Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 3–2. Испорченный праздник

Празднование смены княжеской стражи — гридней — знаменательное событие для всего города. По какому случаю Морской царь сделал такой подарок, уже никто и не помнит, но договор строго соблюдается: каждые девять дней, по окончании недели, в Златограде начинается настоящий праздник.

Вот и теперь Муромец заметил, как из терема вышла вереница воинов, сопровождаемая восторженной толпой. Они направлялись в сторону главных ворот у пристани. Витязь отступил, пропуская гридней. Те, ростом на три головы выше Муромца, казались великанами. Воины, похожие как близнецы, проходили мимо, чеканя шаг по каменной мостовой. Начищенные доспехи, покрытые резным узором с позолотой, сверкали на солнце; копья, которые едва подняли бы двое обычных мужчин, застыли в воздухе, удерживаемые одной рукой. Во главе шёл десятник с красным гребнем на шлеме. У главных ворот города их ожидали остальные братья во главе с Черномором, дядькой Морского царя. Встретившись, они обойдут град вдоль стен, а затем новый десяток зайдёт в терем — остальные же, сев на чудо-юдо кита, отправятся домой.

Чудо-юдо кит — это огромное животное, плавающее по воздуху, как в море. Наравне с летучими кораблями исполины обеспечивали перевозки людей и товаров в Златоград. Илья не раз путешествовал на них. Это незабываемое ощущение — сидеть на спине живого гиганта, летящего среди облаков.

Построенный на парящей скале, город был высоко вознесён над землёй, что делало его неприступной крепостью. Однако такая высота превращала доставку грузов в непростую задачу. Торговать же с Златоградом желали все земли, ведь Вечнодуб приносил жёлуди из чистого золота, что делало город не только сказочно богатым, но и желанной добычей.

Дождавшись, когда гридни пройдут, Илья поспешил в терем, оставленный без защиты, пусть и на короткое время. Внешний враг был не страшен, но для внутреннего наступил самый подходящий момент. Главный вход находился прямо за лобным местом; подходя к нему, Илья услышал сладкий перезвон гуслей и знакомый каждому горожанину завораживающий голос. Это Садко пел песню, прославляющую богатырей — особенно Добрыню — во всех деталях расписывая его подвиги: и победу над войском кощеевым, и меч-Кладенец, у Кощея добытый.

Поднимаясь по высокому крыльцу, Муромец услышал истошный крик Забавы. Он уже готов был броситься на выручку, но заметил спешно выскочившего из дверей мужичка. В нём легко угадывался портной — по развевающейся мерной ленте и ножницам на поясе. Бедняга прикрывал ладонью покрасневшую щеку. Да, княжна сегодня снова была не в духе. С облегчением выдохнув, витязь неспешно продолжил подъём, сохраняя силы для возможного боя: от резкого рывка по лестнице вновь заныла рана в ноге.

Внутри терема кипела обычная жизнь. По случаю избрания наместника должен был состояться званый пир, на который пригласили знатных горожан, поэтому по переходам и палатам сновала деловитая челядь.

Муромец направился прямо к Думным палатам. Переход, как и ожидалось, никто сейчас не охранял. Печать света переливалась солнечными отблесками. За дверями слышался горячий спор — видимо, собрание было в самом разгаре. Затишье, с одной стороны, успокаивало, а с другой — после вчерашнего вечера — заставляло пребывать в постоянном напряжении. Заходить внутрь Илья не собирался, да и пройти в зачарованном золотом доспехе ему не позволила бы Печать света, поэтому он терпеливо дожидался у двери, внимательно рассматривая собравшихся. Выхода наместника ожидали богатые купцы, дворовые люди и просто состоятельные особы. Их спокойствие говорило витязю о том, что горожане совершенно не подозревают о нависшей опасности. Защитить терем сейчас могли только двое: Илья да Добрыня, пока Алёша с дружиной обыскивал склады.

Громкое ликование, донёсшееся из палат, оповестило об избрании наместника. Ожидающие в переходе люди приободрились, поправляя одежду, и вскоре из распахнувшихся врат показалась вереница бояр.

Во главе шествовал Добрыня. Он был облачён в доспех, но меч при нём был обычный: его знаменитый Кладенец, как и полагается, висел в Гостевых палатах — в руки он никому, кроме хозяина, не давался. Справа от наместника семенил Путята в красном, расшитом золотом кафтане и высокой горностаевой шапке. Слева же грациозно, словно кошка, вышагивала Забава в неизменном платье по моде Морского царства. Она увлечённо смотрела в чудо-зеркальце, изредка чему-то улыбаясь.

Это диво тоже завезли из морской державы. Там оно для дела приспособлено: жители глубин говорить не могут, вот и пишут друг другу, а здесь оно служило вроде шутейки. Все дети бояр и купцов такими обзавелись: пишут друг другу целыми днями, отчего даже из дому выходить перестали. Не встретишь их теперь на пирах да гуляньях — сидят бобылями, себя не показывают и других не видят. Позади этой троицы чинно шествовали остальные бояре.

Илья, стоявший посреди перехода прямо на пути вереницы, хотел было подойти и предупредить Добрыню об опасности, но в этот миг с шумом, звеня доспехами и обнажёнными мечами, ввалилась дружина во главе с Алёшей Поповичем.

От вида грозных воинов и блеска оружия особо впечатлительные девицы рухнули в обморок. Забава застыла с открытым ртом, выронив зеркальце, которое тут же вдребезги разбилось о каменный пол. Путята, отстав от Добрыни, спрятался за его спину и лишь боязливо выглядывал оттуда, придерживая руками головной убор, который так и норовил свалиться. Люди стали тревожно перешёптываться, да так громко, что казалось, в переходе зашипели все змеи Златограда.

