Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 2–1. Корчмарь

Добравшись до харчевни, расположенной правее главных ворот, напоминавших в нынешнее время огромный муравейник, живущий по своим правилам, витязь некоторое время постоял перед входом, разглядывая изменения, произошедшие с заведением с того последнего момента, когда он наведывался сюда. Илье не было необходимости посещать этот район города — здесь чаще бывал его друг Алёша Попович, поэтому Муромца поразило, как сильно харчевня разрослась. Над каменным первым этажом, объединённым с соседним домом, появилась деревянная надстройка с добротной крышей. Видимо, у Сбыни дела шли неплохо, что для Ильи могло быть хорошим знаком. Значит, витязю сопутствует удача и он сможет получить то, за чем пришёл.

Внутри, как всегда, полно было народу: кто-то отдыхал после работы, а кто-то готовился туда идти. Порой люди не успевали добраться до дома в перерывах между работами и ночевали прямо за столом. Встретить здесь спящего было обыденным делом, и не потому что это какой-то пропойца — просто у людей не хватало ни сил, ни времени, чтобы добраться до своей постели, и они коротали ночь здесь, встречаясь с родными только в конце девятидневной недели. Зал был достаточно большой и занимал весь первый этаж. Вдоль длинной стены находились зашторенные укромные уголки, а в середине на второй этаж вела винтовая лестница. У дальней стены зала, за отдельным прилавком, стоял сам хозяин. Он пристально наблюдал, как молодые мальчишки, ловко шныряя между столами, принимали заказы посетителей, подмечая каждую мелочь и недочёты в их работе. Делал корчмарь это скорее не для того, чтобы научить, как правильно обслуживать посетителей, а чтобы вычесть потом из оплаты. Сбыня был одних лет с Муромцем, но, несмотря на огромную силу в его теле, уже имел округлый живот. Светлые волосы, заплетённые спереди в две косы на манер народа чудь, сзади были затянуты в гриву. Окладистая, подстриженная борода имела две пряди, украшенные бусами, стягивающими их снизу. Взгляд скорее был оценивающим. Он стоял, схватившись за края красного жилета, надетого поверх чистой белоснежной рубахи.

Илья направился прямиком к хозяину, попутно вглядываясь в лица посетителей. Грузчики, сторожа, плотники — все, кто работал руками и ногами, не обходили это заведение стороной, получая вполне сносное питание за малые деньги.

— Здравствуй, Сбыня! Смотрю, дело процветает у тебя: пристройку справил, жилую кровлю приделал — прямо не узнать корчму, — Илья по обыкновению обменялся рукопожатием с корчмарём.

— И тебе не хворать, Илья, давненько сюда не заглядывал — с тех пор как женился на Василисе! Да какое там… еле свожу концы с концами, да и пристройка не от хорошей жизни понадобилась, вот выживаю помаленьку, всё же для людей. Пришлось ночлежку им построить, а то многие здесь, внизу спят, посетителей смущают, — с лукавым прищуром отшутился хозяин. — Ты покормиться зашёл али дело у тебя?

— Дело у меня к тебе, Сбыня, но если предложишь чего поесть — не откажусь. А то мотаюсь по делам с утра, даже маковой росинки во рту не было.

— Ох, не бережёшь ты себя, Илья, всё в делах. А я-то, грешным делом, подумал, что жена твоя захворала, раз не кормит тебя, или поссорились, — делано вздохнул корчмарь, жестом подзывая мальчишку. — Садись за стол, сейчас всё сделаю. О княжеских делах надо, конечно, думать, но и о животе забывать нельзя!

— Знаю, знаю! В здоровом теле — здоровый дух. Василиса здорова, да ждёт, конечно, меня с ужином. Вот, как видишь, не могу пока домой добраться, — отмахнулся от любезностей корчмаря витязь и проследовал за мальчишкой.

Муромца усадили в укромном закутке, отделённом от общего помещения серой груботканой занавеской, носившей на себе следы давнишних пиршеств. Через щёлку витязь мог видеть всё происходящее в корчме.

Вскоре на столе появилось мясо, пареные овощи и большой кувшин со сбитнем, а затем к Илье присоединился и сам хозяин заведения. Глядя на изысканность еды, витязь усомнился в том, что так же кормят и остальных посетителей.

Из зала донёсся одинокий голос. Кто-то затянул песню, сопровождая заунывное пение ударом кружки о стол и топотом ног. Это старая рабочая песня о безнадёжной судьбе и выдуманном мире — люди верили, что попадут в него после смерти. Муромец часто слышал, как её напевали на пристани и складах.

Эту песню знали все, и вскоре к певцу присоединился многоголосый хор: сначала вразнобой, а потом — дружно.

Обречённо мы идём,

На работу день за днём.

Если веру потеряем,

Мы работать перестанем.

Только нету той страны,

А работать мы должны.

Чтобы силы брать оттуда,

Выдумали себе чудо.

Ну а если мы умрём,

Верим мы, что попадём

В мир, где можно не трудиться,

Танцевать и веселиться.

Но покуда мы живём,

На работу всё идём.

Витязь и корчмарь не решались начать разговор под это пение, оценивающе рассматривая друг друга. Когда голоса затихли, корчмарь первым нарушил молчание.

— Мяско сегодня очень удалось. Парное телячье, м-м-м… — Сбыня покачал головой, пристально смотря на Илью. Он расхваливал блюда скорее по привычке, не мешая гостю поглощать предложенную снедь. По прищуру его глаз было видно, что в уме он уже прикидывал, сколько сможет заработать со столь редкого посетителя.

— Сбыня, а ты не слышал, что в граде нынче странного делается со дня пропажи князя? — закончив трапезу, как бы невзначай спросил Илья, ставя кружку с недопитым сбитнем на стол.

