Охота на жену

53. Разные понятия о любви

Удивительно, но после душа я ложусь в постель и сразу засыпаю как убитая. Наверное, мой организм устал от бесконечных стрессов, истощил все ресурсы и решил просто отключиться на время, отдохнуть.

Но под утро мне начинает сниться нехороший, беспокойный сон. Очень реальный. До такой степени, что когда я просыпаюсь, ещё долго не могу отдышаться и прийти в себя.

Откидываю одеяло, сажусь на постели, вся мокрая от пота. Провожу руками по лицу, убирая прилипшие ко лбу пряди волос. И с облегчением вздыхаю, осознавая, наконец, что всё это было всего лишь видением.

Падаю обратно спиной на подушку. Поворачиваю голову к окну. За ним едва занимается рассвет. Кажется, я слишком рано проснулась…

Закрываю глаза и спустя несколько минут уже не могу даже вспомнить, что именно мне снилось. Но неприятное ощущение так и застряло в груди. К нему добавляется воспоминание о вчерашней ссоре с Сергеем, и меня окончательно придавливает сверху неподъёмной тяжестью, как бетонной плитой.

Такое себе утро…

Долго лежу в постели, не понимая, для чего мне вставать. Что делать в этом доме? Перспектива новой встречи с его хозяином не вызывает у меня приятных эмоций. Скорее наоборот, я даже боюсь этого момента. Не знаю, как поведёт себя Сергей, но уверена, что он точно не станет извиняться. Скорее уж снова нагрубит или скажет очередную гадость, чем окончательно раздавит меня.

Но бесконечно лежать в кровати тоже невыносимо. Меня гнетёт эта ситуация, а значит, нужно её решать.

Собрав силу воли в кулак, встаю. Отодвигаю шторы и открываю настежь окно, впуская утреннюю свежесть в комнату. На улице сегодня такая чудесная погода. Даже не скажешь, что вчера был ливень с грозой. Солнышко светит, птицы поют. Лёгкий ветерок треплет ярко-зелёную листву на деревьях. Небо голубое-голубое, без единого облачка. Жизнь продолжается. Там. У кого-то. Наверняка в соседних коттеджах сейчас кто-то проснулся и радуется новому прекрасному дню. Любит, мечтает. К чему-то стремится. А я стою тут, как живой мертвец, и не могу отыскать в себе даже маленькую толику надежды на счастье. Кажется, что ничего хорошего в моей жизни уже никогда не будет. Одна только серая обыденность и неизбывная тоска…

Я в очередной раз убедилась, что у нас с Сычевым ничего не получится. Я должна поставить точку в этой истории. Пережить, переболеть и двигаться дальше. Или лечь и умереть, но остановить эти мучения раз и навсегда.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Надеваю свой красивый брючный костюм. Уходить, так с музыкой.

Затем складываю в сумку свой небогатый гардероб и ставлю её на пол у двери комнаты.

Подхожу к зеркалу, встроенному в платяной шкаф, смотрю на себя. Глаза лихорадочно горят, губы ярко-красные, хоть я и не прикасалась к ним сегодня помадой. Наверное, сама не заметила, как искусала от невесёлых мыслей.

Сердце тревожно бьётся в груди. Страх от предстоящего разговора с Сычевым растёт с каждой секундой. Даже живот начинает болеть от волнения.

Не знаю, чего боюсь больше: того, что Сергей меня не выпустит, будет держать здесь силой, или наоборот, скажет «проваливай».

И то и другое меня добьёт. Но сама, по доброй воле, я здесь больше не останусь. Физически не могу больше находиться в этом доме. Рядом с ним.

Я всё ещё стою возле зеркала, собираясь с духом, когда дверь в спальню без стука распахивается, заставляя меня вздрогнуть, и на пороге появляется он. Мой мучитель. Сергей Сычев.

Выглядит безукоризненно, одет с иголочки. В брюках, тёмно-синей рубашке и приталенном пиджаке. Я вижу его в отражении зеркала, перевожу взгляд на себя и с болью подмечаю, какая же мы красивая пара.

Но Сергей в эту минуту явно думает о другом. Он опускает взгляд на мою собранную сумку, что стоит у двери, и я вижу, как недовольно сжимается его челюсть.

— Куда собралась? — спрашивает он тоном, который не предвещает мне ничего хорошего. И моё сердце падает в пятки. Какая же я, оказывается, трусиха.

Медленно разворачиваюсь и, храбрясь, смотрю в неласковые глаза своего мучителя.

— Я уезжаю, Серёжа, — произношу негромко. Беззлобно. Меня вдруг окутывает невыносимой горечью, и я уже не хочу говорить ему никаких колких слов на прощание. — Скажи своим охранникам, чтобы выпустили меня.

Вижу, как несколько раз прокатываются желваки на его скулах. Взгляд режет без ножа.

Сергей отрицательно качает головой, продолжая буравить меня тяжёлым взглядом.

