Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 21-1. Морок

Витязи с небольшим отрядом в десять ратников мчались настолько долго после того, как скрытно отошли от основного войска на пути из Година, что солнце уже давно миновало полудень. Вооружённые самым лучшим из того, что обнаружили в оружейной, они прорывались чащобой Чернолесья к своей цели — древнему заброшенному капищу. Уверенные в своей силе, воины совсем не беспокоились о скрытности, но врага нигде не было видно.

— Как-то гладко всё идёт, ты не находишь, Добрыня? — спросил Муромец, которого настораживала пустота, царившая в лесной глуши.

— А тебе надо, чтобы у самого порога привечали? Пока гладко — да и ладно, — невозмутимо ответил Добрыня. — Нам поспешать нужно, а потому радоваться должны, что путь свободен!

— И то правда, только как бы плакать потом не пришлось от радости такой. Коли путь свободен, значит, ожидают. Тёплую встречу готовят.

— А когда это нас холодно встречали?

— И то верно, — согласился Муромец.

Взглянув на небо, Добрыня заметил наползающую мглу, затмевавшую дневной свет.

— Что же это, ненастье собирается? Странная туча — летит очень низко, — удивился наместник.

Илья, протянув латную перчатку к небу, насторожился:

— Колдовская она! Никак Жрец чудит. И догадываюсь, зачем — упырей подзывает. Надо бы к бою приготовиться. Не ровен час, нарвёмся на них.

Витязь жестом приказал воинам держаться настороже и смотреть в оба.

Лес окутал сумрак. Поднявшийся туман скрыл деревья, и теперь ничего не было видно дальше десятка шагов. Отряд продвигался, ведомый Муромцем, который определял направление по свечению латной перчатки.

Из чащи послышался шёпот, который становился всё сильнее и отчётливее по мере приближения. Среди деревьев появились всполохи, заставляя туман закручиваться кольцами.

— А вот и встречающие пожаловали, — тревожно буркнул Илья. Он достал факел из седельной сумки и зажёг его, держа на вытянутой в сторону руке. То же проделали и другие ратники.

Туман сгущался, делая путь едва различимым. Всадникам пришлось придержать лошадей, чтобы ненароком не налететь на дерево или угодить в яму.

Пронзительный крик заставил всадников остановиться и осмотреться.

— Кто кричал?! — напряжённо спросил Добрыня у ратников.

Мимо них промчалась испуганная лошадь, потерявшая седока.

— Осмотритесь! Кто пропал? — приказал Муромец.

— Радомир исчез! Он за мной ехал, последним! — доложил один из ратников.

— Идём кучно, по четверо! Смотреть в оба! — рявкнул Муромец.

Однако пробираться становилось всё труднее. Липкий туман, касаясь пламени факелов, отдёргивал свои щупальца, но отступать не собирался. Воины чувствовали, что в нём кроется основная угроза.

Два крика и тревожное ржание лошадей послышались сзади. Обернувшись, витязи увидели в последнем ряду побледневшего от страха воина, который судорожно сжимал факел. Двое крайних от него ратников исчезли. Рядом стояли их испуганно фыркающие лошади.

— Что произошло?! — резко спросил Добрыня.

— Т-т-уман! О-о-н сх-ва-ва-а-тил их! — дрожащим голосом пролепетал испуганный воин.

— Не туман хватает людей, — задумчиво произнёс Муромец.

Взяв у Добрыни ещё один факел, он метнул оба перед собой. Туман расступился — перед всадниками возникла серая толпа лысых тварей с заострёнными когтями на длинных пальцах. Зашипев, они отпрянули от пламени и мгновенно скрылись в тумане.

— Упыри! Спешиться! В круг! — закричал Муромец, первым выполняя приказ.

Поручив напуганному воину держать лошадей, ратники быстро образовали круг. Они доставали из сумок и бросали зажжённые факелы как можно дальше от себя, отгоняя нежить за пределы огненной линии.