— Так всякое было, всего и не упомнишь. Но если нужно, я могу за звонкую монету и освежить память. Илья, ты же знаешь: сведения дорого обходятся — тому дай, этому… Одни расходы, а выгоды с них на гроши, — хозяин был мастером своего дела.

Муромец, молча достав из сумы золотой, пододвинул его корчмарю. Монета мгновенно исчезла в бездонных складках одежды Сбыни.

— Тут давеча на ушко шепнули, что Косому на склад двадцать бочек вина южного привезли.

— И что с того? — безразлично уточнил Муромец, требуя продолжения рассказа.

— Так ведь неурожай винограда в южных землях в прошлом году, мор побил лозу, торговать нечем стало, не везут нынче вино из южных земель.

— А откуда тогда вино?

— Вот и я о чём! Сунулся я к Косому: «Продай мне пару бочек», думаю, запас сделаю. Тройную цену давал, а он ни в какую.

— Согласен, не похоже это на Косого. Он за такой барыш родную мать продаст, не то что вино. Надобно проверить. Спасибо за угощение, Сбыня! — Илья уже поднялся, чтобы уйти, но корчмарь, схватив его за рукав, удержал.

— Погодь, Илья, ещё есть, — Сбыня лукаво прищурился, — но эти сведения втрое дороже будут.

Цена была явно завышена. Даже за бочки Косого Илья дал вдвое дороже, а сейчас корчмарь ломил запредельную сумму. Но делать было нечего: торга в этом деле не бывает. Илья стопкой положил на стол три золотых, которые так же быстро, как и первая монета, исчезли в глубоких складках.

— Через пару дней после того как князь наш исчез, будь он здраве, заходили сюда двое.

— Кто такие? Ты смотри, корчмарь: цену запросил огромную. Сведения того стоить должны, иначе взыщу сполна, уж не обессудь.

— Берендей с мужичком здесь беседовали.

— Ты давай не томи, всё выкладывай. Ну, Берендей — и что?! Колдун лесной, оборотень, мне это ведомо. У нас с Лесным царством мир. Леший своё слово держит, не лезет в дела Златограда, да и мы не нарушаем его покой, — брови Муромца сошлись, что не предвещало ничего хорошего собеседнику.

— Ты не сердись, Илья, я порядком говорю. Они не просто разговор вели: мужичок суму полную золота передал, уж звук золотых я знаю, а Берендей склянку взамен отдал.

Илья не вытерпел и, схватив за грудки Сбыню, прошипел:

— Ты мне почто тут байки городские травишь?! Мне ни к чему семейные дела горожан. Мало ли приворот это какой!

— А не велика цена-то за приворот?! — хозяин корчмы перехватил руку Ильи. Корчмарь тоже силен был, надо отдать должное, но не чета Илье.

Устраивать здесь бой витязь не был намерен, поэтому ослабил хватку.

— Ну, смотри у меня! По делу говори! — пригрозил он корчмарю пальцем.

— А я и говорю. Мужик-то Архип был.

— Кто такой Архип? Не знаю такого.

— Архип — денщик Путяты.

Как ни старался скрыть своё волнение Илья, по ухмылке корчмаря было видно, что на лице витязя отразились все мысли, пронёсшиеся в голове, что не прошло незаметно для взора Сбыни.

— Путяты, говоришь? А с чего ты решил, что мне дела Путяты интересны?

Корчмарь, выдержав паузу и хитро прищурившись на свой манер, выпалил то, от чего у витязя перехватило дыхание.

— Так люди говорят: ты дочку Путяты, Забаву, бесчестию предал.

— Да ты чего мелешь-то, дурь всякую?! — лицо Ильи налилось багровым цветом.

— Так и я говорю, оболгали люди, не может Илья опуститься до подобного, но, знаешь, языки всем не завяжешь, — нарочито осуждающе произнёс Сбыня, однако лицо корчмаря выражало высшую степень удовольствия. Да, он знал, что попал в самую точку и не прогадал. Багровое лицо Ильи было красноречивее любых слов, такое ни за какие деньги не купишь, а вот продать можно было, и дорого.

— Благодарствую, накормил ты меня, корчмарь, досыта, — Илья, встав и с раздражением бросив полотенце на стол, скорым шагом направился к выходу. Тут Сбыня не выдержал и расхохотался.

Его раскатистый хохот сопровождал витязя до самого выхода. Вдоволь насмеявшись, Сбыня, потерев ладонь об ладонь, вернулся к своим делам.

На улице уже стемнело. Лучи заката не могли пробиться сквозь крону Карколиста, раскинувшего свои ветви над всем городом, создавая тень. В полуденный зной она спасала от жары, но и темнело в городе раньше, чем в других местах.

Муромец задумчиво задержался возле входа корчмы, раздираемый сомнениями. С одной стороны, склады Косого, безусловно, нужно было проверить. Но идти одному без доспеха, как лиходей, было опасно. С другой стороны, бежать за дружиной в ночь… а если вдруг это всё окажется пустым наветом, тогда позора не оберёшься. Оставлять же до утра без проверки было нельзя — не известно, чем обернётся промедление. Завтра совет бояр, будет не до того. Нужно сорвать планы лиходея, если это всё — один круг лиха.

Мысли в голове Муромца меняли одна другую со скоростью боевого скакуна. Приняв решение, витязь повернул в сторону складов, не замечая тень, выскользнувшую из тёмного закутка и шедшую вслед за ним. Она скользила на почтительном расстоянии, не нападая и не отставая, двигаясь скрытно от посторонних взглядов. Жёлтые глаза с большими чёрными зрачками пристально следили за каждым движением витязя, вплоть до самых складов Косого. Только узнав о его намерениях, тень решила действовать.