людом, совсем не зажиточным и скрывавшим лихих разбойников, которые могли легко подкараулить в тёмном переулке. Илья пожалел, что оставил доспех дома: получить нож в бок или бесславно погибнуть в яме — не самый удачный исход для богатыря. Но поимка лиходея его заботила куда больше, чем собственная безопасность, ведь от этого зависела жизнь будущего наместника, а значит, и всего Златограда. Он, как хранитель престола, обязан был обеспечить сохранность власти. Утешало одно: мало найдётся смельчаков, готовых напасть на него.

Возможно, витязь был и прав, убеждая себя в этом, но пара звериных глаз, скрываясь в темноте переулков и провожая на всём пути до самой корчмы, следила за каждым его шагом.