Поцелуй злодея

Глава 8

Кейден

Гарет прекратил преследовать меня, как сбежал из моей квартиры той ночью.

И он действительно сбежал.

Я просмотрел запись с камер видеонаблюдения, и маленький монстр врезался в бесчисленное количество стен, чуть не упал и вынужден был держаться за стены лифта, чтобы устоять на ногах.

Он выглядел только что оттраханным, его лицо покраснело, а в растрепанных волосах виднелись следы спермы. Моя куртка едва прикрывала обрывки его толстовки и следы, которыми я украсил его грудь.

Я мог бы сохранить несколько видео в целях… предусмотрительности на будущее.

Очевидно, я, наверное, должен испытывать некое смущение от того, что хочу трахнуть мужчину и повалить его на матрас, пока он корчится от удовольствия и боли.

Это ненормально, верно?

Для такого, как я, который в свои тридцать с небольшим считает, что мужская сперма вкуснее, чем высококлассные блюда. Или что воспоминания о том, как он кончает мне в рот, глядя на меня с похотливым и удивленным видом, заставляют мой член пульсировать.

Натуралы не фантазируют о чужих членах или сперме.

Или нет?

Честно говоря, кому какое дело?

Я не считаю, что секс нужно загонять в рамки, как некоторые дураки в моем окружении. Я по-прежнему нахожу женщин привлекательными, а другие мужчины мне безразличны.

За исключением моего маленького монстра, который оставил меня в подвешенном состоянии той ночью. Он даже не позволил мне вымыть его.

А мне обычно на это плевать – на заботу у своих сексуальных партнерах, я имею в виду. Так что, возможно, я просто хотел еще немного поиграть с ним.

Но он убежал прежде, чем я успел это сделать.

Жаль.

Это было четыре дня назад.

Осталось еще четыре дня до того момента, как я увижу его на лекции, так что у меня нет возможности как следует следить за ним.

Вчера вечером я попытался исправить это, написав ему сообщение.

Кейден: Ты случайно не видел коричневый шерстяной пиджак по пути своего бегства?

Карсон: Откуда у вас мой номер?

Кейден: Ты считаешь, что только у тебя есть доступ к каким-либо ресурсам? Типичный безмозглый богач.

Карсон: Не знаю, почему вам нравится оскорблять меня при каждом удобном случае, но оставьте меня в покое. С меня хватит ваших игр.

Я уставился на его сообщение.

Я не могу оставить его в покое.

Это не так работает.

Кроме того, здесь я – кукловод, а не он.

Единственный, кто может положить конец всему, – это я.

Кейден: Ты не продержался и недели. Какой трус.

Карсон: Вам стоит прекратить тактику провокаций. Я вижу ее насквозь, и она на меня не действует.

Кейден: Никаких провокаций. Я лишь указываю на то, что ты сбежал, поджав хвост. Не можешь признать, что тебе нравится то, что я с тобой делаю, малыш?

Карсон: Я не ваш гребаный малыш.

Кейден: Но тебе нравится то, что я делаю с тобой?

Карсон: Меня накачали наркотиками. Это ничего не значит, и я не гей.

Кейден: Хм. В этом ты убеждал себя, когда без остановки кончал мне в рот и на член? Держу пари, ты повторяешь себе эти слова как мантру, когда дрочишь на эти воспоминания. А ты также играешь с этими маленькими сосками, как я?

Он заблокировал меня.

Я до сих пор смеюсь, глядя на свой телефон.

Потому что знаю, просто знаю, что задел его за живое.

Повлиял на его обычный ход действий.

Вывернул его наизнанку.

Карсон не из тех, кто сдается перед трудностями. Именно поэтому он удвоил дозу наркотиков и даже начал преследовать меня.

Именно поэтому он убийственно смотрит на меня всякий раз, когда я оскорбляю его внешность или интеллект. Он гордится этим и всем, что связано с его личностью – вот почему я постоянно целюсь именно в эти места.

Он может в совершенстве играть в социальные игры, может заставить людей быть в его власти и даже называть его воспитанным и джентльменом, но он бесповоротно считает себя выше всех остальных.

Его самая сильная сторона – это способность скрывать свою настоящую сущность. Обычным людям трудно увидеть, кто он на самом деле – его разврат, отсутствие эмпатии и черты нарциссизма. Честно говоря, он мог бы получить Оскар за свою актерскую игру, которая продолжается уже много лет.

