Охота на жену

68. Опять вы

— Привет, мой хороший.

Захожу в палату к Тёме, и сердце ёкает в груди.

Бедный ребёнок. Кажется, будто ещё сильнее похудел. На щеке ожог, и на тонких ручках тоже. Хочется подойти и обнять его, прижать к себе изо всех сил, пожалеть, приласкать… Но так нельзя. Я ведь не его мама.

— Татьяна Петровна! Здравствуйте! — радостно подскакивает с постели Артём и сам бросается ко мне в объятия.

И тогда уже я прижимаю к себе мальчишку. Так можно.

— Ну как ты тут?

— Да нормально! Мамку в обычную палату перевели. Обещают нас выписать в понедельник! — возбуждённо сообщает он.

— Ну слава богу, — тихо отвечаю я, хоть на самом деле большого облегчения по этому поводу не чувствую.

Не знаю, как ему сказать, что органы опеки теперь всерьёз возьмутся за их семью. И риск, что маму Артёма лишат родительских прав, довольно высок.

Перед тем как ехать в больницу, Серёжа купил мне новый телефон. И сразу после того, как в салоне связи восстановили мой номер, поступил звонок от Светланы Семёновны, нашего социального педагога. Она подробно рассказала мне, как обстоят дела с Нечаевыми.

— Артём… А хочешь, я тебя усыновлю? Ты бы хотел, чтобы я стала твоей мамой?

Артём разжимает руки и отходит от меня на несколько шагов назад, уставившись исподлобья.

— Татьяна Петровна, вы очень хорошая. И добрая, — строго, совсем по-взрослому, произносит он. — Но у меня есть своя мама.

— Она ведь тебя бьёт, — выдавливаю я из себя слова, которые совсем не хочется произносить вслух. Сцепляю пальцы в замок, не зная, куда деть руки.

— Только когда пьяная и ничего не понимает! — горячо возражает мне Артём. — Но она ведь это не специально! И потом всегда плачет и прощения просит, и… И вы ведь обещали никому об этом не рассказывать!

— Я никому не говорила, Тёма… Но скажи мне. Как так получилось, что у вас дома произошёл пожар? — мрачно интересуюсь я.

— Она не виновата. Она вообще спала! У нас просто дом старый. Розетка давно искрила. Татьяна Петровна, а вы не думали, если меня у неё заберут, что тогда с ней станет? Она же совсем сопьётся!

— Хорошо, хорошо, Тёма… Я всё поняла.

С тяжёлым сердцем опускаю взгляд, так и не сумев сказать ему про органы опеки.

Ну почему на долю детей выпадают такие сложные испытания? Разве Тёма заслужил это всё⁈ Или так нужно, чтобы он вырос сильным и непрошибаемым, как…

Тёмка неуверенно мнётся рядом со мной, пока я стою и не знаю, что ему сказать, потом вдруг шагает ближе и несмело берёт за руку. Заглядывает в глаза.

— Но я буду часто приходить к вам в гости, Татьяна Петровна, — проникновенно обещает он, — вас я тоже не брошу!

И смотрит с такой чистой детской искренностью в глазах.

Боже, у меня в носу начинает щипать и слёзы наворачиваются от его выражения лица и этих слов!

Снова обнимаю маленькие худенькие плечи и ласково треплю Тёму по волосам.

— Спасибо, мой хороший, — произношу гнусавым голосом от того, что в горле образовался ком. — А смотри-ка, что я тебе привезла, — достаю из сумки пакет с гостинцами, — тут фрукты и разные сладости, думаю, тебе понравится…

Артём с любопытством суёт нос в пакет.

— Ого, спасибо…

В палату входит Сергей с какой-то белой коробкой в руках. Проводив меня до больницы, он сказал, что подойдёт позже, мол, нужно отлучиться ненадолго.

— Привет выздоравливающим, — протягивает он Тёмке свободную ладонь.

— О, опять вы, — насупившись, переводит на него взгляд тот. Но руку всё-таки пожимает, хоть и с неохотой. — Татьяна Петровна, вы что, и правда теперь… с ним?

— Эй, пацан, мы же с тобой вроде в прошлый раз нормально поговорили, ты чё опять начинаешь? — усмехается Серёжа. — Я тебе тут, как Дед Мороз, подарок привёз, а ты…

— Какой подарок? — забавно хмурит брови Артём.

— Вот, держи. — Сергей вручает ему красивую белую коробку с изображением новомодного современного гаджета.