— Ты ведь не собираешься держать меня здесь силой? Я не хочу больше тут оставаться.

— А чего так? Всё, прошла любовь? Быстро, — пренебрежительно выплёвывает он.

Я вспыхиваю от его насмешливого тона. Как он может так?

— Любовь — это взаимное чувство, — говорю с укором.

— А с чего ты взяла, что она не взаимна? — поднимает брови Сергей.

— Да из того, как ты относишься ко мне! — срывает меня.

— А как я к тебе отношусь? — Сычёв тоже переходит на повышенные тона. — Я тебя вчера несколько раз по-хорошему просил — не трогай меня, мне не до этого. Что ещё надо было тебе сказать, чтобы ты поняла⁈

— Я не знаю, мог бы сказать, что объяснишь всё позже, и я успокоилась бы! Я же переживаю за тебя!

— Да что ты? Так сильно переживаешь, что манатки свои собрала и свалить решила? — кивает он головой на сумку. — Именно сейчас, когда я в полной жопе? Это любовь, по-твоему, да? Блять, у нас с тобой какие-то разные понятия о любви.

Я так и замерла с открытым ртом, понятия не имея, что на это ответить. Так значит, по его выходит, что это он хороший, а я плохая?

Эмоции захлёстывают меня, тело едва не колотит от возмущения.

Он же меня совершенно не слышит и не понимает! Я не знаю, как с ним общаться, как донести до него свою боль…

— Ничего не меняется, да, Таня? Бесполезно забывать прошлое, если история постоянно повторяется.

— Ты о чём? — напряжённо интересуюсь я.

— Когда твой папаша предложил мне бабки, чтобы я от тебя отвалил, у меня были проблемы. Мне позарез нужны были эти деньги, тогда казалось, что это вопрос жизни и смерти. Я ведь просил тебя подождать. Я бы вернул эти деньги твоему отцу, и мы бы с тобой снова были вместе. Но ты разобиделась и побежала скорее к своему бывшему уёбку-мажорчику утешаться. Так сильно любила, да? И с тех пор ничего не изменилось. Я вчера всего лишь попросил тебя оставить меня в покое на время, а ты уже вещи собрала.

Я просто в шоке от таких обвинений. Похоже, Сергей искренне полагает, что это я кругом и во всём виновата, а сам он ничего плохого не сделал? Даже когда взял у моего отца деньги? Он хотел их вернуть… Боже… Но почему было не поставить в известность об этом меня⁈

Господи, я не знаю, как с этим человеком разговаривать… Мы же как на разных языках…

— Не могу поверить, что ты во всём винишь меня, — шокировано смотрю на него. — Просто в голове не укладывается это… И я не изменяла тебе тогда со своим бывшим, сколько раз повторять!

— Разбирай свою сумку, — приказывает Сергей безапелляционным тоном.

— Ты предлагаешь мне остаться? — не верю я своим ушам. — А как мы будем с тобой жить? Мы же не понимаем друг друга! Тебе плевать на мои чувства!

— А тебе плевать на мои.

— Это неправда!

— Значит, распаковывай сумку.

Я стискиваю виски ладонями, зажмуриваю глаза. У меня сейчас просто голова взорвётся, или я сама взорвусь от переполняющих душу сумасшедших эмоций.

Сергей подходит ко мне, резко, даже грубо притягивает в свои объятия и сжимает меня в них так крепко, что становится сложно дышать.

— Я тебя никуда не отпущу, поняла.

— Мне больно, — пищу я, испугавшись, что он переломает мне сейчас все рёбра.

И хватка ослабевает. Но не исчезает до конца. Серёжа продолжает держать меня в своих объятиях, уткнувшись лбом в мой лоб. А я вцепляюсь пальцами в лацканы его пиджака и изо всех сил сжимаю их в кулаках. Тяжело дышу.

— Можно мне хотя бы в аптеку съездить? — спрашиваю тихо после долгой-долгой паузы. Во время которой отчаянно пыталась понять, правда ли я важна для Сергея, или он просто манипулирует мной? Знает мои слабые точки и давит на них?

— Нет. Напиши, что нужно, тебе всё привезут.

— Мне нужен экстренный контрацептив. Название препарата я не знаю, надо спросить у фармацевта, какой лучше взять.

— Зачем это тебе? — хмурится Сергей.

— Вчера ты кончил в меня. Забыл? Мы, кажется, пока не планировали заводить детей, — холодно сообщаю ему я.

Он отстраняется. Смотрит на меня таким взглядом, будто я сказала сейчас нечто крайне странное.

— Хорошо. Заеду сегодня, куплю, — сухо произносит Сычёв.

После чего разворачивается и уходит из комнаты, оставляя меня одну.

Я без сил опускаюсь на кровать. Закрываю руками лицо.

С губ срывается смешок. Потом ещё один. А потом я начинаю истерично хохотать в голос.

То ли от радости, что мы с Серёжей всё ещё вместе. То ли от шока, что я на это согласилась. То ли у меня уже просто поехала крыша.