Охота на жену

24. У нас проблемы

Подъезжаем к ресторану, водитель открывает нам дверь. Я первым вылезаю из тачки и подаю Тане руку, помогая выбраться наружу. Придерживая за талию, веду к зданию.

У входа нас встречает Рома с рацией в руках и в компании двух охранников. Увидев мою рабыню, все трое начинают глазеть на неё и капать слюной. Что неожиданно взрывает меня. Хочется всечь каждому по роже, чтобы не раскрывали хлебала на чужое добро.

Странно, раньше я даже ловил определённый кайф, когда на моих тёлок пялились другие мужики и давились слюной, понимая, что им такую трахать не светит. Но с Таней всё по-другому. С ней всегда было по-другому.

— Привет! — здоровается с ней щегол, расплываясь в дебильной улыбке. — Ты просто нереально круто выглядишь!

— Она и без тебя знает, — осаживаю его я и с удовольствием наблюдаю, как лыба плавно стекает с физиономии помощника, а в его глазах появляется осознание собственной тупости. — Как там дела? — хмуро интересуюсь, кивнув на дверь ресторана.

— Все нормально, — подбирается Рома.

— Хорошо.

Заходим внутрь. Мышка озирается по сторонам, явно поражённая размахом мероприятия. И мне, как хвастливому сопляку, до жути хочется покичиться перед ней, сказать: «Вот, смотри-смотри, это всё моё!».

Ещё одно странное желание, которое с другими тёлками ни разу не возникало. Обычно мне всегда было достаточно самому знать, что я из себя представляю. И не требовалось доказывать это кому-то ещё.

Несмотря на то, что вечер только начался, в зале уже довольно многолюдно. Я позаботился о том, чтобы сегодня всё прошло по высшему разряду. Зал украшен живыми цветами. Фуршетные столы ломятся от разнообразных деликатесов. На сцене девушка в греческом одеянии играет на гигантской золотой арфе. Понты — наше всё.

Мы с Таней проходим вглубь зала и тут же оказываемся в центре всеобщего внимания. К нам постоянно кто-то подходит поздороваться и перекинуться парой фраз. Я не особо приветлив, потому что бешусь от каждого сального взгляда, которые сыплются на мою спутницу со всех сторон, как из рога изобилия. Мышка кажется растерянной и дико смущенной. Ревностно удерживая ладонью за поясницу, я веду её по залу, лавируя между гостей.

На пути нам встречается Алтуфьев со своей любовницей.

— Сергей Денисович, — приветствует он меня, пожимая ладонь, — добрый вечер!

— Добрый вечер, Дмитрий Богданович. Алла, — здороваюсь я. — Позвольте представить вам мою спутницу — Татьяна Мышкина.

И снова мне стоит огромных усилий держать лицо невозмутимым, когда старый козёл начинает пожирать глазами мою Мышку. А его безмозглая шлюха даже не замечает этого.

— Сергей, я влюблена в это место! — щебечет она. — Спасибо вам за всё, организация безукоризненная, высший класс!

— И спасибо за щедрые пожертвования, — с противной улыбкой добавляет Алтуфьев, на секунду оторвав свой поганый взгляд от Тани.

— Да! Благодаря таким людям, как вы, наш мир становится лучше! — восторженно восклицает Алла.

Инфантильная идиотка. Она, похоже, даже не в курсе, для каких целей существует её фонд.

Но в эту игру надо играть. Такие здесь правила.

— Благодарю, Алла, — сдержанно отвечаю я.

Полюбезничав ещё немного, они отходят, а Таня переводит на меня изумлённый взгляд.

— Это что, Алтуфьев? — ошарашено спрашивает она.

— Ага. — Подхватываю фужер с подноса проходящего мимо официанта и вручаю ей. — Пей.

Мне нужно, чтобы Мышь была пьяненькая, когда мы поедем домой.

Замечаю, что сквозь толпу к нам целенаправленно движется Рома.

— Сыч, здесь Мот, — негромко информирует он, приблизившись ко мне. — Он хочет с тобой поговорить.

— Мот? Матвей? — удивлённо уточняю я.