Возможно, всю его сознательную жизнь.

Гарет Карсон – это мокрый сон криминолога. Он никогда не ошибается и ведет довольно нормальную, хотя и привилегированную жизнь.

Возможно, ему и не поставили конкретный диагноз, но у него явно есть признаки антисоциального расстройства личности и возможные нарциссические наклонности.

У него не существует морального компаса, отсюда и его готовность изнасиловать Юлиана и меня, и если бы я не повернул ситуацию в свою пользу, он тоже получил бы удовольствие от такого извращенного чувства власти.

Однако, что у него есть – это его тщательное, педантичное поддержание публичного образа – он приложил много усилий, чтобы быть не похожим на своего брата.

Младший Карсон – гордый сертифицированный психопат. Старший Карсон – так сказать, латентный психопат.

И хотя я не знаю, почему для него так важен образ золотого мальчика, я выясню это. И разрушу эту цель.

Я разорву его на чертовы куски, пока он не станет безжизненной маленькой игрушкой.

А игрушки не решают свою судьбу.

Следовательно, они не могут и решать, когда перестанут функционировать.

Я набираю нужный номер и прикладываю телефон к уху, глядя в окно на дуб, у которого Карсон раньше любил по долгу сидеть.

— Профессор, — доносится с другой стороны хрипловатый голос Юлиана.

— Я не твой профессор, если ты не ходишь на мои лекции.

Он смеется.

— Твоя правда. Чем я обязан этому звонку?

— После той ночи ты обязан мне жизнью, но речь не об этом.

— Я хорошо отплачиваю своим спасителям, но ты как бы поставил меня в тупик, отказываясь называть личность того ублюдка, который подсыпал мне наркоту в стакан. Звонишь, чтобы исправить это упущение?

— Я же ясно выразился, что не скажу, — раньше я бы с удовольствием посмотрел, как Юлиан уничтожит Карсона на мелкие кусочки.

А он бы уничтожил. Убил бы Карсона. Неважно, сколько войн это спровоцирует. Черт, да он бы сделал это только для того, чтобы начать эти войны.

Но это было до того, как я прикоснулся к маленькому монстру и увидел ту его часть, с которой мне захотелось поиграть.

Юлиану нет места в моих играх. По крайней мере, не в этой конкретной игре, касающейся Карсона.

Юлиан доверяет мне и предоставил доступ в особняк не потому, что я его профессор, а благодаря некоторым выгодным связям, которые я помог наладить его отцу еще в Штатах.

Его отец велел мне присматривать за ним, но я не его опекун, а Юлиан – заблудший, которого в конце концов убьют.

Вопрос только в том, когда, а не если.

— Уточнил на всякий случай, — Юлиан присвистнул, когда с его стороны послышалось какое-то шуршание. — Если это все, то мне нужно подготовиться для важного мероприятия.

— Мероприятия? — я прикидываюсь идиотом.

— Я подготовил для наших соседей небольшой визит, — в его голосе слышна маниакальная улыбка. — Под прикрытием, естественно.

— Это, случайно, не посвящение Язычников?

— Ага. Хочу посмотреть, из-за чего вся эта суета, и убедиться в кое-чем.

Я выпрямляюсь.

— Я же говорил тебе, что это не кто-то из них.

— Знаю, но кто-то был в моей комнате после того, как ты ушел, и что-то подсказывает мне, что это один из наших друзей среди Язычников. Я начинаю возбуждаться, думая об этом.

Если этот кто-то был там после моего ухода, значит, это не Карсон. В таком случае Юлиан может делать все, что ему заблагорассудится.

— Тебе прислали приглашение? — спрашиваю я.

— Как ты узнал?

— Предчувствие, — я мысленно улыбаюсь. Карсон все еще не сдался.

Похоже, у него сложилось неверное представление, что я хочу трахнуть Юлиана – мягко говоря, неприятное, – и он часто выказывает желание причинить мне этим боль.

Приглашение Юлиана на посвящение, в его владения, – явный признак того, что он все еще не сдался. Его разрушительный мозг не позволил ему этого сделать.

И я должен быть там, чтобы увидеть все своими глазами. Иначе план не сработает.

Почему же он не прислал мне приглашение?

Хм.

— Юлиан.

— Хм?

— Перешли мне текст приглашения.

— Зачем?

— Научный интерес.

