Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 16-1. Силы небесные

Косой стоял на корме своего судна, всматриваясь в даль и разглядывая приближающихся златоградцев.

— Косой, у них киты! — запаниковали рядом стоящие разбойники.

— Чего испугались?! Китов не видели?

— Сколько их?! — крикнул главарь разбойнику на носу.

— Три кита, а сверху ещё десять кораблей, — доложил смотрящий.

«Где же они столько всего набрали?» — выругался про себя Косой, а вслух приказал: — Передай всем: атакуем сначала верхние корабли, охраняющие китов, а чудо-юд пока не трогаем. Затем по моему сигналу уничтожаем надстройки управления и захватываем животных!

— Сделаем!

Муромец и Добрыня выбрали себе судно, на котором прилетел посланник из Година. Несмотря на то что оно было небольшим и не годилось для ведения боя, судно оказалось очень быстроходным — его можно было использовать для быстрого перемещения во время сражения.

— Труби к бою! — отдал приказ Муромец, заметив суда приближающихся разбойников.

По сигналу рога, который подхватили на всех палубах, киты разлетелись подальше друг от друга, на расстояние выстрела стреломёта. Корабли же, напротив, выровняли ряд и сблизились, чтобы не позволить противнику напасть, не давая вклиниться в строй.

Строй разбойников приближался, набирая высоту. Внизу осталось только семь самых больших кораблей, летевших прямо на китов, а полтора десятка пытались поравняться с кораблями златоградцев.

Витязи, приказав подняться выше, наблюдали за картиной боя сверху. Корабли златоградцев, оснащённые новыми стреломётами, которые к тому же оказались весьма дальнобойными, первыми выстрелили по кораблям противника, достигнув расстояния выстрела. Не обученные слаженному бою, горожане стреляли разрозненно, поэтому большого результата их залп не дал, однако три корабля разбойников замедлили ход: всё-таки несколько гарпунов порвали им паруса. Разбойники, испугавшись захвата прорвавшимися кораблями златоградцев, поспешили спуститься ниже и укрыться за своими большими судами в надежде быстро устранить неисправность и продолжить бой. Тут Муромец заметил, как средний кит начал набирать высоту.

— Добрыня, смотри, что Настасья творит! — привлёк он внимание наместника.

— Ох, бедовая девка, вечно на удачу надеется! Ну зачем же так рисковать?! — в сердцах выкрикнул Добрыня. — Видимо, она решила проскочить в брешь.

Кит Настасьи взмыл вверх, стараясь точно попасть в разрыв между судами разбойников, образовавшийся от первого залпа.

— Сомкнуть строй, живо! — заорал Косой, заметив рвущегося в брешь кита.

Но было поздно. Златоградцы, поравнявшись с верхним строем, выпустили с обоих боков кита гарпуны с привязанными к ним тросами. Пять стрел с каждой стороны точно ударили в борта двух судов, крепко засев в дереве. Затрещали вороты, выбирая канаты, притягивая захваченные корабли ближе. На палубах противника началось оживление — разбойники готовились встречать златоградцев врукопашную.

— Тяните, живее! Крепите! — Настасья, стоявшая в командной надстройке, теперь бежала по спине кита, раздавая приказания на подготовку к бою. Но хорошо обученные её сотники всё делали правильно, упредив своего тысяцкого и подготовив войско к захвату заранее. Самые крепкие воительницы стояли в первых рядах, укрываясь за постройками от стрел, держа наготове трапы с крючьями, а лучники златоградцев в это время поливали градом стрел обездвиженные суда неприятеля, прореживая ряды разбойников, пытавшихся срезать тросы, чтобы освободиться из плена.

Не дожидаясь, пока корабли будут надёжно закреплены, кит снизился, уходя от обстрела с вражеских бортов, огибая нижний ряд. Не до конца притянутые к бокам кита, корабли, увлекаемые вниз, сильно накренились на один борт, сбив столпившихся лиходеев в одну кучу. В начавшейся давке многие разбойники, не удержавшись, полетели вниз. С разгону кит, издав громкий свист, налетел на один из повреждённых кораблей, отставший от общего строя, подминая под своё брюхо. Судно закрутило, и оно кубарем полетело вниз, разбившись от удара о землю.

Наконец, всё было готово к штурму, и воительницы, получив приказ, с яростным криком ринулись в бой.

Добрыня, затаив дыхание, наблюдал за дерзкой выходкой тысяцкого, свесившись с борта, когда они пролетали как раз над её китом. Расчёт Настасьи оказался верным: ей удалось вывести из боя сразу трёх противников одним ударом.

— Молодец, Настасья! Как она их, лихо! — У Муромца от увиденного захватило дух.

Сбыня, шедший слева, оказался не так находчив, как Микулишна. Когда его кит поравнялся с двумя судами разбойников, его лучники выпустили из стреломётов зажигательные стрелы. На захват он не решился, а начавшийся пожар на кораблях противника быстро потушили. Однако из-за повреждённых снастей эти два борта на время вышли из боя. Теперь Сбыне надо было развернуть кита для ещё одного захода на выстрел.

Попович вообще решил уклониться от встречного боя. Чтобы не тратить выстрелы понапрасну, он нырнул под идущие на него корабли, пропустив их над собой, что вызвало неодобрение у витязей.

Основной удар разбойников пришёлся на ряд златоградских судов, которые спешно перезаряжали стреломёты после первого выстрела. Противник оказался более опытным и метил по менее всего защищённым крайним кораблям. Судам в центре и справа удалось уклониться, попав в брешь между кораблями противника. Разрядив стреломёты и послав град стрел, они развернулись для нового захода на врага.