— Да.

— Где он? — Напрягаюсь.

С Мотом мы не виделись лет сто, нас давно уже не связывают ни дела, ни дружба. Что ему могло вдруг понадобиться от меня сейчас? Чутьё подсказывает, что ничего хорошего.

— Да там, на балконе, на втором этаже. Просил тебя к нему подойти. Сказал, это важно.

— Хорошо, сейчас подойду. Рома, — цепляю его за рукав и притягиваю к себе, — чтобы с Тани глаз не спускал. Понял меня? — говорю максимально тихо, чтобы Мышь не услышала.

— Да, Сыч.

Поворачиваюсь к Мышке. Трогаю пальцем прядку её волос, та мягко пружинит.

— Я отойду ненадолго, не скучай без меня. Развлекайся. Пей. — Указываю взглядом на её бокал.

— Не беспокойся, — самоуверенно отвечает Таня, приподняв уголки губ.

Кажется, ей уже хорошо от шампанского. Глаза весело блестят. Не могу сдержать довольную ухмылку.

Сегодня ночью она будет моей.

Поднимаюсь на второй этаж. Здесь безлюдно и почти тихо. Если не считать гула с первого этажа, от которого вибрируют стены.

Выхожу на широкий балкон.

Мот стоит у парапета, дымя сигаретой. На нём рваные джинсы и кожаная мотоциклетная куртка поверх белой майки, охереваю, как только охрана пропустила его сюда в таком прикиде. Наверное, Рома постарался.

— Здорово, Мот, — подхожу я и жму его руку.

— Здорово, Сыч. Ну ты, блять, как депутат, — хмыкает он, проходясь по мне изучающим взглядом.

— Ну а хули делать, — угораю я.

— Чё, дела в гору идут, да?

— Не жалуюсь. А ты как поживаешь?

— Да тоже неплохо, — отвечает он, протягивая мне открытую пачку сигарет. — Будешь?

Вытягиваю одну, достаю зажигалку.

Какое-то время мы с Мотом молча стоим, смотрим друг другу в глаза, курим. Потом я первым нарушаю тишину.

— Ты чё хотел-то?

Мот глубоко затягивается и медленно выпускает дым, нервируя меня.

— Как там наш герой-любовник поживает? — интересуется, проигнорировав мой вопрос.

— Карим? — усмехаюсь я. — Да нормально поживает, а чё?

— Я слышал, он во Франции сейчас? Женился на той самой Шумовской подстилке, да? Охуеть просто.

— Ты за базаром следи. Она не подстилка.

— О, блять, теперь ты переобулся? Сам вроде так её раньше называл?

— Я ошибался. Не знал нихуя.

— Всё равно, я хуею, как ему не противно после него? Ну если бы ещё трахнул Карим её просто, закрыл этот свой ёбаный гештальт, я бы ещё понял, но жениться…

— Ты чё хотел-то, Мот? По делу приехал или просто соскучился? Раскрой уже интригу, блять, не томи.

Он снова молчит какое-то время, раздражая неимоверно. Потом наконец многозначительно выдаёт:

— У нас проблемы, Сыч.

— Какие у нас могут быть проблемы?

— Шум откинулся.

Прищуриваюсь, затягиваясь сигаретой сильнее, чем следовало. Дым дерёт горло.

— Я ослышался сейчас, или это какой-то тупой прикол?

— Не ослышался. Не тот, конечно, Шум, которого мы закопали. А брат его. Старший. И он откуда-то узнал, кто его драгоценного родственничка скопытил. Так что у нас с тобой проблемы.

— Откуда он мог узнать? — недоумеваю я. — Ведь мы втроём только в курсе были?

— Вчетвером, блять! — рычит Мот. — Ты, я, Карим и тёлка его, которая не подстилка!

— Ладно, не парься. Я решу эту проблему, — успокаиваю его я, туша сигарету о металлическую урну, специально для этих целей здесь установленную.

Но Мот продолжает температурить.

— Думаешь, я бы сам не решил? Там всё не так просто, как ты думаешь, Сыч. Там пиздец как всё непросто.