Охота на жену

48. Чего я еще ждала, дура

Телефон вибрирует, медленно скользя к краю столешницы, настойчиво требуя к себе внимания. Но мне слишком сложно перевести на него взгляд. Для этого нужно оторваться от Мышки, колдующей у плиты. Я сижу на высоком барном стуле у кухонного островка, наблюдая за тем, как она готовит мне свои бомбезные котлетки. И что-то ещё. Наверняка тоже нереально вкусное. Босая, в моей рубашке на голое тело. С волосами, собранными на макушке в небрежный пучок. Грациозная. Хрупкая. Нежная. Я готов смотреть на неё вечно.

Телефон доползает до края стола и норовит свалиться на пол. Не глядя, ловлю его в последний момент. Скашиваю глаза на экран. Карим.

— Ты что, каждый день будешь мне теперь названивать? — недовольно спрашиваю я, приняв вызов и прижав трубу к уху.

— И тебе доброе утро. Или что там у вас сейчас, — невесело отзывается Саня. — Может, совсем не доброе…

— Утро. Доброе и прекрасное, — улыбаюсь я, пялясь на свою красавицу. А она на секунду оборачивается и посылает мне воздушный поцелуй.

— Да? — недоверчиво переспрашивает Карим. — А вот у меня какое-то дерьмовое.

— Что случилось?

— Да мразь одна звонила тут. С угрозами.

— Подожди минуту.

Спрыгиваю со стула. Опустив руку с телефоном вниз, подхожу к Мышке, обнимаю её со спины, целую в шею. Она вжимает голову в плечи, разворачивается ко мне и чмокает в губы.

— Я отойду, надо по телефону поговорить, — понизив голос, сообщаю я ей.

Таня хмурится. Ей не нравится, что я не посвящаю её в свои проблемы. Меня же это забавляет. Никогда бы не подумал, что она такая… самоотверженная. Как за отца своего вписалась после автоподставы, деньги побежала искать, пыталась решить что-то сама, — я просто офигел. И теперь снова. Только уже из-за меня температурит. Это подкупает.

Целую её надутые губки и оставляю на кухне одну.

Закрываюсь у себя в кабинете. Сажусь в кресло, откидываю голову назад, закрываю глаза. Прикладываю к уху телефон.

— Карим? Ты ещё здесь?

— Ага.

— Так кто там тебе звонил? Этот упырь Шумилов-старший?

— Ну вроде как да. Он не представился. Но судя по базару…

— Блять, вот урод бесстрашный.

— Я короче смотрю сейчас билеты. Не знаю, на какой день лучше брать. У меня тут дело ещё одно незаконченное…

— Погоди, — морщусь я, — какие билеты, ты куда собрался?

— В смысле куда, к тебе! Будем вместе этого камикадзе ловить.

— Ты ебанулся? — Выпрямляю спину и открываю глаза.

— Сыч, ты не догоняешь? Он моей семье угрожал. Моей жене и детям! — повышает голос Карим.

— А ты не догоняешь, что ведёшься на провокацию, как лох? Сиди в своей Франции со своей семьёй, я сам его найду.

— Мы вместе эту кашу заварили, вместе и разгребать будем. Втроём. Ты, я и Мот, — железным тоном заявляет этот осёл.

— Слушай, ты единственный из нас, у кого есть дети. Серьёзно решил оставить их с Настей там одних? Мозги включи.

Карим матерится. Даже уши режет с непривычки. Уже забыл, когда последний раз он так выражался. Правильный же папаша стал. Хотя я его понимаю. Сам бы не хотел в такой ситуации оказаться. Но между понятиями и детьми выбор, мне кажется, очевиден.

— И чё, я должен сидеть тут и ждать с моря погоды⁈ — всё больше накаляется он.

— Угомонись, Карим. Ещё пару дней, и я его найду. Всё будет нормально.

— Ладно, — безрадостно выдыхает Саня, уступая, — держи меня в курсе. И будь там осторожнее, бро.

— Ты тоже. Смотри в оба, глаз со своих не спускай. Маловероятно, конечно, но лучше перебдеть…

— Да. Согласен.

Закончив разговор, поднимаюсь в свою спальню переодеться. Хоть и дико не терпится отведать Мышкиных котлет, но скоро Ромка заедет, нам с ним нужно метнуться в одно место.

Смотрю на себя в зеркало, затягивая галстук. В жизни бы не подумал, что когда-нибудь стану их носить. Но мне нравится. Вообще деловой стиль мне охуительно к лицу. Только бланш всё портит. Ну да ладно, выкручусь как-нибудь. Не впервой.

Наконец возвращаюсь на кухню к своей Мышке. Издалека чуя божественные запахи еды. А ещё до слуха доносится разговор.

С кем это она там?

Любопытство — моё второе «я». Тихо подхожу к дверному проёму и намеренно остаюсь незамеченным.

А там Рома, блять. Сидит на моём месте. И жрёт, сука, мои котлеты!

Таня стоит рядом с ним, что-то докладывая в его тарелку, и светится вся, как новогодняя гирлянда.

Меня начинает коротить.