Двум крайним слева кораблям златоградцев повезло меньше: лишившись парусов, они теряли ход и превращались в лёгкую добычу для разбойников. Этим и воспользовались четыре вражеских судна— они с двух сторон облепили жертвы, и на палубах завязался бой.

— Добрыня, дела плохи, надо помочь! Кажется, один из них — корабль Забавы! — Муромец угрюмо смотрел на гибнущие суда.

Направив своё быстроходное судно, витязи поравнялись с бортом одного из них и перепрыгнули на палубу. Лиходеи, увлечённые схваткой, не сразу заметили нападение со спины, посчитав мелкое судно безобидным.

Витязи продвигались по захваченной палубе, круша всё на своём пути. Каждый из них стоил если не сотни, то доброго десятка воинов. Узнав в напавших легендарных героев, разбойники почувствовали азарт: они раз за разом наваливались на витязей, не желая упускать такую добычу.

Вся палуба была залита кровью и усыпана телами разбойников и наёмников. Бояре действительно не поскупились, наняв для своих чад самых лучших воинов, которые умело малым числом наносили противнику ощутимый урон. Одного им не хватало: привыкнув действовать в одиночку, они не могли воевать строем, и поэтому их мастерство не могло изменить ход боя.

Муромец, отыскав старшего на судне, сумел собрать вокруг себя строй и оттеснить противника к носу корабля.

— Помогите! Добрыня! — раздался отчаянный крик Забавы.

Обернувшись на голос, Добрыня заметил, как девушка, пытаясь оторваться от преследователей, скрылась в проёме надстройки.

Оставив Муромца, наместник бросился на крик девушки, доносившийся уже изнутри судна. Спустившись, он заметил Забаву: трое здоровых разбойников загнали её в угол и окружили, не давая её выбраться. Укрывшись за ящиками и бочками с припасами, девушка ловко кидала в них всё, что попадало ей под руку, не давая подойти. Напав сзади, Добрыня сразу убил одного, однако оставшиеся двое, услышав вскрик товарища и развернувшись, приняли бой. Сражаясь обычным мечом, хотя Кладенец висел у него за спиной, Добрыня быстро понял, что в тесноте корабля это не самое удобное оружие. Противники же бились более короткими клинками, что давало им преимущество, тесня наместника к наклонному борту, где стоять было невозможно, не то что биться с двумя здоровяками. Однако умение и хорошая броня сделали своё дело. Скрывшись за кучей бочек в тесном проходе, Добрыня ушёл от удара. Поднырнув под руку разбойника, он вонзил меч под край его доспеха, а затем толкнул умирающего на более медлительного напарника, заставив того отшатнуться. Подбежавшая сзади Забава со всей силы ударила нападавшего мечом по голове и спряталась за спиной витязя.

— Всё, уходим, Забава! Нужно успеть добраться до нашего корабля, пока его не захватили разбойники.

— Да, мой спаситель! — томно произнесла девушка, которую, как казалось, смерть вокруг совсем не пугала.

Вопреки ожиданиям, назад Добрыне было прорубаться уже легче. Муромец освободил большую часть палубы, и теперь наёмники добивали остатки противника на носу судна. Заметив уходящего с Забавой Добрыню, он поспешил за ними, передав бой кормчему. Только после отлёта они позволили себе переговорить друг с другом.

— Как дела здесь, Илья?

— Это судно отбили, а вот второе мы потеряли. Разбойники перебили всех и захватили корабль.

— Надо осмотреться, — решил Добрыня и приказал кормчему: — Взлетаем выше!

И, набрав высоту, витязи смогли разглядеть всю картину боя.

Кит Настасьи завяз в бою на одном месте. Отставшие в начале схватки два корабля разбойников добрались до него, и теперь к нему было притянуто четыре вражеских судна, на палубах которых кипела резня.

Сбыня, развернув кита, настиг свои две жертвы и, загарпунив их, принялся уничтожать разбойников. То же самое сделал и Попович. Теперь киты превратились в воздушные острова, вокруг которых шёл бой.

Но картина была совсем не радостной для витязей. Косому удалось выстроить новый порядок из оставшихся девяти кораблей, и ещё два завершали разворот, стремясь присоединиться к ним. В то же время у златоградцев в строю оставалось восемь, не считая корабля витязей. Преимущество было у противника, действовавшего весьма умело.

Косой отдавал приказы для подготовки к новой атаке, когда к нему подбежал один из его помощников с докладом.

— Чего тебе?!

— Мы захватили один из кораблей, что с ним делать?

— Сожгите его! — но тут же подумал и изменил решение. — Хотя нет. Видишь того кита вдалеке, самого дерзкого?

— Да.

— Зажгите и скиньте прямо на голову этого кита. Только разгоните как следует!

— Будет сделано!

Алёша Попович, разбив два корабля неприятеля, разворачивал свою крепость для захода в спину противника. Несмотря на большой размер, чудо-юдо легко управлялось. Существо двигалось за счёт своих плавников, независимо от ветра, что позволяло ему даже зависать на одном месте. Когда кит развернулся боком поперёк строя разбойников, его лучники выстрелили зажигательными стрелами, обездвижив один из кораблей. Вторым залпом удалось разрезать паруса и снасти. Однако бросив обездвиженный корабль врага, Попович приказал проделать то же самое с ещё одним кораблём. Лицо витязя озарила улыбка: теперь они точно смогут изменить исход боя.