Охота на жену

30. Видение

Ужасно болит голова. Зачем я вчера выпила столько шампанского? Дура. Нашла, с кем рядом позволять себе расслабиться.

Пью ледяную воду на кухне, зачерпывая рукой прямо из-под крана. Дотянуться до шкафа с кружками слишком сложно.

Васька ходит вокруг меня, трётся об ноги и громко мурчит, но я не нахожу в себе сил даже погладить его.

Всё, на что меня хватает, это бросить беглый взгляд на его миски. В них ещё осталось немного корма и воды. Видимо, Аля незадолго до моего возвращения приходила покормить питомца.

События вчерашнего вечера крутятся в голове, как фильм ужасов на повторе. Выматывая, вынимая из меня остатки души.

Не могу с этим ничего поделать. Хожу по дому из угла в угол как неприкаянная. Всё ещё в одном нижнем белье. Нет ни сил, ни желания даже халат на себя накинуть.

Почему учёные до сих пор не придумали таблетку, которая бы выборочно стирала память? Или, ещё лучше, чувства. Вот было бы круто — помнить всё, что травмировало тебя, но при этом ни капли не страдать.

Самая большая пытка — гадать, объявится ли ещё Сычёв или оставит меня в покое? Я отчаянно надеюсь на второе. Очень сложно, когда не знаешь, чего ожидать. Невозможно морально подготовиться сразу к двум вариантам развития событий.

После очередного бесцельного круга по дому, замираю, случайно зацепившись взглядом за своё отражение в зеркале. Подхожу ближе, начинаю рассматривать себя.

Губы болезненно-красные и обветренные. Глаза тоже красные, опухшие. Живописные черные полосы от потекшей туши на щеках. И только волосы выглядят отлично. Вчерашняя причёска ничуть не пострадала во время сна. Хотя, впрочем, о чем это я, какого сна? Сегодня ночью я не сомкнула глаз. То лежала, пялилась в потолок, то ревела.

По-хорошему бы принять душ. Но сил даже на это нет. Ни моральных, ни физических.

А ещё я совершенно неожиданно ловлю себя на ужасной мысли, что не хочу смывать с тела запах Сычёва. Ненавижу этого человека всей душой, мечтаю от него избавиться и больше никогда в жизни не видеть… Но запах его не хочу удалять со своей кожи. Ещё недолго побуду в нём…

Просто побуду. Без анализа и осмысления, зачем мне это нужно. Боюсь, выводы по этому поводу могут только добить меня.

Измучив себя вконец, сворачиваюсь на диване калачиком и, наконец, засыпаю. Бессонная ночь, стресс всё же дают о себе знать. Я просто проваливаюсь в спасительную чёрную бездну, позволяющую забыться хотя бы на время и перестать изводить себя.

Просыпаюсь от странного ощущения, будто кто-то на меня смотрит. Разлепляю веки и едва удерживаюсь, чтобы не завизжать в голос! Шарахаюсь назад, больно врезаясь в спинку дивана плечом. Сердце срывается в галоп за одну секунду, оглушительно молотит в груди, угрожая вот-вот выскочить.

Напротив меня в кресле сидит Сергей.

С таким видом, будто здесь живёт. И нет ничего особенного в том, что он только что напугал меня до полусмерти.

Сидит, развалившись и подпирая кулаком щеку. Невозмутимо смотрит на меня странным, слегка расфокусированным взглядом.

А в свободной руке у него моя кружка.

МОЯ. КРУЖКА.

С моей фотографией. Ученики подарили мне эту кружку на день учителя. И с тех пор я всегда пью только из неё.

А сейчас из неё пьёт ОН. Подносит к губам, при этом не отрывая от меня своего странного взгляда. И делает глоток.

Способность мыслить медленно возвращается ко мне, и я пытаюсь представить, как, пока я спала, Сычёв проник в мой дом, успел побывать на моей кухне и налить себе чайку?

Резко вспоминаю, что не одета. В панике оглядываюсь, но, как назло, поблизости нет ни пледа, ни чего-то другого подходящего, чтобы прикрыться. Разве что диванная подушка. Хватаю её и фанатично прижимаю к своей груди. Хоть что-то.

— Не парься, пока ты спала, я всё уже рассмотрел, — негромко произносит Сергей, рассеивая теплившуюся во мне слабую надежду на то, что он — всего лишь видение. Продолжение дурацкого сна. От которого между ног влажно и горячо.

Но чёрт, какого дьявола здесь делает Сычёв⁈

— Как ты попал в дом⁈ — выпаливаю я, ещё сильнее прижимая к себе подушку.

Кажется, у меня сейчас все сосуды полопаются в голове от перенапряжения!

— Парни с социального дна и не такое умеют, — философски замечает Сергей, опуская руку на кресло возле себя, и в следующее мгновение по комнате разносится утробное урчание.

Я прослеживаю взглядом за ладонью Сергея и не верю своим глазам — между его бедром и подлокотником кресла развалился пузом кверху мой кот! Который громко урчит от поглаживаний Сычёва! Вот… пушистый предатель.

— Я нашёл на кухне кошачий корм и покормил твоё животное, — поясняет в ответ на мой ошалевший взгляд Сергей.

— Я серьёзно, как ты попал в дом⁈ — повышая голос, нервно интересуюсь я, не понимая, как реагировать на происходящее.

Зачем он приехал, что ему ещё надо от меня⁈

— У тебя было открыто, — заявляет Сычёв.

На секунду теряюсь. Видимо, вчера я была в настолько разобранном состоянии, что забыла запереть дверь на ключ.

— Зачем ты вообще приехал, кто тебя сюда звал? — смотрю я со злостью в глаза тому, кто довёл меня до этого состояния.

— Я не нуждаюсь в приглашениях, — спокойно произносит он, продолжая безмятежно чесать пузо моему коту и попивать что-то из моей любимой кружки.

— Зачем ты приехал? — настойчиво повторяю я волнующий меня большего всего на свете вопрос.

В голове возникает робкая догадка. Неужели он хочет извиниться? Неужели сожалеет о том, как вчера себя вёл?

Сергей не спешит с ответом. Изучает меня нечитаемым взглядом. И каждая секунда его молчания становится для меня невыносимой пыткой.

— Месяц ещё не закончился, — выдаёт он спустя целую вечность, убивая меня этими словами. — Ты по-прежнему в моём распоряжении.

В груди начинает печь. Эмоции разгоняются за миллисекунды, доводя меня до состояния бешенства. И так же быстро идут на спад от осознания собственного бессилия. Достигают самой нижней отметки. Граничащей с апатией и безразличием.

Я действительно решила, что этот человек способен испытывать сожаление?

Пора бы уже раз и навсегда уяснить, что я для него всего лишь развлечение. Игрушка. Кукла. О чувствах и душевном состоянии которой можно не заботиться.

Это «за своих» он порвёт, а меня с лёгкостью сломает. И пойдёт дальше, даже не обернувшись. Как уже случалось однажды.

Я встаю с дивана и откидываю от себя подушку. Смотрю на Сергея в упор.

А потом завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер. Сбросив с плеч лямки, позволяю ему упасть на пол. После чего подцепляю пальцами трусики и тяну их по бёдрам вниз.

— Что ты делаешь? — с неверием спрашивает Сергей, скользя сверху вниз по моей фигуре жадным взглядом.

Мои трусики падают на пол. Я вышагиваю из них, пристально глядя Сычёву в глаза.

— Закрывай свой гештальт. Но потом оставь меня в покое. Навсегда.