Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 19-1. Замысел

Златоградцы вышли из Година на рассвете, желая как можно раньше добраться до Чернолесья, чтобы занять выгодное место для войска. Впрочем, Илья с Добрыней не надеялись, что смогут застигнуть Жреца врасплох, ожидая от него какого-нибудь коварства. В любом случае, медлить с выступлением войска было нельзя.

Муромец ехал на своём Гнедом, которого Микула вернул витязю чуть ли не силой, пояснив, что забот ему хватает и без коня. К сожалению, на всё войско повозок не хватило, поэтому на телегах везли тяжёлое снаряжение, а люди шли налегке рядом. Все понимали опасность, но воины не должны были выбиться из сил ещё до начала сражения. Раненых оставили в Године на попечении Василисы Микулишны, забрав всех здоровых защитников. В случае нападения разбойников оставшиеся вполне были способны дать отпор — большего от них и не требовалось. К счастью, Кудеяр обнаружил не всех жителей: многим удалось укрыться в тайных убежищах, обустроенных почти в каждом доме. Правда, спастись могло бы и больше людей, но, привыкнув к мирной жизни, они не смогли вовремя распознать угрозу.

В арсенале города нашлось достаточно доспехов и оружия, которыми дооснастили ополчение, доведя основные силы до надлежащего уровня. Но не всем удалось отдохнуть после вчерашнего боя. Особенно досталось девушкам, которым теперь позволили досыпать на телегах. Как ни странно, ни одна из них не попросилась остаться в городе после пережитой битвы.

Из части воинов создали конные разъезды и выслали их вперёд и по сторонам, чтобы вовремя предупредить о нападении и дать время основному войску встретить врага во всеоружии.

В суматохе Муромец совсем забыл найти и поблагодарить сотника, которая подарила ему несколько секунд, спасших жизнь. А сейчас в растянувшейся на тысячи шагов веренице телег и искать её не было смысла— только лошадь загнать зря. При воспоминании о её глазах в душе у Ильи что-то кольнуло. Однако раздумья витязя прервал поравнявшийся с ним Попович.

— Илья, я вот всё думаю: не зря ли меня над войском поставили? Боюсь я по неумению людей загубить.

— Правильно боишься, Алёша! Только страх и сомнения свои при себе держи и никому не показывай. Твой страх породит в душах сомнения, а те, в свою очередь, силу убавят. А биться вполсилы, сам знаешь, никак нельзя — это верная погибель. Вот и выходит, что ты должен быть уверен в своих действиях. Людей погубят твои страх и нерешимость. А вот чтобы быть уверенным — слушай мнения других да сомневающихся приструняй. Но решения сам принимать должен: по ним тебя судить будут. А битвы не бойся, тут главное — правильно людей расставить да объяснить им, что от них требуется.

— Тогда научи, как войско поставить! — оживился Попович.

— А здесь немудрено, Алёша, — начал Муромец. — Дружину поставь лицом к врагу спереди, прикрыв щитами. За ними ополчение, пусть подпирают. Помнишь, как на пристани было?

— Да, помню. А боярские сотни куда? Они же в общий строй не встанут, — уточнил Попович, искоса посматривая на отдельно едущих наёмников во главе со своими знатными сотниками.

— А им и не нужно в общий-то. Наёмники не могут биться в строю. Ты их поставь позади, по обеим сторонам от первой линии. Враг, ударившись о строй, попытается обойти, а наёмники его и встретят. Здесь уже не число важно будет, а умение, которого им не занимать.

— А если побегут?

— Чтобы не побежали, ты ратниц Настасьи позади поставь, второй линией. Всех, кто побежит, бабоньки вмиг образумят и направят куда следует, а когда невмоготу станет и сомнут наёмников — ратницы на подмогу выйдут.

— А если они не осилят врага, что делать тогда?

— Осилят, Алёша, осилят! Жёны к своим мужам даже сквозь Чернолесье пройдут, — улыбнулся Муромец.

— Боярских детей жалко, ведь погибнут. Опыта у них нет совсем.

— Всех жалко, Алёша! Но я сомневаюсь, что боярские дети все погибнут: среди них есть и такие, что в воде не тонут. Ну а те, кто не доживёт, славой свой род покроют, причём честно заслуженной.

— А если не победим?

— А если нет, то и жалеть некому будет, но ты об этом думать не должен. Надо победить, Алёша, надо! Ты верить в победу должен!

— А селян, что Микула привёл, как поставить?

— Селян, Алёша, ты побереги. Пусть схоронятся до поры. Поставь их так, чтобы за спинами у них село было какое-нибудь. Чтобы бежать им некуда было. Наверняка в войске найдутся жители того села, да и в других деревнях у них родичи живут. Селяне ведь как одна большая семья, поэтому стоять будут насмерть. А лицом направь желательно к Чернолесью. Когда войско смешается и строй распадётся — тогда и пускай, но не раньше, чем упыри появятся. Против них селяне дюже люты. Думаю, из Чернолесья нежить пойдёт.

— Упыри?! Ты полагаешь, их много будет?

— Не знаю, но думаю — немало. Жрец всё верно рассчитал. Я бы как раз в этот момент и ударил. Он хороший воин и мыслит так же, а потому припас их в достатке. Только одного понять не могу: как он днём их выпустит? Это и беспокоит меня, а теперь и тебя должно. Главное — знак не пропусти. Какой именно — не знаю, но ты поймёшь, когда это случится.

— А когда Микула в бой вступит, что делать дальше?

— Верить, Алёша. Верить в то, что ребятки наши сдюжат и освободят Травницу. Верить, что она сможет убедить Лешего выступить против Жреца. Если Леший выступит на его стороне, нас ничто спасти не сможет, — грустно закончил наставления Муромец.

