Поцелуй злодея

Глава 21

Гарет

Оказалось, что в итоге нахрен пошел я.

Десять раз с той ночи.

Прошло уже больше двух недель.

Мои надежды на то, что все это нелогичное и опасное увлечение пройдет, значительно уменьшились.

Потому что я продолжаю появляться у него дома. Я пытался держаться на расстоянии, но потом у меня начинается паранойя, что он приводит домой других людей, а именно трахает Джессику, и я еду к нему посреди ночи, вооруженный новым электрошокером и ножом.

Кейден продолжает их у меня забирать, а я – покупать новые.

По правде говоря, он никогда не давал мне повода думать, что он с Джессикой или с кем-то еще, кроме меня. Но это все равно не дает мне покоя.

Мой одержимый разум, который я уже едва узнаю, становится все более и более безумным.

— Никогда больше не становись одержимым, внучок. Не попадись.

Эти слова, которые были моей мантрой на протяжении шести лет, рассеиваются с каждым прикосновением, каждой встречей и каждым умопомрачительным оргазмом.

Я знаю, что должен остановиться, но, черт возьми, это абсолютно новое чувство для меня.

Я и не знал, что могу быть настолько зациклен на человеке, настолько захвачен смертоносным ореолом ненавистной влюбленности, пока она не превратится в петлю, которая с каждым днем все туже затягивается на моей шее.

Потому что я знаю, что он не должен был быть моим, и, оглядываясь назад, понимаю, что не смогу его удержать

Эти физические ощущения, какими бы приятными они ни были, лежат только где-то на поверхности. То есть не совсем, потому что мне иногда кажется, что этот тип сексуальной связи выходит за пределы моего тела.

Но это все равно фаза, а все фазы когда-нибудь заканчиваются.

А что потом?

Я все время думаю только об этом. О том, что будет потом.

Не столько «сейчас», сколько «потом».

И мне это не нравится, потому что мои чувства становятся глубже, чем следовало бы.

Я и раньше занимался сексом, много, но никогда не испытывал таких ощущений.

Интенсивных, стимулирующих сознание, способных завести меня в петлю, из которой я не могу выбраться.

Такой секс, во время и после которого я просто существую в мирной тишине этой белой комнаты.

Он вызывает привыкание, но также опасен.

Потому что, несмотря на его предупреждения и авторитетные приказы, я не могу остановить свои импульсивные мысли.

Видя, как девушки и некоторые профессора флиртуют с ним в кампусе, я схожу с ума. То, что я не могу подойти, притянуть его к себе за горло и заявить на него свои права, раздражает меня еще больше.

И именно я тот, кто отказывается признавать свою ориентацию, но даже если бы и сделал это, статус наших отношений не поменялся бы. Профессор не должен трахать своего студента, и, если об этом узнают, его могут уволить, так что мы можем только хранить это в тайне. Я понимаю это, правда, и все равно ненавижу, когда кто-то цепляется за него своими когтями. Не то чтобы он как-то отвечал на их действия, но ему все равно нужно перестать быть таким чертовски вежливым.

Три дня назад я видел, как он разговаривал с Юлианом в кампусе и небрежно улыбался, когда этот скользкий ублюдок лапал его.

С тех пор я не отвечал на его сообщения и не приходил к нему домой.

Не важно, сколько раз он угрожал наказать меня или посадить к себе на колени, чтобы научить дисциплине.

И теперь у меня ломка. Вся эта затея с сохранением дистанции дала обратный эффект, так что я превратился в занудного мудака.

Неужели я настолько зависим от этого придурка? Прошло всего три дня. Все не настолько серьезно.

Но дело в том, что я чувствовал то же самое, когда возвращался домой на днях, и потом вроде как бросил дедушку и вернулся через два дня.

Значит, три дня – слишком долго для моего организма, потому что сейчас я не могу нормально спать и просыпаюсь с головной болью.

Честно говоря, среди всех, кого я знаю, у меня самый крепкий сон. И это абсолютное кощунство, что сейчас я испытываю такие трудности.

Если подумать, единственный раз, когда я не мог заснуть, был после того, как я впервые встретил этого урода.

И что еще хуже, прошлой ночью мне приснилось, как он обнимал меня, пока я не заснул.

Обнимал?

Серьезно, убейте меня.

То есть да, после секса он становится пугающе нежным, и мне нравится этот контраст. Поначалу это было странно, но теперь я больше не сопротивляюсь, когда он вытирает меня или мажет мазью от синяков мою кожу, или даже когда он идет со мной в душ и моет меня с мылом – хотя обычно это заканчивается очередным сексом.

