Охота на жену

40. А теперь целуй

Телефон на вибрации трезвонит и трезвонит уже минут пятнадцать без перерыва. Я всегда слышу его, даже в бессознательном состоянии, но сегодня просто не могу заставить себя открыть глаза.

Всё тело болит, в плече будто дыра, хотя по сути — царапина.

Мышка спит рядом… Чувствую её тепло и нежный запах. В штанах ещё с вечера колом стоит. Кажется, будто и не падал ни разу за ночь. Ему плевать, что я пока не в состоянии трахаться… Но всё бы отдал за минет.

Только моя неженка не так поймёт. Тем более она так сладко спит, что у меня рука не поднимется её будить. Даже ради минета.

Осторожно зарываюсь носом в Танины волосы, вдыхаю полной грудью их кайфовый запах. Оторваться невозможно. Но грёбаный телефон продолжает тихо вибрировать где-то поблизости, нервируя меня всё больше. Приходится аккуратно выбраться из Мышкиных тёплых объятий и через дикую боль во всём теле переместиться в сидячее положение.

Просматриваю список пропущенных на телефоне, все от Мота. Что ещё там у него случилось с утра пораньше? Даже семи нет.

Сползаю с постели, укрываю сладко спящую Мышку одеялом и тихо сваливаю из спальни, прихватив с собой сигареты, ну и телефон.

Спускаюсь на кухню, включаю вытяжку. Наливаю себе воды, чтобы наконец сбить мучающий со вчерашнего дня сушняк. Кряхтя, как старый дед, забираюсь на барный стул. Пододвигаю к себе пепельницу и закуриваю. Сделав пару затяжек, набираю Мота.

— Здорово. Что там у тебя стряслось?

— Здорово, Сыч. Да у меня-то всё нормально. Я слышал, что в тебя вчера стреляли?

Блять. Ну как же быстро в нашем городе работает сарафанное радио.

— Кто тебе сообщил?

— Да неважно. Скажи лучше, как ты вообще? Сильно зацепило?

— Важно. Я хочу понимать, это среди моих пацанов затесалась крыса болтливая, или кто там ещё в теме.

— Ну, блять, сорян, я не сдаю свои источники, — нагло заявляет мой собеседник.

— Ну и иди нахуй тогда, — выплёвываю я.

— Ты че так базаришь, Сыч? Мы с тобой вообще-то в одной жопе сейчас находимся, или ты забыл?

— Это не жопа, а так, мелкие неприятности. Если есть что сказать по существу — говори. Если нет, то давай, некогда мне.

— Я не пойму, тебе западло со мной парой слов перекинуться? — быкует Мот.

— Ты бля… — осекаюсь я на полумате, заметив, что в кухню вошла Мышка. — Мне некогда сейчас, потом перезвоню, — быстро договариваю и сбрасываю звонок.

Тушу сигарету в пепельнице, жадно рассматривая свою Танечку. Она выглядит сонной, мило растрепанной и словно напуганной чем-то.

— Доброе утро, — пытаюсь я улыбнуться ей, но кажется, выходит не очень. Половина рожи болит, будто после хорошей драки.

— Ты чего куришь? — строго интересуется Таня, включая училку. — Совсем с ума сошел? И вообще, зачем встал? Тебе в постели надо лежать! Ты себя в зеркало-то видел?

Наклоняю голову набок, прищуривая один глаз — так легче улыбаться Мышке. Смотрю на неё и кайфую. Кто бы мог подумать, что когда тебя хуесосят — это бывает приятно.

— Иди сюда, моя училка, — отвожу в сторону руку для объятий, но Таня, конечно, и не думает двигаться с места. — Щас ёбнусь со стула и точно коньки отброшу, — добавляю я, не без труда убирая лыбу с лица.

Срабатывает. Танечка тут же подскакивает ко мне, поддерживает за локоть, страхует. Можно подумать, у неё силёнок хватит, чтобы меня в случае чего поймать.

— А теперь целуй, — перехватываю и крепко сжимаю я её руку, чтобы моя Мышка не сбежала.

— Еще чего, — отворачивается она, вспыхнув.

— Ну дай тогда я сам… — наклоняюсь к ней, благо теперь совсем недалеко.

— Не надо! — взвизгивает Танечка.

— Я точно сейчас со стула ёбнусь. Специально. Чтобы ты опять меня целовала, как вчера.

Таня возмущенно поднимает свои бровки. Но потом, очаровательно смущаясь, всё-таки подставляет щеку для поцелуя. И я провожу по ней языком.

— Ай! — втягивает голову в плечи Мышка, зажмуриваясь. А её предплечья покрываются гусиной кожей.

Обхватываю Таню за талию и притягиваю вплотную к себе, забыв про боль.

— От меня плохо пахнет, да? — тихо спрашиваю в бархатное ушко. — Я сутки не мылся…

— Дурак… — шепчет Мышечка, бережно обнимая меня двумя руками и утыкаясь носом в моё здоровое плечо.

Кайфую от того, как её горячее дыхание щекочет кожу. Не рискую целовать в губы, впиваюсь нежно в тонкую шею. Прикусываю зубами осторожно, чтобы не причинить боль.

Мышка издаёт такой сладкий стон, что у меня пах сводит.

Сожрал бы её прямо сейчас. Будь у меня чуть больше сил.

— Серёжа, вернись в кровать, пожалуйста, — жалобно просит Таня. — Ты всё ещё горячий, лучше соблюдать постельный режим. Там, на комоде в твоей спальне лежит целый список назначений, как я поняла, от врача. Ты вообще собираешься его выполнять?

— Из твоих рук я хоть яд выпью.

— Да прекрати ты паясничать!

— Мышь… — Ловлю её рассерженный взгляд и зависаю. На этих глазах. Огромных и выразительных. Цвета неба. Почему я раньше не замечал, какие охуительные у нее глаза? Или просто забыл? — Я тебя хочу.

Она изумленно качает головой. Типа я безнадёжен.

А я реально походу безнадёжен. Сука, семь лет прошло. А я всё так же сохну по ней. Хотя думал, что долбоёбом просто был тогда малолетним.

— Серёж… — нетвёрдым голосом произносит Мышка. — Давай мы сначала тебя вылечим. А потом обо всём поговорим. Хорошо?

Нет. Не хорошо. Нахуй мне не нужны её разговоры.

О чём? О том, что я, гнида последняя, продал её за три копейки? Или о том, как она поскакала утешаться, раздвигая ноги перед другим?

— А давай лучше забудем всё, что было, Мышь, — невесело отвечаю я. — И начнем сначала. С сегодняшнего дня. Вот прямо с этой самой минуты.