Однажды в сказке: Мрак над Златоградом

Глава 22-2. Эпилог

Муромец какое-то время стоял в нерешительности, оставшись один на капище. Однако, придя в себя, стал собираться в обратный путь. Тела ратников Илья сложил под деревом. Князь находился в колдовском беспамятстве, поэтому Муромец усадил его на коня Добрыни, покрыв накидкой и подвязав к седлу. Тело своего товарища он уложил на две жердины, привязанные к Гнедому.

По пути назад небо вдали всё ещё было покрыто мглою. Однако по мере приближения сумрак рассеивался. Вымокший от дождя, сопровождавшего его весь путь, витязь добрался до окраины леса.

Сквозь просветы между деревьями Муромец увидел хозяина леса, а рядом — Берендея.

— Лесной царь! Нужно схватить этого оборотня и предать суду! — потребовал Муромец, когда приблизился к ним.

— В чём его вина? — пророкотал Леший, обернувшись.

— Он подсунул князю тёмный свиток, не предупредив об опасности! Из-за него погибло много людей!

— Это всё?!

— Да!

— Мне это ведомо. Берендей сознался. Он мой подданный, и только я могу его судить! — ответил Леший. — Его вины в том нет. Люди сами соблазнились, без должной осмотрительности. Виновен не искуситель, а соблазнившийся. Жажда власти всему виной! Брошенную печать он тебе вернул. — Затем, подумав немного, добавил: — Против Лесного царства люди не совершили худого — я сохраняю договор. Но это поле отныне принадлежит мне. Оно пропитано кровью — хороший лес вырастет!

Лесной царь, не став продолжать разговор, зашагал в чащу, сопровождаемый Берендеем.

— Нам нужно забрать убитых и раненых! — выкрикнул вдогонку Муромец.

— Три дня даю! — не оборачиваясь, прогрохотал хозяин леса.

Илья направился на холм, где он заметил стяг Златограда и где были его друзья.

— Добрыня! Не-е-ет! — закричала в отчаянии подбежавшая первой Настасья.

Бросившись к телу витязя и прижавшись к его щеке, она обняла его.

«Так вот кому слова были предназначены?! — про себя подумал Муромец. — Кто же мог знать?»

Опомнившись, ратница вскочила и, взяв себя в руки, подошла к Илье.

— Это морок был, да? Добрыня убит златоградским мечом.

Муромец молча кивнул, не в силах рассказать правду, а вслух добавил:

— Умирая, просил передать тебе… что любит.

Настасья закусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но предательская слеза тяжёлой каплей всё равно скатилась по щеке. Резко отвернувшись, чтобы скрыть чувства, девушка вернулась к телу Добрыни.

— Что произошло на капище? — спросил подошедший Попович.

— После поговорим, Алёша. Одно дело осталось у меня. Леший дал нам три дня, потом на поле вход закрыт будет. У капища я оставил четверых, что смогли пробиться, остальных упыри утащили.

Попович кивнул, позволив витязю удалиться. Муромец, спускаясь с холма, разглядывал место сражения. На поле уже ходили вереницы, собирающие раненых. Тут же знахари оказывали им помощь. Мёртвых пока оставляли на месте. С удивлением он увидел такие же вереницы волколаков, отыскивающих своих соплеменников. Обе стороны не только не мешали, но даже помогали друг другу. Витязь долго расспрашивал, описывая того сотника, что спасла ему жизнь, подарив драгоценные секунды. Вскоре ему указали в центр поля.

С замиранием сердца Муромец пробирался через груды тел. Вот мужчина закрыл собой ратницу, видимо, узнав либо жену, либо сестру. Их обоих проткнул меч волколака. Сам оборотень лежал рядом с отрубленной головой. В этом месте шло самое жестокое сражение. Попадались тела с разгрызенным горлом — след упырей. Мужчины, женщины, юноши и девушки.

Вдруг среди нагромождения тел он заметил золотой отблеск. Подбежав и едва сдерживая волнение, Илья начал перекладывать павших. Радость и тревога охватили Муромца: «Она!» Он хотел проверить дыхание, но в этот миг рука воительницы шевельнулась. Придя в себя, она попыталась подняться. Илья осторожно помог ей встать. Женщина ухватилась за плечи витязя. Витязь, придерживая её одной рукой, снял с неё шлем. Василиса и Илья смотрели друг на друга. У них не осталось сил ни на радость, ни на слёзы. Да и слова им уже были не нужны.

