Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 21-2. Новый враг

Всеслав, резко повернувшись к пришедшему существу, почтительно поприветствовал его:

— Лесовик! Мы заждались тебя! Самое время покончить со златоградцами!

Лесовик, выпрямившись во весь исполинский рост, громогласно крикнул:

— Жрец предал нас! Мы разорвали соглашение и выступаем на стороне Златограда! Я пришёл узнать, на чьей ты стороне, Всеслав?!

Услышанное заставило всех на холме оцепенеть.

Волколак посмотрел на склон, злобно оскалившись. Его взгляд был прикован к всаднику, быстро поднимавшемуся во главе вереницы воинов со знаменем города. Ещё мгновение — и они будут здесь.

— Я подданный Лесного царства и всегда был и буду на его стороне! — Сказав это, он почтительно поклонился сыну лесного царя.

— Хорошо, — согласился Лесовик, вонзив древко знамени рядом со стягом Полоцка.

В это время на холм вихрем влетели всадники, разметав бросившихся наперерез охранников князя. Попович, мчавшийся впереди, выхватил меч и уже намеревался снести голову князю, но его окрикнул Лесовик.

— Остановитесь! Ни шагу больше! — Его голос на холме прозвучал как гром.

Лошадь Поповича, испугавшись, вздыбилась, опрокинув седока. Ослеплённый яростью Алёша вскочил и бросился на Всеслава. Волколак с надменным оскалом наблюдал за его попыткой.

Пальцы Лесовика, удлинившись, превратились в гибкие корневища. Уйдя под землю и вырвавшись из неё возле Поповича, они, подобно змеям, мгновенно опутали витязя.

— Мы не враги вам, а союзники! Волколаки теперь на вашей стороне!

— Алёша, остановись! Не трогай князя! — крикнула Настасья, быстро поняв, что к чему.

— Опять сбежал от меня! — яростно вскрикнул Попович, справившись с порывом гнева. — Ничего, придёт время, и я поквитаюсь с тобой!

Освободившись от пут, он подбежал к Настасье. Взяв у неё стяг, витязь яростно вонзил древко между двумя уже торчащими из земли.

— Надеемся на вашу помощь! Жрец собрал полчища нежити, сейчас никому мало не покажется! — обратился Попович к Лесовику, обернувшись.

— Мы знаем! Упыри идут из леса — они уничтожают всё живое на своём пути! Наши воины на подходе!

Из чащи, как щупальца, потянулись клочья тумана. Он медленно заполнял поле, опутывая и скрывая замерших воинов — как людей, так и волколаков.

— Остановите битву! — потребовал Алёша, посмотрев на Настасью, а затем метнул злобный взгляд на Всеслава.

Воины и волколаки бросились с холма, выполняя приказ своих воевод.

— Где Кудеяр?! Его нужно схватить! — Попович огляделся, но не увидел главаря разбойников.

Раздавшийся уже вдали звук рога лиходея оповестил разбойников об окончании битвы и отступлении.

Алёша, подобрав два факела, дал условленный сигнал Микуле:

— Давай, Микула, настала твоя пора!

Мгла полностью поглотила последние лучи света, погрузив поле битвы в сумрак.

Селянинович успел до наступления темноты разглядеть стяги, стоявшие рядом на вершине холма. Прибывший следом всадник, оповестивший о союзе с Лесным царством и примкнувшем к нему князе Полоцка, также передал, что Настасья осталась рядом с Поповичем.

— Жива, Настасьюшка! — обрадовался этой вести Микула, облегчённо вздохнув.

В наступившей мгле он заметил мерцание факелов на холме, подающих условленный знак, который знал только Попович.

— Выходим! Волколаки на нашей стороне! Зажигайте факелы! Раздавайте всем колья! — выкрикивал он команды, которые по цепочке повторялись дальше.

Спешно селяне покидали своё укрытие, нагруженные вязанками кольев и факелов, на ходу раздавая их воинам. Люди ничего не понимали, однако все ощущали стремительные изменения, происходящие на поле боя, причём не в лучшую сторону. Радовало лишь то, что волколаки прекратили бой до наступления сумрака: против видящих в темноте зверей люди были бы беспомощны.

Пробегая мимо зверолюда, Микула заметил протянутую к нему когтистую лапу. Он остановился и посмотрел в жёлтые глаза оборотня. В них не было ненависти, как не было и мольбы. Зверь чуял надвигавшуюся угрозу и просто хотел выжить. Селянинович, одобрительно кивнув, протянул ему осиновый кол. Факелы волколакам были без надобности. Оборотень в ответ благодарно склонил голову.

В тишине, наступившей после прекратившегося сражения, по всему полю стали слышны стоны. Люди проходили мимо, перешагивая через раненых: у них не было возможности оказать помощь прямо сейчас. Они пытались словами успокоить и подбодрить страждущих.

Река огня от зажжённых факелов и щупальца тумана быстро продвигались навстречу друг другу. Встретившись, они продолжили свой бег не останавливаясь, пока каждый поток не достиг противоположного края.

Люди и оборотни замерли в ожидании. Наступила тишина. Даже мольбы о помощи затихли: их либо заглушил туман, либо сами раненые пытались сдерживаться, почуяв опасность.

Микула, раздав весь свой заготовленный запас факелов и кольев, остановился, держа в правой руке кол, а в левой — факел, освещая небольшое пространство возле себя. Рядом со всех сторон его окружали воины, еле различимые в пелене тумана.

— Мама?! — услышал Селянинович голос молодого воина, стоявшего неподалёку. — Ты же пропала? Как я рад, что ты нашлась!

— Что ты, Ростислав, сынок. Я была здесь, — ответил ему безрадостный однообразный голос женщины.