Он смеется.

— Не знаю, какая тебе на хрен от этого выгода, но мне нравится твой подход к делу.

— Как и всем.

Он снова смеется.

— Скоро отправлю. Увидимся.

Как только я получу текст приглашения, содержащий QR-код для входа, я отправлю его Джетро.

Кейден: Мне нужен доступ.

Джетро: На кой черт? Для какой-то детской охоты?

Кейден: Охота есть охота. Ты можешь дать мне доступ?

Джетро: Тебе нужен код для входа?

Кейден: Нет. Я не буду стоять в очереди со студентами, которые могут меня узнать. Обеспечь мне вход вне очереди. Через вход для персонала или охрану. Они ведь будут в масках, верно? Так будет легче проникнуть.

Джетро: В систему безопасности русской мафии не так-то просто влезть. Их родители установили чертовски надежную систему безопасности.

Кейден: Уверен, что для тебя она и не такая уж надежная.

Джетро: Я выставлю тебе за это отдельный счет.

Кейден: Выставляй. Приготовься контролировать камеры и заметать следы, пока будешь этим заниматься.

Джетро: Я уже говорил, что иногда ненавижу тебя?

Кейден: Приму это в качестве согласия.

Джетро: Кейден.

Кейден: Не начинай.

Джетро: Позволь напомнить тебе, что ты не можешь скрываться от брата вечно. Он удвоил свои угрозы.

Кейден: Переживет. Кроме того, он знает, что я сейчас работаю в Европе. Джулиан занимается моей частью бизнеса дома, так что это должно занять Гранта на какое-то время.

Джетро: А что насчет Деклана? Если он узнает, что ты скрываешь от него это, он взбесится.

Кейден: Не взбесится. Перестань вести себя как надоедливый родственник и обеспечь мне вход.

Джетро: Надеюсь, тебя насадят на кактус и ты будешь страдать от мучительной боли ;)

Вздохнув, я убираю телефон в карман и направляюсь к шкафу. Теперь я понимаю, почему Юлиан присвистнул.

Это действительно захватывает.

Ничто не сравнится с болезненным возбуждением от осознания того, что я буду играть со своей новой любимой игрушкой.

Это самая нелепая вещь, которую когда-либо делал.

И это говорит человек, который считает большинство студентов абсурдными до невозможности.

Я мельком видел, как они выстроились в очередь, радуясь тому, что за ними по лесу гоняются какие-то дети, которым насилие доставляет удовольствие.

— На два часа, — говорит Джетро через наушник.

Мои шаги бесшумные, когда я скольжу за дерево. Джетро дал мне доступ как сотруднику, и с тех пор весит со мной на связи через наушник, направляя меня через лес.

Я одет в черный костюм и маску кролика, которую сегодня надели все охранники и сотрудники.

Моя рука ложится на галстук, прежде чем я его ослабляю. Лучше было бы снять его вообще, но я не хочу выделяться.

Пара студентов пробегает мимо, а за ними с битой в руках гонится парень в неоновой красной маске.

Это менее интересный Карсон.

Джетро сообщил мне все их личности, поскольку видел их, когда они надевали маски.

Но ему не нужно было говорить мне, что моя добыча – это зеленая маска. Я понял это сразу, как только увидел их впятером, стоящих на балконе второго этажа.

У маленького монстра самая прямая осанка из всех пяти, и это благодаря луку, перекинутому через плечо.

Он лучник.

Охотник.

Пожалуй, это единственное, что не противоречит остальному его образу.

Но я потерял его из виду вскоре после начала инициации, поскольку все бегали вокруг, как безголовые курицы в фильме про зомби.

— Где он? — спрашиваю я в наушник.

— На пять часов, — говорит Джетро. — У него гости.

— Юлиан?

— Нет. Девушка.

Хм.

Я иду в том направлении, останавливаясь, когда Джетро указывает на приближающуюся опасность.

Резкий, землистый запах хвои и влажной земли наполняет мои легкие, и я вытягиваю шею по обе стороны. Какого черта этот галстук так туго затянут?

Под моими ботинками неровная земля, каждый шаг слегка утопает в мхе. Ветви деревьев скрипят на ветру, их тихий шепот прерывается отдаленными криками студентов.

Солнце клонится за линию горизонта, его краски до смерти подавлены густыми облаками. Свет тусклый, угасающее солнце проникает сквозь спутанные ветви, отбрасывая длинные тени, которые тянутся и извиваются.

