Охота на жену

19. Есть ли предел у боли?

На негнущихся ногах возвращаюсь в отведенную мне комнату. Раздавленная. Дезориентированная.

Меня словно растерзали изнутри. Вынули сердце, пропустили через мясорубку, а фарш сложили обратно.

Запираю дверь — к счастью, на ней имеется замок. И без сил опускаюсь на исполинских размеров кровать.

Тело ломает от неудовлетворённости после сильного возбуждения, мне физически плохо. Но это ерунда по сравнению с тем, что творится внутри.

Так вот зачем я понадобилась ему в его доме… Чтобы поиграть. Развлечься. Ведь это так весело — вынимать из меня душу, проезжаться танком по старым ранам. И это после всего, что между нами было… Один раз он уже уничтожил меня, неужели ему показалось этого мало?..

Я никогда не прощу ему таких игр. Даже его предательство в юности кажется намного менее жестоким, чем всё это!

Боже…

Есть ли предел у боли? Сколько Сычев ещё мне её причинит?

Как же я вынесу эту пытку целый месяц…

А что будет потом? Когда Сергей наиграется?

Вышвырнет меня? Может, снова продаст? Или найдёт иной способ поиздеваться?

Господи, я ведь не соберу себя потом по частям…

Нет. Я не выдержу. Не собираюсь потакать его извращенным капризам. Хочу уйти отсюда немедленно. В конце концов, я не обязана всё это терпеть.

Плевать я хотела на нашу сделку. Он же плюёт на свои обещания?

Ну что Сергей мне сделает? Чего я боюсь?

Ничего он мне не сделает!

Я просто уйду и всё, прямо сейчас.

Решив это твёрдо, срываюсь с кровати, нахожу свой телефон, чтобы вызвать такси. Скорее всего, охрана посёлка не пропустит на территорию постороннюю машину, поэтому вызываю к шлагбауму.

И быстро, пока не закончилась смелость, сгребаю с плечиков свой небогатый гардероб, запихиваю обратно в дорожную сумку.

И, перекинув её через плечо, на цыпочках покидаю спальню.

Дом погрузился в сумрак. Солнце уже село, в небе за окнами виднеется бледный диск луны. Я крадусь по ступеням вниз под оглушительные удары собственного сердца.

Решила, что уеду, значит, уеду! Я ничего ему не должна.

Беспрепятственно выхожу на улицу, но едва успеваю спуститься с крыльца, как за спиной раздаётся низкий голос:

— Далеко собралась?

Вздрагиваю и поворачиваюсь.

Привалившись плечом к стене, на крыльце стоит Сергей. В одних лишь брюках, босой. С подожженной сигаретой в руке.

Медленно затягивается, выпускает вверх струю дыма.

— Я ухожу, — севшим голосом отвечаю я.

— С чего вдруг? — невозмутимо интересуется Сергей, стряхивая себе под ноги пепел.

— С того, что я не собираюсь играть в твои игры.

— Разве уже прошёл месяц?

— Да мне плевать! — повышаю я голос, крепче сжимая ремешок сумки на плече. — Ты не держишь свои обещания, почему я должна держать свои?

Сергей медленно тушит сигарету в пепельнице, стоящей на широких перилах, и только покончив с этим, снова переводит на меня взгляд.

— Потому что для тебя это благоразумно, — произносит он убийственно-спокойным тоном.

А у меня, кажется, вот-вот случится нервный срыв.

— И что ты мне сделаешь, если я сейчас уйду? А? Ну скажи, что ты мне сделаешь?

— Ты никуда не уйдёшь.

— Да пошёл ты! Уже ушла!

Разворачиваюсь и быстро иду к воротам, но через несколько шагов меня догоняют, грубо хватают за локоть и разворачивают на сто восемьдесят градусов.

В мои глаза впивается злой взгляд.

— Я сказал, ты никуда не уйдёшь.

— А я сказала, что уйду.

— Ну что мне тебя, на цепь посадить?

Отшатываюсь от него, силой выдергивая из захвата свой локоть. Подступающие слезы дерут горло, жгут глаза.

— Зачем тебе это? Ты получаешь удовольствие, издеваясь надо мной?

— Я ещё даже не начинал издеваться.

— Да что тебе нужно от меня⁈

— Истерику прекрати, — хладнокровно требует он. — И иди в дом.

— Не пойду я туда!

Сергей прищуривается на секунду, и я буквально физически ощущаю волну агрессии, что исходит от него. Но не успеваю как-то подготовить себя к тому, что начинает происходить дальше. Он делает шаг ко мне вплотную, отбирает сумку и, резко подхватив за талию, закидывает меня себе на плечо.

— Что ты делаешь? — взвизгиваю я. — Отпусти!

Начинаю бить кулаками по его голой спине, впиваюсь в неё ногтями, пытаясь вспороть кожу. Но Сергей будто даже не замечает всего этого. Никак не реагирует. Просто молча заносит меня брыкающуюся в дом.

Когда я понимаю, что мои жалкие попытки вырваться бесполезны, затихаю. Только до боли сжимаю зубы. И постепенно снова начинаю сходить с ума от нашей близости. От контакта с его обнажённой кожей. От ощущения его силы. Оттого, как легко он меня несёт, как крепко держит.

Мы поднимаемся на второй этаж, в моей спальне Сергей бросает сумку на пол, а меня на кровать.

Я тут же перекатываюсь и отползаю как можно дальше от него, с ненавистью глядя из-под бровей.

Его взгляд тоже далёк от ласкового.

— Спи, — сквозь зубы приказывает он.

Меня разрывает на части от эмоций. Так хочется послать его куда подальше! Но не могу подобрать слов. В голову приходят одни оскорбления и ругательства.

— Я всё равно не собираюсь больше здесь находиться, слышишь? Завтра, значит, уйду, когда ты куда-нибудь уедешь!

— Сбежишь — поймаю и посажу на цепь. Я не шучу. Будешь как самая настоящая рабыня.

Меня начинает просто трясти от ярости.

Сергей же преспокойно разворачивается и уходит.

— Я тебя ненавижу! — бросаю ему в спину.

Он замирает на секунду. Но потом всё равно выходит за дверь, даже не обернувшись.

Я встаю с постели и начинаю метаться по комнате, как умалишенная. Заламываю руки, кусаю до крови губы. Не знаю, куда себя деть.

Чувствую, что меня загнали в угол.

Ненавижу. Как же я его ненавижу!

Подчиняться ему дальше, выполнять его приказы — кажется чем-то нереальным. Невыносимым! Как я смогу? Нет, я не смогу…

Вконец измотав себя, сажусь у кровати прямо на полу, подтянув к себе ноги и обняв колени.

Сердце постепенно успокаивается, злость отступает. Наваливается апатия.

Кажется, это называется стадией смирения.

Что ж, пусть играет со мной дальше, раз уж так сильно хочет. Я никогда, ни за что ему этого не прощу.

Душу затапливает горечь.

Какая же я глупая! Всерьёз надеялась, что он изменился…