Но когда он ложится со мной в постель, он никогда не обнимает меня, и его всегда нет рядом, когда я просыпаюсь. Он либо плавает, либо занимается спортом или варит свой гребаный кофе, слушая классическую музыку.

И это не значит, что я хочу, чтобы он меня обнимал.

Правда ведь?

У меня никогда не было отношений, и я не настолько нуждаюсь в чьем-то внимании.

В любом случае, это просто сон, а он пусть подавится.

— Слушай, — Нико вскакивает, когда мы ужинаем, и отрывает меня от мрачных мыслей. — Мы пойдем сегодня вечером в особняк Змеев и развлечемся с этими ублюдками.

— Нет, если ты не хочешь, чтобы они развлеклись с нами, — я закручиваю спагетти на вилку, не думая подносить ее ко рту.

— Гарет, скажу в последний раз, — Нико смотрит на меня. — Прекрати портить все веселье.

Он, как обычно, полуголый, все его странные татуировки, сделанные в основном импульсивно, выставлены на всеобщее обозрение. Его длинные темные волосы собраны в беспорядочный пучок.

Джереми поднимает взгляд от своего телефона после того, как он смотрел на него с идиотской улыбкой.

— Он прав. Они усилили свою охрану на прошлой неделе, Нико.

— Худшие друзья на свете, — ворчит он и опускается своим массивным телом на стул, и тот скрепит под его весом. — Наследник Сатаны?

— После прошлой недели я не в настроении, — отвечает Килл, не поднимая глаз, слишком занятый перепиской с Глин, если судить по его постоянной ухмылке.

— На прошлой неделе мне нужно было отомстить и вычислить крысу. На этой все по-другому. Я хочу размазать Юлиана по земле. Что скажете? Если кто-нибудь из вас мне поможет, я позволю вам дать имя моему первенцу, — он замолкает, затем его губы кривятся в злобной ухмылке. — Если он у меня будет, конечно. Может, мне стоит спросить о детях в следующий раз. Или слишком быстро? Это его отпугнет? Хм-м.

— О чем ты там сам с собой разговариваешь? — спрашивает Джереми, внимательно за ним наблюдая. — Ты в порядке, мужик?

— Лучше не бывало, — усмехается Нико, но затем хмурится. — Соберись, Джер. Юлиан. Я хочу подраться с этим придурком. У него хорошо поставлен удар, как у гребаного медведя.

— Тогда подерись с ним на ринге, — говорит Килл, все еще сфокусированный на своем телефоне. — Он также любит это место, как и ты.

— Не-а, это не так эйфорично, как избить его в его собственном замке, когда все эти маленькие сучки будут носиться с воплями вокруг него, — он смеется, приходя в восторг от одной только идеи о насилии. — Вы все мне там нужны.

— Пас. Я лучше проведу время с моей Глин, — говорит Килл.

Они в последнее время не разлей вода, но все стало еще серьезнее после того, как неделю назад он привел ее к нам домой. Чтобы познакомить с мамой и папой.

Поездка, во время которой он поговорил по душам с папой – или папа поговорил с ним. Он извинился перед Киллом за все. В последнее время папа звонит ему чаще, чем мне, отодвигая меня на второй план, чтобы наладить отношения со своим настоящим золотым мальчиком.

Я знал, что этот день рано или поздно настанет. Что Килл, наконец, предстанет перед папой, папа почувствует себя виноватым и попытается все исправить. Или что я сорвусь, они узнают, и все будет еще хуже чем с Киллом. Потому что он, по крайней мере, оставался самим собой. А я обманывал их все это время.

Но это случилось слишком рано.

И это не дает мне покоя. Добавьте к этому секс с моим профессором, и я начинаю сходить с ума.

Я часами упражняюсь в стрельбе из лука и бессознательно кусаю пальцы.

Нико насмехается над Киллом.

— Какого черта, наследник Сатаны? Глин важнее меня?

— Не понимаю к чему вопрос. Конечно, важнее.

— Вот же сукин сын…

— Я тоже занят, Нико, — говорит Джереми, погладывая в телефон.

— Чем?

— Кое-чем.

— Ну, так освободи себя от этих дел и присоединяйся ко мне. Для чего еще нужны братья?

— Не могу. И тебе тоже не стоит этого делать.

— Блять, чтоб меня, и вот я остался с пацифистом Гаретом, — он сужает на меня глаза. — Только ты не утомляй меня до слез своими рассказами, почему я не должен этого делать.

— Попроси Вона присоединиться, — говорю я.