Ясна с Иваном свалились прямо на голову ведьмы, опрокинув её на пол.

— Да вы… — начала было Яга, но, увидев бледного юношу и залитую слезами девушку, осеклась. — Что такое?!

— Быстрее, он умирает! — поторопила её Ясна.

— Отойди, я гляну! — произнесла ведьма и, взяв руками лицо парня, пристально вгляделась в глаза, открыв веки большими пальцами.

По телу юноши уже пошли чёрные пятна, кожа стала расходиться. Ведьма, оставив Ивана лежать на полу, схватила девушку за руку и развернула её спиной к телу.

— Ну сделай же что-нибудь! — кричала Ясна, не в силах вырваться из крепкой хватки ведьмы.

— Ничего нельзя поделать! Он выполнил предназначенное и уходит в Навь!

— Нет, неправда! — кричала девушка. — Пусти меня, надо срочно дать ему зелье!

— Послушай меня! Навь-трава имеет временное свойство! Ему ничем помочь нельзя!

Девушка, наконец осознавшая слова ведьмы, осела на пол и закрыла лицо руками, зарыдав.

— Послушай меня! Оставайся здесь! Я тебя научу! Сможешь сама потом создать его.

— Опять временно?!

— Если любишь, то надолго хватит. А хочешь, научу, как из Нави насовсем вывести?

— А так можно разве? — удивилась девушка, немного успокоившись и обретя надежду.

— Многое возможно, если по силам будет! Так что решила?

— Мне домой надо, в Громгор, всё рассказать, — выдавила из себя Ясна.

— Для чего?! Ну, что шапку-невидимку потеряла — это ты соврёшь, поверят. А вот зачем Кощея освободила да силу ему вернула, что говорить станешь? — упрекнула её ведьма. — Мол, жениха спасала?! Тогда и увидят громгорцы, какая у них принцесса — дочь Горного короля! Небось, по головке не погладят?

— Не то слово, — согласилась девушка, изумлённая осведомлённостью ведьмы.

Мельком взглянув на тело Ивана, девушка увидела, что оно уже распалось, оставив только мокрое пятно на полу.

— Тогда оставайся, учить тебя буду, — ведьма направилась к столу, заваленному всякими травами. — А заодно за своим зелёным найдёнышем присмотришь, а то сил моих больше нету. — Не оборачиваясь, Яга указала в угол.

— Каким найдёнышем? В углу никого нет! — удивилась Ясна, не заметив ничего, кроме метлы.

Раздавшийся смешок заставил девушку пристально вглядеться, а когда у метлы появились глаза, девушка воскликнула:

— Колтка, ты живой!

Лесной дух, приняв своё обличье, оказался на руках девушки и обнял её. В ногу что-то мягко ударило.

— Клубочек! И ты здесь?! — удивлённо воскликнула Ясна. — Спасибо, бабушка!

— Травнице спасибо скажешь! А ну живо за работу! Милуешься, бездельница! — окликнул голос Яги, заставив ученицу вздрогнуть. — Кто это всё разгребать будет?! Вон сколько Травница даров принесла! Правда, одного не пойму, зачем ей понадобились гуси-лебеди?!

От вида трав у Ясны загорелись глаза. Такого количества редких сборов в одном месте она никогда не видела.

Водяной жадно пожирал свежесобранных лягушек. Разорвав очередную пополам, он отправил половинку в рот и, зажмурившись от наслаждения, громко чавкал. Вдруг глаза его широко раскрылись, и он спешно выплюнул остатки лакомства. Затем, изобразив подобострастие, хозяин Топи обернулся.

— Кощеюшка, как хорошо, что заглянул ко мне. Угощайся!

Кощей хмуро смотрел на Водяного, не говоря ни слова. Улыбка начала сползать с морды речного владыки.

— Должок за тобой, жаба зелёная! Пришёл забрать!

— Да, да! — дрожащим голосом ответил Водяной. — Скажи только, чего желаешь?

