Охота на жену

50. Кругом одна ложь

Мышка, Мышка, мне б твои проблемы…

Да и вообще. Как-то слишком резко ты перескочила с ненависти на любовь.

Не верю… Надоело играть в игры. Не до этого мне сейчас. Устал.

Пиздец, как я от всего устал…

Смотрит на меня такими глазами, будто я её девственности вчера лишил. Во второй раз. И теперь спрыгиваю. Хоть я до сих пор сомневаюсь, что и в первый раз лишил. Ведь ложь кругом, одна ложь, здесь и там…

Поверить не могу, что Мот спелся с этим ублюдком… Где один и где другой. Как они вообще умудрились пересечься?

Мы с Матвеем никогда не были друзьями. Но однажды я его шкуру спас. Из-под пуль вытащил. Именно поэтому с самого начала даже не рассматривал такой вариант. В башке не укладывается, как можно быть настолько продажной шкурой?

Лишь небольшая часть моего бизнеса оформлена на меня. В основном все активы официально числятся на других людях. Простых надёжных ребятах, которые регулярно получают свою долю и платят налоги. Всё легально. И я остаюсь в тени, лишняя слава мне ни к чему. Кому нужно, и так знают.

Месть за брата — красивая легенда. Никто не предъявит. Никто не оспорит.

Если меня не станет, прибрать всё к рукам — плёвое дело.

Короче, не было у Шума никакого старшего брата. Просто кое-кому поперёк горла торчало, что у «молодой мафии» становилось всё больше власти. Нашли зэка-однофамильца. И начали разыгрывать спектакль как по нотам. Для тех, кто по любым другим сценариям за меня однозначно вписался бы. И тогда бы хрен у них что выгорело.

Та тётка на парковке ресторана — после своего выступления испарилась без следа, будто привиделась нам всем троим. Но мои пацаны нашли её. В морге. В другом городе. Потом нашли её родственников. Оказалось — актриса местного театра, которой хорошо заплатили. Наверное, представление было рассчитано на куда большее число зрителей, но мы с Мышкой в тот день свалили рано. Повезло.

Мот, сука…

Я до последнего не верил. Пока своими глазами не увидел его с Монголом. И тогда цепочка стала раскручиваться сама собой.

Надо позвонить Кариму… Пока непонятно, они решили и его бизнес в Европе отжать или чисто для поддержания легенды шумиху создают. Но в любом случае, надо держать его в курсе.

Таня всё чаще дышит, впиваясь в меня своими блестящими от слёз глазами. Я глажу её по щеке, думая о своём.

Красивая моя девочка. Ну что, блять, за закон подлости такой? Почему именно сейчас начала происходить вся эта хуйня? Ни раньше, ни позже?

Как же меня заебало уже всё это дерьмо…

Хочу спокойной жизни. Хочу дом, семью. Детей, может быть…

Вон, щегол и то женится. Завидую ему. Кариму завидую. Всё это блядство мне уже осточертело. Тошнит.

Мышка отворачивается, так и не дождавшись от меня никакой реакции на свои слова. Хочет уйти. Но я ловлю её запястье и сжимаю, не позволяя сбежать.

— Отпусти, — просит она жалобно.

— Ну что ты от меня хочешь? — устало спрашиваю я. — Чтобы я тебе в любви сейчас признался?

Таня шумно выдыхает, опуская голову. Я притягиваю её в объятия и крепко прижимаю к своей груди.

— Ты меня сильно обидел сегодня… — негромко произносит Мышка, обильно поливая мою рубашку слезами.

— Прости, — шепчу я, проводя ладонью по её волосам.

Глажу по голове. Чувствуя, как постепенно расслабляется её тело. Таня тихонько вздыхает и вот уже сама льнёт ко мне. Может, и правда любит?

Теперь наша утренняя ссора кажется какой-то ерундой. Не понимаю, из-за чего я так взбесился?

Ромка лучше собственные ботинки сожрёт, чем к моей женщине прикоснётся. Да он вообще даже шлюхами не интересуется. У него, по-моему, кроме Поли никого и не было никогда, они со школы ещё встречаются.

Зашкнил на меня щегол. Заявил сегодня, что до свадьбы работает и потом уходит. Тоже мне, блять, неженка нашёлся.

Но это даже к лучшему. Пусть валит. Денег он себе на безбедную жизнь уже скопил, пусть теперь занимается семьёй. Ребёнка воспитывает.

Кладу ладони Мышке на талию, подхватываю, поднимаю вверх и усаживаю на столешницу рядом с плитой. Таня ойкает от неожиданности, но зато перестаёт реветь. Только шмыгает красным носом.

Разглядываю её, заплаканную, слегка растрёпанную, но всё равно безумно красивую.

Переоделась. В широкие штаны и кофту с длинными рукавами. Надеюсь, после моего утреннего выступления она не собралась теперь всегда ходить как монашка?

Цепляю пальцами нижний край её кофты и медленно тяну вверх. Вижу, как обнажается плоский животик с очаровательной ямочкой пупка. И меня моментально отпускает. Кровь отливает от мозга к паху, и всё дерьмо выветривается из головы.

Но Таня как обычно начинает строить из себя недотрогу. Пытается остановить меня, вцепившись ногтями в мою ладонь:

— Эй, ты что делаешь? — возмущённо хлопает ресницами.

— У меня был тяжёлый день, — смотрю ей в глаза, давлю взглядом. Но Тане хоть бы что.

— У меня тоже! — сердится она.

Мои губы против воли кривятся в скептической усмешке. Кажется, Мышку это обижает. Она пытается оттолкнуть меня и слезть со столешницы, но я не пускаю. Наоборот, усаживаю её ещё глубже, силой заставляю развести ноги и становлюсь между ними. Ловлю её запястья. Одной рукой сжав оба, поднимаю их над головой, другой рукой тяну Мышкину кофту вверх.

Таня тяжело дышит, усердно пытается мне помешать. Но вскоре её кофта летит на пол.

Мышка остаётся в бюстгальтере. Злая, красивая и безумно сексуальная.

Завожу её руки за спину, наклоняюсь ближе. Теперь наши лица разделяет всего пара сантиметров.

— Будешь дёргаться, я тебя свяжу, — обещаю ей.

Она вспыхивает, распахивает широко свои бездонные глаза, но так и не находится с ответом.

Ловлю её губы. Толкаюсь языком во влажную глубину рта. И улетаю.