— Илья, что здесь происходит? — Голос Добрыни был совершенно спокоен — он верил другу, — но звучал напряжённо.

— Волколаки в городе! — Девицы, только что пришедшие в себя, снова ахнули, а некоторые опять рухнули на пол.

— Если в городе, почему вы здесь? — Теперь в голосе Добрыни слышалось раздражение.

— Мы их не нашли, Добрыня. Решили, что на терем они нападут, вот я и привёл дружину на выручку.

— Их здесь нет, как видишь, Илья. Отпусти воинов, и приходи с Алёшей. Есть важные дела, обсудить надо.

Воины, осознав нелепость своего появления, поспешили скрыться из терема так же быстро, как и вошли. После этих событий жизнь в тереме пошла своим чередом. Забава, расстроенная потерей зеркальца, вымещала свой гнев на челяди.

Витязи, как в старые добрые времена, собрались на совет в Гостевых палатах. Илья решил до срока не говорить о Берендее, убоявшись пускать слух бездоказательно и помня свой сегодняшний промах. Добрыня-то его простит, а вот Путята зло держать будет. Как бы ему Забава боком не вышла — сидит, коршуном смотрит!

— Ох, устроил ты, Илья, переполох сегодня, — Добрыня был в приподнятом настроении, видимо, происшествие его позабавило.

— Да уж, сам не ожидал, что всё так выйдет, — Муромец выглядел смущённым. — Только не до шуток нам было: вчера корчмарь Сбыня рассказал, что на склад Косого товар странный завезли. Я и решил проверить, правду ли он говорит.

— А чего по-приказному не поступил? Порядок-то знаешь! Полез как тать, напролом, ночью… — Добрыня укоризненно покачал головой.

— По-тихому хотел: вдруг пустое? А там волколаки напали, насилу живым выбрался. Подрали меня знатно, хорошо Василиса с того света вытащила. Не успел я оружие забрать — оттеснили меня. Алёшу с утра туда послал, а сам в терем поспешил, он ведь без защиты остался. Добрыня, ты богатырь сильный, а на бояр Златоградских надёжи нет. С тобой что случись — от них помощи не будет. Видал, как они все попрятались, словно раки? И это от дружины родной! А если бы волколаки и впрямь напали?

— А ты, Алёша, говори: что видел?

— Да что говорить… Прибыли мы по-скорому, как смогли, да только пускать нас не хотели. Пояснили мы кому следует, что на службе находимся и дозволения их нам не требуется. Досмотр учинили, только на складе уже погром был. А ещё кострище на поляне нашли — там ящики да бочки пожгли. Видимо, те самые и были, потому как на складе их не оказалось. Не найдя волколаков, как Илья мне приказал, в терем на защиту с дружиной явился. Мы опоздать боялись, вот и поспешали.

— Ошиблись мы, выходит. Затаились они в городе. Видать, иное замыслили, нам неведомое, — говоря это, Илья был не на шутку обеспокоен последними событиями.

— Тогда вот что сделаем: ты, Алёша, город обыщи и гнездо их найди. А ты, Илья, в Чернолесье поезжай, как давеча сговаривались, лиходея найди да узнай, что у капища творится. Думаю, одного поля ягоды дела эти, ждут волколаки сигнала условного. Не время им пока выходить из тени. А ехать тебе, Илья, срочно надо — нельзя нам в неведении быть. Ну а мне самое дурное досталось — наветы читать. Накопилось их за месяц, разрешить необходимо срочно. — Добрыня хлопнул ладонью по подлокотнику, завершая встречу.

Василиса ждала мужа дома. Тревога в её глазах была красноречивее слов: Илья понял, что она уже знает о предстоящей разлуке. Она не упрекала его, но витязю всё равно было тяжко от этого взгляда. С каждой поездкой, с каждым заданием он тяжелее переносил расставания. В его душе росло гнетущее чувство, будто он предаёт свою жену.

Сума уже была собрана. Илья не стал её открывать — он и так знал, что там нет ничего лишнего, но и лишений в пути он не испытает: невпервой Василисе собирать его в путь.

— Илья, к Насте, дочери Микулы, зайди. Дело у неё к тебе есть.

Обняв жену и присев на дорожку, Муромец более не проронил ни слова. Он поднялся и вышел на улицу.

Дом Настасьи Микулишны стоял неподалёку от площади. Празднества там уже затихали, но торг всё ещё шёл бойко: зазывалы задорно предлагали товар, а покупатели до хрипоты спорили о цене.

Настя уже была дома. Встретив Илью как старого боевого друга, она не стала попусту тратить время на любезности и сразу перешла к делу.

— Знаю, в Чернолесье едешь, значит, в Селянино заночуешь. Хочу послание отцу передать да денег ему собрала — на развитие села и неимущим. С тобой хочу отправить, больше никому доверить не могу. — Девушка передала Муромцу тяжёлую суму с золотыми монетами, в которую был вложен свиток с посланием.

— Спасибо за доверие, конечно. Только в толк взять не могу: откуда все знают про поездку?

— Ха-ха, этого уж я тебе не скажу, — улыбнулась Настасья.

Илья не стал более нигде задерживаться. Молва бежала впереди него, а опоздать на пристань он не мог. Конечно, без витязя чудо-юдо кита бы не отпустили, но и задерживать отправление Муромец не желал. Пришлось бы заставить ждать множество людей, собравшихся в путь, отчего молва побежала бы ещё быстрее — уже недобрая.

Проходя мимо нищего, витязь не заметил, как тот, бочком скрывшись в переулке, стрелой помчался в сторону пристани.