— Всё желаю! Ты сказал, что всё отдашь, так я за всем и пришёл! — сухо ответил властелин.

Глаза Водяного опустились ниже, на руки Кощея.

— Ой, а где золотая цепочка? Потерял? — спросил Водяной, побледнев. — Какая жалость!

— Если жалко, так могу тебе наколдовать — да потяжелее!

— Нет, что ты! Не идёт золото к зелёному цвету! С чёрным хорошо сочетается! — ляпнул Водяной и тут же исправился: — Ой, не то говорю! Я хотел спросить: ты сам править будешь или наместник требуется?

— Наместником тебя сделаю, если услугу окажешь, — твёрдо ответил новый хозяин Топи.

— Я весь внимание.

— Приведи в Мраковицу Марью Моревну!

Став практически белым и задрожав, Водяной переспросил:

— Марью Моревну — дочь морского царя?!

— Если не согласен, так я другого наместника поищу.

— Согласен, согласен! Не надо никого искать!

Кощей исчез так же быстро, как и появился. Водяной, оскалившись и став тёмно-зелёного цвета, злобно пнул миску с едой.

По истечении трёх дней златоградцы возвращались домой. Илья ехал на своём Гнедом рядом с телегами, в одной из которых лежал князь, а другая везла тело наместника и скорбный груз Поповича. Боярские дети давно покинули войско. Как ни странно, никто из них не погиб, даже раненых было немного. Забава также осталась цела и вместе со всеми, наверное, добралась до Златограда, спеша возвестить о поражении Жреца. Настасья не отходила от тела Добрыни. Микула же был счастлив видеть дочь живой и ехал рядом с ней в Годин повидать Василису.

Сбыню нашли под грудой тел. Живым. Только рана головы была серьёзная. Рабочие Златограда несли его на сколоченном из досок щите, боясь растрясти. Муромец и не подозревал, как велико уважение к этому торговцу среди простых людей города.

Он так и не рассказал, что произошло на капище. Для всего войска спасение князя стало большим праздником и великой победой. Добрыня же теперь стал бессмертным героем. Муромец смотрел на счастливые лица людей. Даже горечь утраты близких и увечья не могли затмить эту радость.

«Сказать правду — а что дальше? — рассуждал витязь. — В князе все будут видеть Жреца. Поддержка горожан ослабнет. Бояре станут людей мутить, деля власть. Кудеяр объявится. Ему сейчас очень нужны крепкие подельники взамен убитых. Начнётся смута. Может, ещё пострашнее, чем эта война. Кому лучше от правды этой станет? Нельзя у народа отнимать победу. Это их победа, и только их! Одно знаю точно: не смогу быть на службе княжеской. Только чем заниматься? Подумаю, как Правь решит, так тому и быть».

— Стой! Куда летишь, непутёвый? Зашибут! — вскрики всадников оторвали Муромца от мыслей, заставив оглядеться.

Мальчонка лет семи смело мчался наперерез витязю сквозь ряды всадников, огибая телеги.

— Дядя! Дядя! Ты же Илья Муромец?! — прокричал он, становясь возле лошади витязя.

— Да ты что, пострелёныш! — окрикнул его Илья, поднимая и усаживая перед собой в седло. — Куда же твои родители смотрят? Ведь конём зашибить могли!

— Убили моих родителей! Мне соседи сказали. Дядя Илья! Обучи меня ратному делу!

— Ратному?! Для чего такая надобность?

— Волколакам отомстить хочу!

— А разве они виноваты?

— А то кто же?! Конечно, они!

«А то кто же?» — Муромец посмотрел на телеги с князем и наместником.

— Кто, по-твоему, виноват: разящий меч или рука, его держащая?

— Не знаю, — пожал плечами мальчонка. — Научишь?!

— Научу: и ратному делу, и мирному ремеслу, и поступать по Прави тоже научу.

«Малец, а мысли о мести завелись! — усмехнулся про себя Муромец. — Хотя откуда мыслям браться в чистой голове? Вложил кто-то! Видать, оттого и жизнь у людей разная, что мысли разные вложены». Илья ещё раз потрепал парня, счастливого, что едет с самим легендарным витязем.