— Ты такой молодец, Ром, честно! — восторженно произносит она, пододвигая корзинку с хлебом. — Твоей девушке очень повезло с тобой. Я даже ей немножко завидую…

Что, блять?

Вхожу в кухню с желанием убивать.

Оба перемещают на меня невинные, сука, взгляды.

И вроде бы ничего страшного не произошло. Но нарастающему внутри бешенству это не объяснишь. Я же только на пятнадцать минут отошёл. А она уже другому мужику улыбается. Ещё и его девушке завидует…

Улыбки медленно стекают с их лиц по мере осознания, что я всё слышал.

— Здорово, Сыч, — первым отмирает щегол. — Всё нормально?

— Нет, нихуя не нормально, — зло отвечаю я.

— Что случилось? — напрягается он. Так натурально. Будто и правда не догоняет.

— Встал и вышел нахуй из моей кухни. И из моего дома. Жди на улице.

— Ты чего, Сыч? — с непониманием хлопает глазами Рома. А я едва держусь, чтобы не подойти и не всечь ему как следует.

— Ты чё, блять, оглох? Я сказал, встал и вышёл нахуй отсюда!

Щегол с оскорблённым видом берёт салфетку со стола и начинает медленно вытирать ею свои клешни. Испытывая моё терпение. Но вскоре всё-таки поднимает задницу и сваливает из кухни.

Я перевожу взгляд на Таню. Она так и стоит на прежнем месте, нервно теребя в руках кухонное полотенце. Испуганно смотрит на меня своими глазищами. Как будто дьявола увидела.

Подхожу к островку, усаживаюсь на барный стул, с которого только что свалил Рома. Беру вилку и начинаю жрать котлеты из его тарелки. Они нереально вкусные. Но сейчас меня это уже не радует.

Таня продолжает неподвижно стоять на своём месте, как приклеенная.

— За что ты так с ним? — наконец подаёт она голос после того, как я прикончил первую котлету и приступил ко второй.

Перевожу на неё взгляд.

— Никогда больше к нему не подходи. И не разговаривай. И вообще не приближайся к другим мужикам. Если не хочешь, чтобы я превратил их в фарш для твоих котлет.

— Ты что? Так это ты из-за меня, что ли, так с ним⁈ — возмущённо хлопает глазами Мышь.

— Да просто бесит, знаешь. Вчера ты мне в любви клялась, сегодня выясняется, что Ромкиной тёлке завидуешь. У меня, блять, что-то не сходится.

— Дурак! — Таня швыряет в меня полотенцем, которое я на инстинкте ловлю. — Рома просто поделился со мной радостью — его девушка беременна! Он ей предложение сделал! Парень такой счастливый пришёл, а ты…

Я осекаюсь. Поля залетела? А Ромка жениться собрался? Охренеть…

— Но всё равно я не хочу, чтобы ты любезничала с другими мужиками, — упрямо говорю я, хоть и уже спокойнее, глядя Мышке в глаза.

— Да если бы мне кто-то был нужен, кроме тебя, я бы уже давно замужем была!

Морщусь. Ну зачем же так неправдоподобно врать?

— Да ты что. Скажи ещё, что у тебя никого все эти годы не было.

— Не было!

— Ну а как же Тёмочка? — усмехаюсь.

— Тёмочка — мой ученик!

— Хорош уже заливать, — рычу на неё, — я ведь и проверить могу.

— Да пожалуйста, проверяй! — с вызовом выпаливает Таня мне в лицо. — Только если ты считаешь меня такой конченой, вряд ли у нас что-то получится! Я не хочу, чтобы ты сделал фарш из какого-нибудь бедолаги, который по глупости подойдёт ко мне!

Договорив, она резко отправляется к выходу из кухни. Но я успеваю спрыгнуть со стула и, ухватив за руку, развернуть Мышку к себе.

— Отпусти, — шипит Мышка, пытаясь вырваться из моей хватки. Вся раскрасневшаяся от злости.

— Ну всё, тихо, — успокаиваю я, осторожно заворачивая её руки за спину и притягивая к себе.

— Отпусти, я хочу уехать отсюда! Сейчас же! — продолжает трепыхаться Таня.

Бесит. Как же она меня бесит…

— Ну пиздуй, — легонько отталкиваю её от себя.

Мышь по инерции делает несколько шагов, после чего останавливается, разворачивается и, обхватив себя руками за плечи, впивается в меня осуждающим взглядом.

— Ну и? Чё стоим? Ты же хотела уехать отсюда? Так давай, вали.

Она обиженно поджимает губы. Того и гляди вот-вот разревётся. Но я слишком зол, чтобы меня это трогало.

— А как я уеду? Ты же сам говорил, что пока нельзя, это может быть небезопасно.

— Раньше надо было думать, когда с Ромой ворковала.

— Я с ним не ворковала! — Всё-таки начинает реветь, резко стирает ладонями со щёк побежавшие слёзы. — Значит, теперь тебе уже плевать, случится со мной что-нибудь или нет? Впрочем, чего я ещё от тебя ждала, дура!

Порывается уйти. Но я догоняю, хватаю за локоть, возвращаю назад.

— Угомонись. Тебя никто не выпустит отсюда.