— Что это? Планшет? — с серьёзным видом вертит коробку в руках Тёма. — Нафига мне планшет? Мне бы лучше телефон новый…

— Слушай, вот дети наглые пошли, — изумляется Серёжа, а меня разбирает смех. — Я бы в детстве от счастья обосрался, если б мне такой планшет просто так подогнали. А этот ещё и нос воротит!

— Да нафига мне планшет, как я его с собой носить буду на улицу, в руках, что ли? Он же в карман не влезет.

— Да я, вообще-то, думал, тебе тут в больнице скучно зависать, а так мультики сможешь посмотреть или фильмы какие-нибудь детские. Ладно, так уж и быть, телефон тоже тебе подгоню, наглая рожа. Скажи спасибо Татьяне Петровне, что она тебя так сильно любит.

— Серёжа! Ты с ребёнком разговариваешь, вообще-то, — строго одёргиваю я его.

— Так а чё он борзеет, твой ребёнок? — возмущенно округляет глаза мой возлюбленный.

— Не надо мне ваш телефон. И планшет заберите, — обижается Тёмка.

— Да оставь себе, мне-то он зачем? Для тебя же покупал.

— Тём, — присаживаюсь я на койку, почувствовав вдруг слабость, — возьми планшет, он тебе и в учёбе потом пригодится. Серёжа иногда бывает груб, но на самом деле он хороший человек. И подарок тебе принёс от чистого сердца. Я ведь его ни о чём таком не просила, клянусь, он сам захотел.

— Ага, чтобы пыль вам в глаза пустить, — со скепсисом замечает мальчишка.

Я снова, не сдержавшись, закрываю лицо рукой и смеюсь. Не по годам умный ребёнок.

— Тём, поверь, ему в этом нет никакой необходимости, — просмеявшись, смотрю ему в глаза. — Ну разве я тебя когда-нибудь обманывала?

— Нет вроде. Ну ладно, — вздыхает Артём и забирается с ногами на свою койку рядом со мной, принимаясь разглядывать коробку с планшетом.

— Сам разберёшься в нём? — не слишком скрывая своё недовольство, интересуется Сергей. — Он уже настроен, всё работает, включи только и можно юзать.

Смотрю на своего любимого мужчину с умилением. Таким уязвлённым выглядит. Взрослый серьёзный дядя. В дорогущем деловом костюме, со страшной татуировкой на шее. А внутри — словно всё ещё тоже ребёнок. Как я раньше не замечала, что он такой ранимый? И вся эта его показательная грубость и наглость — всего лишь броня.

— На андроиде? — деловито спрашивает Тёма.

— Ну да.

— Разберусь.

— Ну тогда разбирайся, а мы с Татьяной Петровной поедем. У нас ещё дела.

— Я завтра снова тебя навещу, Тём, — с улыбкой обещаю я, погладив по головушке.

Тёма согласно кивает.

— Ну пока!

Мы с Сергеем покидаем палату и, взявшись за руки, идём по коридору, как двое влюблённых подростков. Но на душе у меня по-прежнему кошки скребут от беспокойства за Тёмку.

— Серёж… — останавливаюсь я у выхода из отделения, вынуждая любимого тоже притормозить и вопросительно посмотреть на меня. — Тёмину мать хотят лишить родительских прав. А он очень боится, что это произойдёт.

— Так из-за неё пожар случился?

— Вообще вроде как проводку замкнуло, но она пьяная в тот момент была.

— Алкоголичка?

— Типа того, — тяжело вздыхаю я. — У неё муж умер, когда Тёма маленький совсем был. И, как говорят, после этого она запила. Но не совсем всё безнадёжно. Она, бывает, подолгу держится, но потом всё равно срывается. Тёма её любит. Переживает. Боится, что если его заберут, она совсем скатится.

— Балбес малолетний, — бесстрастно заключает Сергей.

— Почему сразу балбес? Он просто ребёнок. Дети, они ведь такие. Мама для них, какая бы ни была, всё равно остаётся мамой.

— Ну не знаю, — как-то странно усмехается любимый. Как будто с какой-то злостью. И что-то колет меня в самое сердце эта его усмешка. Будто эта ситуация задела Сергея за что-то очень личное. — Ладно, Мышка, не переживай. Что-нибудь придумаем. Маме его поможем. Всё нормально у них будет.

— Как ты собираешься это сделать? — удивляюсь я.

— Посмотрим, — загадочно отвечает он. — Люди мы или кто? Если человек в беде, надо же его как-то вытаскивать, да?

— Да, — озадаченно киваю.

— Вот и вытащим. Ну, поехали дальше?

— Поехали…