Проехав немного рядом с Муромцем, Попович, обдумывая услышанное, удалился к своим тысяцким — Микуле, Сбыне и Настасье, чтобы уже с ними всё окончательно обговорить.

Илья же смотрел на возвращающийся дозорный отряд и на тот, что спешил ему на замену. Они с наместником не зря их рассылают по разным сторонам: придёт время, и он вместе с Добрыней с таким же отрядом отправится на своё не менее опасное задание — к капищу Чернобога.

Капище было полностью затянуто пологом из чёрного густого дыма, внутри которого находились только двое.

— Твои упыри готовы, Иван?

— Да, Правитель! Кудеяр привёл достаточно материала, мы хорошо подготовились и сильны как никогда, — прошелестел огромный толстый упырь, когда-то бывший известным купцом Иваном Поганкиным.

— Это хорошо! Не доверяю я этим людям и оборотням — всё время подводят меня.

— Мы не подведём.

— Два воина Прави скоро будут здесь. Они станут ключами, но мне нужно время, чтобы открыть врата. Когда это случится, вся Явь падёт к моим ногам.

— Повелитель, нас могут услышать! — насторожился Поганкин, озираясь по сторонам.

— Полог скрывает нас, даже Леший не способен нас сейчас услышать. Он обещал привести своё войско. Людей ждёт страшная смерть.

— Осмелюсь напомнить, Повелитель. Ты обещал отдать живых мне.

— Они все твои! Когда открою врата, с Лешим тоже будет покончено. Он мне больше не будет нужен. Бесы Нави завершат начатое.

— Все?! А как же Кудеяр и Всеслав? — Поганкин облизал свои кроваво-красные губы.

— Все! Живым здесь не будет места! — Жрец, схватив с алтаря череп Косого, сжал его в руке, раздробив на мелкие кусочки. — Ты что-то ещё хочешь спросить? — заметил Жрец колебания Поганкина.

— Повелитель, мои воины не могут переносить свет. Нам для битвы нужна тьма. Ну, на худой конец, сумрак.

— Будет вам сумрак! Ступай и веди смело своих воинов в бой!

Враг расположился возле самой кромки Чернолесья, на небольшой возвышенности. Как и предполагал Муромец, Жрец их ждал. Передовые дозоры давно предупредили Поповича о близости противника, поэтому оставшийся путь воины прошли в полном оснащении, ожидая нападения. Но неприятель стоял на месте, словно не замечая появления людей. Придя первым, воевода Жреца выбрал самую выгодную позицию, отдав златоградцам низину.

Добрыня и Муромец давно покинули войско с десятком лучших воинов, поэтому теперь советоваться Алёше было не с кем. Спрятав от стрел воительниц Настасьи в распадке, он выставил перед ними дружину с ополчением во главе со Сбыней, поставив позади ополченцев обозы и сделав небольшие проходы между ними, чтобы можно было укрыться. По совету Муромца на краях линии выставил наёмников во главе с боярами, чем те остались довольны, не подозревая, что им уготовано. Наёмники же догадались о своей участи, но предпочли молчать, привыкшие всегда действовать самостоятельно. Микула спрятался за возвышенностью, прикрывая правый край линии, тогда как левый упирался в само Чернолесье и остался открытым, потому как войска больше не было. Будучи предупреждёнными об упырях, по пути к месту воины Микулы заготовили множество осиновых колов, не забыв поблагодарить Муромца за добытые сведения.

На всякий случай Попович оставил конницу возле себя для быстрой поддержки, если станет совсем туго. Алёша понимал: пока не подошли все силы, сражение могло начаться в любой момент. Однако враг что-то выжидал.

Кудеяр и Всеслав пристально наблюдали за прибывающими златоградцами, пытаясь разгадать замысел их построения. Находясь на возвышенности, они тем не менее не могли видеть воинов, скрытых в низине.

— Жаль, Повелитель не разрешил их раздёргать по пути сюда. Мои воины даже малым числом ощипали бы этих куропаток. Теперь всё будет сложнее, — сокрушался атаман разбойников. — Погибнут лучшие воины.

— Повелитель — опытный воин! Видимо, у него есть замысел, — хладнокровно прорычал волколак. — Не нам его осуждать!

— Хотел бы я знать, входим ли мы с тобой в его замысел, — задумчиво произнёс Кудеяр.

— А ты сомневаешься?

— Ответь мне: куда делись пленные, которых я привёл из Година? Я не видел ни одного нового воина с тех пор, как мы прибыли сюда. А ведь пленных надо кормить и поить. Я не заметил, чтобы еды стали добывать больше. Среди моих людей ходят слухи об упырях, что служат Повелителю.

— И что здесь странного? — удивился Всеслав. — Упыри служили и Кощею.

— Где были упыри, когда нас вышвырнули из Година? Зачем Повелитель окружил капище туманом?

— Берёг для решающей битвы! — рыкнул оборотень.

— Тогда если это решающая битва, где сам Повелитель, почему он не ведёт нас?! — гневно выпалил атаман.

— Ты намекаешь, что Повелителю плевать, чем кончится эта битва?

— А сам-то ты как думаешь? — Кудеяр посмотрел на своего собеседника и показал на линии златоградцев. — Посмотри туда! Это что, по-твоему, и есть его гениальный замысел? Позволить противнику собрать боевой кулак, о который нам предстоит разбиться!

Всеслав оскалился, сузив свои жёлтые глаза, но ничего не ответил, глядя в глаза своему оппоненту. Кудеяр выдержал, не отводя своего взгляда.

— Посмотрим! — закончил спор Всеслав.