Бросив взгляд в сторону говорившего, Микула замер, но потом, спохватившись, крикнул ему:

— Не верь ей! Это нежить! Они среди нас!

Но было поздно. Женщина-нежить, метнувшись к юноше, одним движением разорвала ему горло, направив своё окровавленное лицо на Селяниновича, и прошелестела:

— Вы все умрёте!

Её слова были подхвачены десятками и сотнями упырей, скрывавшихся в тумане.

То тут, то там стали возникать стремительные росчерки в тумане, оповещавшие об удачной охоте. Послышались вскрики и хлюпающие звуки. Но появлялись и огненные всполохи от распадающихся тел мертвецов, проткнутых осиновым оружием. Заметив движение тумана, Микула резким броском вонзил в стремительного врага остриё. Раздался пронзительный крик, и огненный вихрь осыпал его яркими искрами, оставшимися от сгоревшего тела нежити.

Кинувшись на новый всполох, витязь заметил волколака, смотревшего на него жёлтыми глазами. Коротко кивнув, Микула начал высматривать другую нежить, но его снова осыпал сноп искр. Обернувшись, он увидел знакомого волколака, только что пронзившего своего двойника. Страшная догадка, ударившая как обухом, ошарашила селянина.

— Все в круг! Вставайте в круг! Туман создаёт морок! — закричал Селянинович, хватая воинов и ставя их плечом к плечу.

Туман отдёргивал своё липкое тело от пламени факелов, брошенных перед собой людьми. Повсеместно стали появляться огненные линии, внутри которых прятались живые: и люди, и волколаки.

На рубеже огня и тумана начали скапливаться тени. Нежить шипела и выкрикивала чьи-то имена. Но люди, справившись с мороком, теперь твёрдо стояли, ощерившись оружием.

Вскоре зов прекратился. Микула внимательно наблюдал за появившимися всполохами в тумане. Нежить что-то задумала.

И тут из тумана стали выпадать мёртвые тела. Они падали прямо на факелы, гася пламя. Стоявшие в круге воины с ужасом наблюдали, как в образовавшиеся прорехи потянулись, словно черви, клочья тумана.

— Они сейчас прорвутся! Мы все погибнем! — завопил один из воинов.

— Стоять! Всем стоять! Приготовить колья! Сомкнуть строй! — перекрыл его крик Микула, возвращая уверенность людям.

Это подействовало. Люди справились со страхом и стояли, напряжённо всматриваясь в приближающуюся пелену. Нечисть ринулась на них безмолвно. Размытые тени налетали на воинов, пытаясь выдернуть их из круга. Но ратники как один насаживали нежить на колья, освещая всё вокруг мертвенным светом тлеющих останков. Над полем послышались первые крики жертв, но теперь живые были уверены в своей силе и, молча смыкая ряды, продолжали бой.

Ряды быстро таяли, как вдруг в небе, затянутом мглой, раздался пронзительный крик — и два смертоносных вихря ворвались в гущу нежити, превращая врага в снопы искр.

Только когда существа на мгновение замерли, люди смогли разглядеть силуэты двух огромных птиц с длинными шеями. Издав пронзительный клёкот и бросив хищный взор своих огненно-красных глаз на нежить, они снова ринулись на врага, превратившись в два смертельных потока.

Алёша тревожно наблюдал за событиями, которые происходили внизу. Теперь исход сражения зависел только от стойкости и мужества людей. Он сделал для них всё возможное. Нежить, пытавшаяся пробраться к ним, в мгновение ока уничтожалась Лесовиком, который безжалостно разрывал её своими руками-корнями.

— Где же ваше войско?! — нетерпеливо спросил витязь, обратившись к сыну Лешего.

— Уже здесь, — Лесовик указал на границу леса.

Попович увидел, как с треском из-за деревьев вылетели разъярённые кустичи. С рёвом они бросились на упырей, пронзая их заточенными ветками-шипами.

Теперь охотники превратились в добычу. Но как бы ни были быстры кустичи, нежить двигалась быстрее. Упыри ловко уворачивались от их ветвей-лап, успевая выхватывать из строя неосторожных воинов.

Всё изменилось, когда из леса вышли деревья-великаны. Несмотря на то что они были медлительны, их руки-корневища достигали врага по всему полю. Окутывая нежить, они отдавали её на растерзание своим соплеменникам. Люди и волколаки тоже не остались безучастными в этой охоте.

Попович заметил огромный дуб, возвышавшийся среди исполинов, и узнал в нём лесного царя — Лешего. Тот, величественно замерев над полем битвы, наблюдал за исходом сражения.

Разорванный в клочья туман исчез, открыв стоящим на холме всю сложившуюся картину.

Сквозь сплошную мглу пробились первые лучи света. Опаляя попадавших под них упырей и превращая их в мечущиеся факелы, лучи становились всё шире, пока не хлынули сплошным потоком. Всё поле, вспыхнув на мгновение, разом погасло.

— Вот и всё! Победа! — выдохнул Попович, оповещая об окончании сражения.

Землю оросил начавшийся дождь, избавляя небо от остатков тучи, которая висела разорванными лохмотьями. Всеслав незаметно открыл проход и покинул холм.

Витязь смотрел, как с поля в чащу уходят лесные воины. Люди начали отыскивать раненых и стаскивать убитых. Волколаки держались особняком, занимаясь только своими соплеменниками, однако на это уже никто не обращал внимания. Поповича отвлекла Настасья, подошедшая сзади и дёрнувшая его за рукав.

— Алёша, смотри!

Тревога в её голосе заставила витязя резко обернуться в сторону, куда она показывала. Их взору предстал Муромец, вышедший из чащи. Он шёл прямо к ним, поднимаясь по холму и ведя под уздцы двух лошадей. От всей этой процессии веяло скорбью.