Охота на жену

22. Сдохнуть можно!

Открываю ей дверь машины, как упоротый джентльмен. Как говорит один мой кент — хотелось бы, конечно, меньше выёбываться, но пока нет такой возможности.

Едем на наш местный Арбат, где расположены самые дорогие бутики в городе. Девчонки-продавцы здесь с особым нюхом на клиентов с бабками, с порога начинают стелиться передо мной, почуяв жирную добычу.

Мышь брезгливо морщит свой прекрасный носик, наблюдая за этим.

Её реакция забавляет. Специально лапаю одну из тёлок за задницу, та кокетливо смеётся, а Мышь идёт пятнами от злости.

Ревнует, что ли, сучка?

Похоже, что так.

Ловлю какой-то нездоровый кайф, продолжая нарочно флиртовать со шлюшками. Таня закатывает глаза и всем своим видом показывает, насколько ей противно это зрелище. Но на удивление, её едкий взгляд больше меня не бесит. Наоборот, раззадоривает.

— Нам нужно самое лучшее, самое дорогое вечернее платье, — объясняю я одной из продавщиц, — помоги подобрать, сладкая.

— Конечно, сейчас подберём, — щебечет та, сочась приторной улыбкой.

Нас провожают в зал, где предлагают один вариант за другим. Но Таня старательно изображает безразличный вид, будто ей совершенно плевать на всё, что тут происходит. Пока её взгляд не падает на длинное черное платье на тонких лямках из мерцающей мелкими блестками ткани.

— Вот это, — указываю я на него продавщицам.

— Шикарный выбор! — восторженно квакают они. — Подобрать к нему туфли и сумочку?

— Да, — киваю я. И перевожу взгляд на Таню: — Иди в примерочную.

Мышь недовольно поджимает губы, но слушается.

Я падаю на диван напротив примерочной и жду, кажется, целую вечность, пока Таня переоденется. Потихоньку закипаю, терпение — не мой конёк.

Но когда Мышь, наконец, выходит, вмиг забываю об этом.

Потому что у меня нахуй сносит крышу. Челюсть падает на пол, и на ковер начинает течь слюна с уголка рта.

Сука, какая же Мышка красивая…

Сдохнуть можно!

Даже её злая мордашка не портит этого охренительного впечатления.

Её фигура идеальна. Это платье просто создано для неё, облегает каждый изгиб.

Всё, о чем я мечтаю сейчас, это встать, затолкать Мышь обратно в примерочную, закрыть за нами дверь. Прижать Таню спиной к стене, задрать это платье, раздвинуть стройные ножки, взять за бёдра и как засадить…

Чувствую, как в штанах начинается знакомое оживление.

Пиздец, и как мне теперь с этого дивана вставать?

— Ой, как вам идёт!

— Просто великолепно! — захлёбываются восторгом продавщицы.

— А по-моему, слишком вульгарно, — недовольно бурчит Мышь. — Ничего скромнее нет?

— Нет, — отрезаю я. — Мы берём это.

Она бросает на меня очередной свой презрительный взгляд, но мне уже так похуй. Сегодня ночью я буду трахать её в этом платье.

Купив всё необходимое, везу Мышку в одно хорошее место пообедать. У них самая лучшая в городе открытая терраса.

Мышка продолжает усиленно строить из себя оскорбленное достоинство. А я, наоборот, пребываю в отличном расположении духа.

— Я не голодна, — заявляет она, отбросив от себя меню, когда подходит официант принять у нас заказ.

— В смысле ты не голодна? Утром ничего не ела, а уже два часа, — давлю её строгим взглядом.

— Нет аппетита, — холодно смотрит она на меня.

— Значит, ешь через силу. Это приказ.

Снова злится, сжимая свои аппетитные губки в одну тонкую линию. Психуя, резко придвигает к себе меню, тыкает пальцем в первое попавшееся блюдо.

Приняв заказ, официант уходит. Таня складывает руки на груди и демонстративно отворачивается в сторону. Бедная обиженная девочка. Этот детский сад уже начинает порядком напрягать.

— Слышала такую поговорку — на обиженных воду возят? — интересуюсь я, подкуривая сигарету. — А у нас в школе еще говорили, что обиженных раком ебут.

Мышь так мило выпучивает глаза, возмущенная до глубины души, что я невольно тяну лыбу.

— Какой ты ужасный грубиян. Как вообще можно так с девушкой разговаривать?

— Что с меня взять, с гопника? — пожимаю плечами. — У нас на социальном дне все так разговаривают.

— Надо же, какой ты, оказывается, злопамятный, — кривится Таня. — Так обиделся, бедный мальчик, на слова брошенной тобой же девчонки, что до сих пор успокоиться не можешь? Так что ты там говорил, с обиженными делают?

Ухмыляюсь шире, разглядывая её. Просто тащусь, когда она такая дерзкая.

— Раком ебут, — напоминаю я. — Только меня выебать у тебя вряд ли получится. А вот я тебя могу легко.

Её щеки становятся красными, как два сочных яблока.

— Грубиян, — сглотнув, повторяет она слегка просевшим голосом.

И я снова чувствую знакомое оживление в штанах.

Блять. Дожить бы до вечера.

У неё звонит телефон. Бросив взгляд на экран, Мышь вдруг резко встаёт, обронив:

— Я отойду на минутку, важный звонок.

Быстрым шагом уходит с террасы.

Меня разбирает любопытство. Тушу сигарету в пепельнице, встаю и иду следом.

Таня стоит на краю тротуара в нескольких шагах от лестницы. Я бесшумно подхожу сзади.

— Как у тебя дела, Тёмочка? — приторно-ласковым голосом произносит она, прижимая к уху телефон. И меня начинает бомбить уже от одной её интонации. — Да ты мой хороший… Ну слава богу… Я тоже по тебе очень соскучилась. Ну ничего, как только вернусь, придёшь ко мне в гости, я что-нибудь вкусненькое тебе приготовлю…

Тут Мышь внезапно оборачивается и натыкается на моё прихуевшее лицо.

— Ну ладно, я тебе потом перезвоню, не могу сейчас говорить, — быстро договаривает она, сбрасывает звонок и прячет телефон в карман.

Что ещё, блять, за Тёмочка?

— Кто звонил? — интересуюсь я ровным голосом. Да, я так умею, даже когда нахожусь в состоянии «рвать и убивать».

— Не твоё дело, — высокомерно задирает нос Таня.

Сука, играет с огнём.

— Твой ёбырь? — спрашиваю так же спокойно.

Лицо Мыши искажает знакомая презрительная гримаса.

— Какой же ты отвратительный! — выплёвывает она.

— А ты у нас типа ангел невинный, да? Хули строить тут из себя цветочек? С кем-то же ты трахаешься, правда?

Мышь снова идёт красными пятнами от злости.

— Да, представь себе, с кем-то трахаюсь! А что, нельзя?

— Теперь нельзя.

— Ну месяц как-нибудь потерплю!

Хватаю её за локоть и резко притягиваю к себе. Так хочется всечь по этой наглой смазливой мордашке. Но она же рассыплется, даже если я сделаю это одними пальцами, приложив минимум усилий.

Мышь смотрит на меня во все глаза, испуганно хлопая ресницами.

— Лучше не беси меня, — выдыхаю я и отпускаю её, заставив себя разжать пальцы.