Холод пробирается внутрь, кусая мою кожу, но я обращаю внимание не на холод, а на слабый намек на что-то знакомое в воздухе.

Что-то, что заставляет мои мышцы напрягаться и посылает прилив эндорфинов к моему члену.

Наконец я попадаю на открытый участок земли, окруженный высокими деревьями и кустами. Мои губы слегка подрагивают.

Ну, поехали.

Я стою за большим кустом, наблюдая за высоким мужчиной, одетым во все черное, за исключением неоново-зеленой маски, который стоит у большого дерева, держа в руках лук со стрелой. Он прямо напротив меня. Всего в нескольких футах.

— Держись подальше, — говорит Джетро. — Не приближайся, Кейден. Я серьезно. Он может устроить засаду за долю секунды. У них есть кнопка, которая вызывает охрану по их точным GPS-координатам.

Он продолжает говорить, но его голос отходит на второй план, потому что я наблюдаю, как моя игрушка разговаривает с кем-то другим.

Стройная блондинка в обтягивающих шортах и топе без бретелек. В руке она держит свою маску, на которой выгравировано «#1». Ее лицо так же привлекательно, как и его. Они оба светловолосые и являются воплощением мечты диснеевских принца и принцессы.

До тех пор, как она не заговорила этим противным высоким голосом.

— Ты замечательный, Гарет. Спасибо, что защитил меня.

— В любое время, — в его голосе сквозит скука и ошеломляющая незаинтересованность.

Но она этого не слышит, так как прижимается сиськами к его груди, и я вижу, как двигаются ее пальцы на его ремне, когда она облизывает губы.

— Позволь мне отплатить тебе.

Он не останавливает ее, когда она расстегивает пуговицы на его джинсах. Когда целует его шею или когда трется об него.

Он не двигается ей навстречу, его поза прямая, он не реагирует на ее прикосновения.

Никаких стонов, никакого приглушенного ворчания и уж тем более никакой мольбы горловым, задушенным голосом.

Но факт остается фактом – он все еще не остановил ее.

— Ты так хорошо пахнешь, — она стонет у него на шее, высунув язык, чтобы пососать мочку его уха.

Он действительно хорошо пахнет – тонкий намек на бергамот и кедр, смешанные с его запахом кожи. Это общеизвестный факт, на который ей не нужно обращать внимания.

— А еще потрясающий вкус, — продолжает лизать, сосать и, блять, прикасаться к нему. — Ты такой сексуальный, Гарет.

Я поднимаю руку и тяну за галстук, чтобы он свободно болтался на шее.

Карсон дергает головой в мою сторону, слегка приподнимая при этом свой лук и стрелы.

У него идеальные рефлексы, он очень внимательно следит за окружающей обстановкой, включая малейшие шорохи.

По какой-то причине это вызывает у меня улыбку.

Я хотел посмотреть, как далеко он зайдет с этой блондинкой, но теперь передумал.

Херня. Я передумал уже после того, как она вцепилась в него своими когтями. Если она не уберет их, я оторву ей голову.

Я сделал паузу.

Откуда взялась эта чертова мысль?

Я даже не знаю эту девушку и думаю, как оторву ей голову?

Но с другой стороны, может, это ей не стоило трогать мою игрушку.

Я выскользнул из кустов прямо в поле зрения Карсона.

— Кейден, ты, греб… — голос Джетро прерывается, когда я снимаю наушник и убираю его в карман, оставляя там руку.

Блондинка не замечает, что теперь они не одни, продолжая целовать и лизать его, а я стараюсь не смотреть на нее, чтобы не привести в действие свои убийственные мысли.

Но он замечает это и мгновенно поднимает руку, в которой держит лук.

И снова я очарован.

Его красивой осанкой, потраченной на монстра.

Каждая часть его тела имеет острые, словно выточенные из камня, углы, каждая линия идеально очерчена. Его форма выточена до мельчайших деталей: края плеч, бедер и длинных ног создают невероятную картину, шедевр, выкованный в силе и точности.

И он это знает. Даже чересчур, на самом деле. Потому что он каким-то образом научился скрывать свою тьму за холодной элегантностью своего тела.

Мне интересно, он действительно научился этому или это пришло к нему само собой. Но, с другой стороны, я не должен думать лишнего о игрушках. Это сделало бы его человеком, а он далеко не таков.