— Доставайте осиновые колы! — крикнул Илья ратникам.

Ощетинившись оружием, воины приготовились к встрече с врагом. Но в тишине леса неожиданно раздался женский голос.

— Данияр! Данияр! — звала девушка. — Помоги мне! Спаси! Данияр!

— Ждана? Ждана! — воскликнул один из ратников.

— Стоять! Это обман! — витязи попытались удержать ратника.

В дымке тумана появился девичий силуэт, замерший у кромки огня.

— Я здесь, Данияр! Помоги мне! Забери меня!

— Данияр! Она мертва! Не слушай её! — кричал Муромец, пытаясь вразумить юношу.

— Ты мертва! Ты не настоящая! — завопил Данияр — молодой воин, недавно поступивший на службу в Године.

— Не верь им, я настоящая. Я здесь. Забери меня, — прошептала девушка.

Туман расступился, и перед взором воинов предстала голубоглазая красавица с русыми волосами. Она протянула руки к юноше, призывая его подойти.

— Ждана! Живая! — юноша, не удержавшись, бросился к ней.

— Стоять! Назад! — рявкнули витязи, пытаясь остановить обезумевшего парня.

— Данияр, вернись! — за юношей бросился пожилой воин, стоявший рядом, и попытался удержать безумца.

Данияр добежал первым. Схватив девушку за руку, он попытался затянуть её в круг, но та, зашипев, рванула юношу к себе и вгрызлась зубами в его горло. В то же мгновение она выхватила меч из его ножен и проткнула подбежавшего старика. В мгновение ока упырь скрылся в тумане, утащив жертв.

— Нас всех убьют! Спасайтесь! — закричал ратник, державший лошадей.

Он вскочил в седло и попытался направить коня прочь, но животное, встав на дыбы, отказалось подчиниться. Тогда парень вытащил меч и бросился в туман.

— Задержите его! — крикнул Добрыня.

Но было поздно, да и никто больше не решился подходить к краю. Вдали послышался истошный крик, и всё стихло.

— Что делать будем? — озабоченно спросил наместник.

— Если чуда не свершится, будем прорываться! Другого пути у нас нет! — решил Муромец. Добрыня одобрительно кивнул.

Ратники не знали, сколько прошло времени. Туман не рассеивался, а проверять было опасно — витязи не хотели напрасно рисковать людьми. Нужно было принимать решение, когда тишину разорвал пронзительный вопль существ, доносившийся сверху.

В одно мгновение над их головами зависли две огромные птицы. Их облик напугал даже бывалых воинов, кроме Муромца, узнавшего этих созданий.

— Гуси-лебеди!

— Их ведь всех перебили! Откуда они? Вот ещё одна напасть! — с досадой выпалил Добрыня.

— Скорее не напасть, а спасение. То самое чудо, — задумчиво ответил Муромец, а потом громко спросил лебедей: — Ребятки, а до капища доведёте?!

Птицы, крикнув, вихрем взмыли ввысь. В тумане раздался свист рассекаемого воздуха, а затем в густой пелене начали подобно молниям загораться огни, сопровождая каждую вспышку истошным воплем терзаемой нежити. Наступившая тишина оглушила воинов, только резкий свист над головой заставил их пригнуться: двое лебедей снова оказались над ними, громко хлопая огромными крыльями.

— Похоже, можем ехать! Путь чист! Ай, молодцы, гуси-лебеди! — похвалил Муромец.

