Охота на жену

36. Моя змея

Стефа стоит на коленях перед столиком, сгребая куском пластика со стола остатки кокса, чтобы забрать их с собой. Кира с показательно кислой миной медленно застёгивает блузку на груди.

Мне хочется взять их обеих за шкирки и дать пинка для ускорения. Но сил подняться с дивана нет.

— Вы меня не слышали, что ли? Я сказал, съебались отсюда быстро.

— Такси еще не подъехало, — закатывает глаза Стефа, поднимаясь на ноги.

— На улице подождёте своё такси, — отвечаю я.

— Серёж, ты просто козёл, ты в курсе?

— А вы просто две шлюхи-наркоманки, и чё?

— Так вот что ты о нас думаешь, оказывается⁈ Ну спасибо!

— Уйдите уже…

Цокая каблуками, сёстры идут на выход. Сталкиваясь в дверном проёме с Ромой и Таней, смеряют Мышку оценивающими взглядами с ног до головы.

— И вот из-за этой золушки ты нас выгнал? — обернувшись, фыркает Стефа.

Я молчу. Башку снова пронзает спазмом невыносимой боли. И вообще как-то вдруг резко становится дурно. Наверное, всё-таки не стоило бухать после обезболов. Но блять, мне казалось, они ни хрена не действуют. Всё тело так и ломает, будто меня переехал грузовик. И плечо дико болит.

Таня смотрит на меня, как на ничтожество. Но наверное, впервые в жизни меня от этого не бомбит. Разве что щегла тупицу ушатать охота. Но я сейчас не в состоянии.

— Рома, проводи девушек до такси.

Щегол бросает на меня осуждающий взгляд. Совсем уже оборзел, засранец. Но хотя бы послушно выполняет просьбу, берёт сестёр под локти и выводит из дома.

Мы с Таней остаемся вдвоём.

Смотрим какое-то время друг другу в глаза.

— Присядь, — указываю я на диван рядом с собой.

Но она продолжает стоять неподвижно, пытаясь уничтожить меня своим едким взглядом.

Моя башка трещит всё сильнее, становится трудно держать глаза открытыми.

— Мне тяжело разговаривать. Сядь, я тебя прошу, — устало говорю я.

Нихуя не могу понять, какого чёрта она здесь делает? Может, я в состоянии шока попросил щегла привезти её сюда и не помню? Бля, если так, то это полный пиздец…

Но я вроде бы всё помню чётко.

Таня всё же подходит и садится на другой конец дивана, как можно дальше от меня. Откидывается на спинку и прикрывает глаза.

— Зачем приехала? — спрашиваю я.

— Не знаю, — глухо отвечает она.

Слышу по голосу, что ревёт. Не понимаю ни хрена. Она ведь, кажется, ещё утром мечтала от меня избавиться? И вот её мечта почти сбылась. Что она здесь забыла?

— Таня, у меня был тяжёлый день. Говори, зачем приехала.

— Потому что дура, — поворачивается она и шипит на меня, как змея.

Мои веки такие тяжелые, будто каждое весит по тонне. Опускаю их ненадолго, отдыхаю. И едва хватает сил поднять обратно.

— Я не догоняю. Объясни.

Мышь снова смотрит с презрением. Кажется, ещё немного, и яд засочится у неё из глаз.

— Зачем ты их выгнал? — вскидывает подбородок. — Продолжал бы то, чем вы тут занимались. Не стоило прерываться из-за меня!

Мои губы сами собой расползаются в улыбке. И даже головная боль немного отступает.

— Да ты ревнуешь?

— Ревную⁈ — истерично усмехается Мышь. — Что за бред? Я просто в шоке от увиденного, не более того. Не думала, что ты до такой степени… — осекается и плотно сжимает губы.

— Что — до такой степени?

— Испорченный! — выплевывает.

— Да, я испорченный. Моральный урод, ты же сама говорила. А приехала-то зачем?

Молчит. Злится. Ещё немного и пар из ушей пойдёт.

Я не могу поверить, что она так сильно приревновала меня. Даже про боль на время забываю. Меня начинает буквально распирать от какого-то нездорового восторга.

— Да потому что я, дура, думала, что тебе помощь нужна! — выдаёт, наконец, Мышь.

Я откидываю голову назад, закрываю глаза и улыбаюсь, как идиот.

Даже Рому уже не хочется пиздить, хоть и надо бы. Но как же круто… Радуюсь, как ребёнок, блять. Пусть бесится, моя змея, ненавидит, шипит, но какой же это, сука, кайф, знать, что она переживала за меня.

Блять, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой!

— Иди ко мне, — открываю глаза и тяну к Мышке руку.

Но Таня шокированно смотрит на неё, будто я предлагаю ей какую-то невообразимую дичь.

— Ну иди. Пожалуйста.

— Ты что, совсем? — возмущенно округляет глаза она. — Тебя только что облизывали две девицы сомнительного вида! Я к тебе больше никогда в жизни не прикоснусь!

Ревнует, сучка. Это так мило. По моей роже снова против воли расползается улыбка.

Но Таню это окончательно взрывает.

— Я не поняла, тебе смешно сейчас, да? Чем это я тебя так развеселила? Во что ты превратил свою жизнь, Серёжа! Ты посмотри на себя! Тебя хотят убить! А ты принимаешь наркотики и трахаешься с какими-то проститутками, да ещё и сразу с двумя! Что это ещё за содомия такая? Как ты до этого докатился, а?

От её звонкого пронзительного голоска моя башня снова начинает раскалываться на куски. Морщусь от боли.

— Мышечка… Девочка моя хорошая, ну не кричи… Лучше иди ко мне.

— Не надо так со мной разговаривать, — дрожат её губы.

— Обними меня, ну? Я покаюсь во всех грехах, хочешь? Только поцелуй…

— Да ты под кайфом! — снова выпучивает глаза Таня.

Да нет же… Я к этой дряни не прикасаюсь. Пробовал, конечно, когда первые бабки появились. Но быстро понял, что от неё со скоростью света сохнут мозги. А превращаться в овощ в мои планы не входило. Да и телкам своим я не разрешаю обдалбываться, Карим, душнила сердобольный, вечно лечил меня на эту тему и достал всё-таки в конце концов. Но сегодня просто не было сил этих дур воспитывать. Да и бесполезно.

— Мышь, мне правда хреново сейчас. Ну иди ко мне, а? Пожалуйста.

— Да пошёл ты! — резко встаёт она. — Скажи этим своим верзилам, чтобы выпустили меня отсюда!

Отрицательно кручу головой.

— Нет, ты никуда не уйдешь теперь.

— Ещё как уйду, — обещает она, — или пристёгивай меня наручниками к батарее. Если у тебя совсем ничего святого уже нет.

Моё шикарное настроение начинает снова катиться куда-то вниз.

— Тань, ты ведь приехала сюда, потому что волновалась за меня?

Мышь молчит, обхватив себя руками за плечи. Закусывает губу и отводит взгляд.

— Если бы я знал, что ты приедешь, никаких шлюх здесь бы не было.

— Извини, я не могу это развидеть, — злобно цедит она.

— Блять, ну придётся как-то смириться! — начинаю беситься я. — Если тебе теперь так противно моё общество, то пиздуй наверх в свою комнату и не выходи из неё. Но ты никуда отсюда не уедешь, поняла?