— Это бесполезно, учитывая его постоянное отсутствие. Какого хрена этот маленький говнюк до сих пор в Нью-Йорке, ума не приложу

— Я его уговорю.

— Более вероятно, что в итоге со мной пойдешь ты, чем он без причины согласится сюда прилететь.

Я стучу пальцами по столу, затем хватаю телефон.

— Дай я попробую кое-что.

Мне тоже нужно, чтобы Вон приехал и посадил на поводок этого ублюдка Юлиана. И нет, то, что Нико надерет ему задницу, не является лучшим решением в долгосрочной перспективе.

Это также не имеет никакого отношения к тому, что я видел, как Юлиан смеется и хлопает Кейдена по плечу в кампусе.

Гарет: Ви, скучал по мне?

Вон: Только если ты скучал по мне.

Гарет: Конечно, скучал.

Вон: Что-то мне подсказывает, что сейчас ты будешь мной манипулировать.

Гарет: Ауч, ты настолько мало в меня веришь?

Вон: Иногда. Слушаю тебя.

Гарет: Пишу исключительно, чтобы узнать, как у тебя дела с твоей девушкой.

Вон: Бывшей девушкой.

Гарет: Вау. Она серьезно изменила тебе с Юлианом? Чувак, это ужасно.

Вон: Я уже отомстил :)

Гарет: Ты уверен, что ночи инициации было достаточно?

Вон: Пока что – да.

Гарет: Мне кажется, ты можешь сделать что-то лучше чем это, Ви. Не уверен, что это оказало на Юлиана должный эффект, честно говоря. Он – мудак, который постоянно со всеми флиртует.

Я прикрепляю к сообщению фотографию, которую сделал, когда он был с Кейденом. Я специально выбрал кадр, на котором лицо Кейдена не видно, а Юлиан обнимает его за плечи и смеется как шлюха.

Что? Я делаю фотографии исключительно для таких случаев как этот. И полностью оправдано, потому что сразу же получаю ответ от Вона

Вон: Что это за мужик?

Гарет: Профессор, о котором тебе не стоит беспокоиться. Юлиан ведет себя так со всеми.

Вон: Со всеми?

Гарет: Ага. Не может держать себя в руках и клеится ко всем подряд. Слышал, что он би и не скрывает это, как и Нико, и также любит экспериментировать.

Вон: Не скрывает? А этот ублюдок в курсе, что он – наследник гребаной мафии?

Он начал выходить из себя. Отлично. Вон редко так себя ведет, так что это многообещающий знак.

Гарет: Может, он считает это нормальным как и Нико.

Вон: Нико не сын лидера мафии. Ему все сходит с рук, но даже он должен следить за собой в присутствии старших членов семьи.

Гарет: Я не знаю, правда. Может, это просто слухи.

Вон: Какого рода?

Гарет: Разного. Могу собрать для тебя информацию, если хочешь.

Вон: Буду тебе должен.

Гарет: Договорились. Еще Нико хочет, чтобы ты помог ему пробраться в особняк Змеев и избить Юлиана до полусмерти.

Вон: Я разберусь с этим.

Я делаю скриншот и обрезаю его, оставляя два последних сообщения.

— Нико?

Он прекращает препираться с Джером и Киллом, называя их предателями и ведя себя как абсолютный король драмы. Я показываю ему скриншот, и он широко улыбается.

— Ты, блять, лучший, Гарет.

Я знаю.

Я откидываюсь на спинку стула с небольшой улыбкой. Юлиан действует мне на нервы с той самой первой ночи.

И хотя Кейден сказал, что никогда не был с другим мужчиной, кроме меня, я не собираюсь давать ему никаких шансов это изменить.

Он сказал, что у меня нет выбора – быть с ним или нет. Но он ошибся.

Это у него нет выбора.

Я отрежу его гребаный член, если он хотя бы попробует засунуть его в другого человека.

И это только начало того, что я с ним сделаю, если он решит меня предать.

Я виню в этом боль в груди, которой он меня заразил.

Именно он затеял всю эту игру, так что пусть не упрекает меня в том, что я отношусь к ней слишком серьезно.

Килл встает и прикладывает телефон к уху. Он ухмыляется мне и говорит:

— Привет, пап. Я как раз собирался тебе позвонить…

Мое настроение сразу ухудшается, и я бросаю вилку на тарелку, пока мой брат поднимается по лестнице, как будто у них с папой есть какие-то только их секреты.

Хотя это неправда.

Но это все равно портит мое настроение.

Мне нужны мои стрелы и чертова мишень.