Карсон натягивает тетиву лука, затем останавливается, его рука напряжена.

Даже с некоторым признанием.

Он мог и узнать меня, но его тело не может себя контролировать

Словно услышав мои мысли, он делает шаг назад, заставляя блондинки отпустить его, и ее когти бесцеремонно спадают с его плеч.

Когда он заговорил, его голос почему-то стал глубже.

— Тебе лучше уйти, Черри. Другие могут нас увидеть.

Черии.

Конечно же, ее зовут Черри.

— Хорошо, — она усмехается и снова надевает маску. — В какую сторону идти?

— Уходи первой, чтобы я не привлекал внимания, — он указывает направо и говорит отвратительно мягким, приглушенным тоном. — Этот путь безопасный. Я не позволю никому пойти за тобой следом.

— Боже. Ты такой классный, — она проводит красными ногтями по его груди, но он не обращает на это внимания, украдкой бросая взгляд в мою сторону.

Если он думает, что я буду прятаться, чтобы его шлюшка не увидела меня, то этого не произойдет.

На самом деле, я бы хотел, чтобы она меня увидела, чтобы я мог с ней разобраться.

К сожалению, она целует его и спешит в том направлении, куда он ей указал.

Когда она исчезает за кустами, я снимаю маску и бросаю ее на землю.

Я не могу увидеть его выражение лица под маской, но замечаю, как его перчатка подрагивает вокруг лука. То, как его тело полностью вибрирует, наполняясь жизнью.

— Как, черт возьми, тебе удалось сюда попасть? — спрашивает он с укором в голосе и без намека на мягкость, которую он так хорошо симулировал минуту назад.

Наконец-то.

Напряжение. Разрушение.

То, как он не может контролировать свою реакцию.

Я хочу все.

И даже больше.

Я хочу разрушить его так основательно, чтобы никто не смог собрать его обратно.

Ни Черри.

Никто другой.

— Я разочарован, маленький монстр, — я подхожу к нему, принимая скучающий тон. — Твой тип – это женская версия тебя?

Он поднимает свой лук и направляет его на меня.

— Не подходи ближе.

— Почему? Боишься, что я прикоснусь к тебе? — я растянул губы в улыбке. — Поправка. Ты боишься, что тебе понравится, как я прикасаюсь к тебе, верно, малыш?

— Я не твой чертов малыш!

— Не согласен.

— Не подходи. Я не буду повторять в третий раз.

— Я всего лишь пытаюсь вести вежливый разговор…

Этот ублюдок стреляет в меня. Резиновый наконечник стрелы врезается в мое плечо, отбрасывая его назад. Боль вспыхивает в мышцах, и я подавляю стон.

— Настолько испугался? — я продолжаю идти, и он снова стреляет в меня, на этот раз в бедро, и я падаю на землю на одно колено.

Ублюдок.

Тень нависает надо мной, его очередная стрела направлена на меня, голос становится грубым, глаза сверкают под маской.

— Знаете, я был готов закрыть глаза на вашу дерзость, но вы просто не можете оставить меня в покое. Вы вечно жужжите у меня в голове, как чертово надоедливое насекомое, Профессор. Жужжите и жужжите, и, блять, жужжите. Может, мне стоит навсегда вас заткнуть?

Потянувшись к колчану на плече, он достает настоящую стрелу с острым наконечником, а затем потрясывает ею в лунном свете, пробивающемся из-под облаков.

— Я использую ее для кабанов, огромных чертовых зверей вроде тебя. Один выстрел в сердце – и конец.

Я смеюсь, звук громкий и, возможно, немного безумный.

Как и эта сцена.

Его плечи напрягаются, когда он выпрямляется.

— Думаешь, я шучу? Не веришь, что я могу тебя убить?

— Нет, я уверен, что ты сделаешь это, и сделаешь с блеском. Черт, ты даже сделаешь так, чтобы никто не нашел мой труп. Или привяжешь к тяжелым мешкам с песком и сбросишь в океан на корм акулам. Если кому-то и удастся избежать наказания за убийство, так это тебе, — я ухмыляюсь ему. — Это твое призвание, малыш.

— Перестань называть меня так, — он направляет стрелу мне в грудь.

— Как? Малыш? Тебе не нравится само прозвище или то, что оно напоминает тебе о том, какое удовольствие я заставил тебя чувствовать?