Вскочив в сёдла, ратники помчались к цели. Туман не рассеивался, но теперь с такими проводниками им не был страшен никакой враг. Изредка лебеди стремительно падали в сторону, и после каждого такого броска вспыхивало пламя и раздавался истошный вопль, возвещавшие о гибели очередной твари. Когда они уже приближались к месту, туман исчез. Лебеди, сделав круг, улетели — их работа была выполнена. Между деревьями показались древние изваяния, вырезанные из стволов. Воины спешились. Поручив одному ратнику приглядеть за лошадьми, они впятером, обнажив мечи, осторожно вышли на просторную поляну, посреди которой чёрным исполином возвышался каменный образ Чернобога. На этот раз Добрыня шёл впереди, крепко сжав Кладенец, озарявший сумрак синим пламенем. Несмотря на царившее запустение, золотой доспех Муромца пылал, указывая на сильную ворожбу.

— Здесь никого нет, — предположил Добрыня. — Что делать будем?

— Подождём. Нам теперь торопиться некуда. — Илья водил рукой, пытаясь определить источник колдовства. Однако перчатка светилась непрерывно, указывая, что они находятся в самом его сердце. Сгустившаяся туча полностью затянула небо, лишив ратников последних лучей света и погрузив всё вокруг в кромешную тьму.

Муромец, с криком открыв глаза, подскочил с постели. Страшное видение древнего капища не отпускало его уже которую ночь. Обтерев холодный пот, он заметил, что Василисы нет дома. Заныли раны. Повязка на бедре была свежей, но требовала замены: за ночь она успела пропитаться кровью, стекавшей тонкими струйками по ноге.

«Косой!» В памяти промелькнула горящая пристань, горы тел горожан, разрушенный Годин, засохший вечнодуб. Резко сжало голову, перед глазами появилась муть. Илья сунул лицо в кадушку. Холодная вода освежила, и боль отступила. Мысли прояснились, а на душе стало спокойнее. Внутри внезапно возникло новое беспокойство.

«Вещий сон! — подумалось витязю. — Добрыня! Нужно его предупредить!»

Осмотревшись, Муромец нашёл свой золотой доспех на месте. Облачившись, он собирался выйти из дома, как столкнулся в дверях с Василисой.

— Уходишь, Илья?! Снова оставляешь меня одну?! — с укором сказала жена, смотря прямо в глаза витязю и требуя немедленного ответа.

Муромец стоял пораженный, глядя на жену. Перед его взором мелькали образы Василисы и сотника в шлеме с маской. Взгляд! Видения сменялись, но глаза оставались те же самые.

— Василиса, это ты?! — вскрикнул витязь, схватив жену за плечи и крепко сжав, боясь, что она сейчас исчезнет.

— Да, это я, Илья! — женщина провела руками по телу супруга, поднимаясь от талии до плеч, а затем, спустившись к его запястьям, обхватила их.

Муромец попытался освободить руки, но она неестественно крепко сжимала их, не давая ему пошевелиться. Образ Василисы начал темнеть, превращаясь в безликую чёрную фигуру под покровом. Тень начала раздваиваться, расходясь в стороны. Теперь их стало двое. Шагнув за спину витязя, они выкрутили ему руки, заломив их назад.

Изба исчезла, и перед глазами снова стояло древнее капище с горящим пламенем у изваяния Чернобога. На фоне огня стоял Жрец в чёрной одежде с серебряным рисунком, отбрасывавшим мертвенно-белые отблески. Из-под покрова на пленников смотрела резная серебряная маска, в глазницах которой горели два красных зрачка. Повернув голову, Илья увидел Добрыню, стоявшего рядом с заломленными руками, удерживаемыми такими же чернецами. Воины, с которыми они пришли сюда, лежали на земле мёртвые, убив друг друга.

— Рад нашей встрече! — низкое многоголосье Жреца заставило содрогнуться витязей. — Давно вас здесь дожидаюсь!

Жрец приблизился к пленникам и поднял оброненный Добрыней Кладенец.

— Кладенец! Теперь всё готово! — в его руках меч запылал красным огнём. — Не буду вас томить, приступим немедленно!

— Дядя…! — знакомый оборвавшийся девичий окрик заставил Муромца встрепенуться. Помотав головой, он попытался отогнать морок, но сердце его больно защемило.