— Похоже, ты устал от жизни, придурок.

— Давай. Стреляй, — я прижимаюсь грудью к его стреле. — Переходи от насильника к убийце. Докажи, что я прав.

Он замирает, но я слышу его тяжелое, хриплое дыхание за этой маской. Я не могу хорошо разглядеть его глаза, но они либо сверкают яростью, либо затерялись в каком-то небытие.

Может, и то, и другое.

— Доказать, что ты прав? — его голос становится глубже, немного напряженнее, но я не могу уловить его эмоций. Однако я чувствую, как наконечник стрелы вонзается в мою грудь, прорезая куртку и рубашку, задевая кожу прямо над сердцем.

Чертов псих убил бы меня в одно мгновение.

И это не вызывает никакого страха. Наоборот, по моим венам и члену пробегает волна возбуждения.

Потому что, да, его жестокость меня заводит.

А может, это мысль о том, чтобы поставить эту угрозу на колени.

Чтобы контролировать неконтролируемое.

Оседлать дикую лошадь.

— Да, Карсон. Докажи мне, что ты не можешь подняться выше своих примитивных желаний. Что ты не можешь избавиться от постоянных голосов, которые твердят тебе вредить, убивать и наблюдать, как жизнь угасает в глазах твоих жертв. Ты прирожденный мучитель. Это твоя стандартная настройка. Я думал, ты лучше контролируешь себя, раз уж построил и отточил свой публичный образ, но, возможно, я ошибался насчет тебя. Правда в том, что ты не можешь бороться со своей природой. Как и все животные, ты легко поддаешься своему нечеловеческому инстинкту.

Почти незаметно, но я чувствую, как стрела сдвигается по моей коже, царапая ее. Рана точно кровоточит, и он сделал это нарочно.

Чтобы посмотреть, как я истекаю кровью.

Потому что именно там находятся его глаза. На стрелке и темном пятне на куртке, которое он, наверное, не может хорошо разглядеть.

Но был и другой сдвиг. Напряжение в его хватке, когда я произнес одну конкретную фразу.

Возможно, я ошибался на твой счет.

Ему это не понравилось. А если додумывать ситуацию, я бы сказал, что ему важно мое одобрение.

Теперь, когда думаю об этом, он действительно злится, когда я оскорбляю его, но, похоже, это его стандартная реакция на любые оскорбления его внешности или интеллекта.

Карсон не способен сомневаться в себе. Если он считает себя лучше других, значит, так оно и есть. Так что дело не в том, что он вдруг решил, будто я прав. Скорее, ему просто не нравится, когда я это говорю.

Почему?

Его прохладный голос смешивается с дуновением ветра.

— Я думал, ты профессор права, а не психологии.

— Мне для этого не нужна ученая степень, — я смотрю на него снизу вверх. — Этот огонь. Эта потребность причинять боль и калечить? Она была и у меня. Но я преодолел ее.

Грязь хрустит под ногами, когда он сдвигается с места, возможно, застигнутый врасплох.

И мой член дергается.

Блять. Почему мне так нравится вводить его в замешательство?

У меня начинается зависимость.

Я хочу видеть у него как можно больше таких откровенных реакций и грубого языка тела.

Больше.

Еще, блять, больше.

— Именно так, маленький монстр, — я позволил своим губам растянуться в улыбку. — Мы с тобой одинаковые. Из чего бы ни были сделаны люди, мы с тобой разделяем эту форму.

— Я ничего с тобой не разделяю, — его голос становится тише, но он делает шаг в сторону, убирая стрелу, с которой капает моя кровь. — Просто убирайся из моей жизни.

Затем он поворачивается, вероятно, чтобы продолжить охоту или, что еще хуже, чтобы защитить Черри.

Его первой ошибкой было то, что он повернулся ко мне спиной.

Вторая – заставить меня увидеть ту сцену, произошедшую ранее.

Я встаю и бегу за ним, адреналин заглушает боль от резиновых стрел и царапины на груди.

Стоит отдать ему должное, Карсон начинает разворачиваться и поднимает лук, но уже слишком поздно.

Я хватаю его за шею и прижимаю к дереву, а затем шепчу ему на ухо:

— Тебе действительно стоило убить меня, когда у тебя была такая возможность, малыш.

А потом я прикусываю мочку его уха, которую сосала блондинка. Сильно.