Поцелуй злодея

Глава 30

Гарет

Гарет

Человек, который прислал мне всю эту информацию о Кейдене и его жене, – большой лысый мужчина со светлой бородой и выпуклыми голубыми глазами.

Уродливая татуировка в виде кинжала и розы проглядывает из-под воротника его черной рубашки, поднимается по шее и лысой голове.

Мы находимся в месте, которое он назвал мне по телефону, – недалеко от пляжа, перед складом с ржавой крышей и дверью, слетевшей с петель.

Холодный морской воздух пробирает меня до костей, когда я прислоняюсь к Медузе, моя кровь медленно капает на бетон. Я перевязал свои раны, решив, что пока не умру. Не раньше, чем услышу всю историю целиком.

Но я все равно испачкал весь салон Медузы своей кровью.

Похоже, она принимает на себя удар всякий раз, когда я облажаюсь из-за какого-то черто…

Нет.

Мне нужно сохранять спокойствие.

Я не смогу пройти через это, если не буду спокоен.

— Меня зовут Деклан О'Коннор, — говорит он с ирландским акцентом, перебирая зубочистку между зубами.

— Мне плевать на твое имя, — мой монотонный голос звучит далеко, как будто я отделен от своего физического тела и могу слышать свои слова только из-под земли.

— А думаю, что не стоило бы. Я брат Кейси. Хотя у нас разные мамы.

Понятно. Он чертовски уродлив по сравнению с ней.

Кассандра Девенпорт. Жена Кейдена.

У него была жена.

Жена.

Мертвая жена, но жена.

И, очевидно, он богаче меня. Намного богаче.

Даже я слышал фамилию Девенпорт. Они владеют сектором импортной и экспортной деятельности в национальном и международном масштабе.

И у него есть жена.

Была.

Их свадебное видео до сих пор крутится у меня в голове по кругу. Улыбки. Счастье. Проклятый нежный взгляд в его глазах.

Я царапал экран пальцами снова и снова, будто так мог стереть ее, но на самом деле не мог.

И не могу.

Потому что она уже мертва, но все еще живет внутри него. Сколько бы я ни царапал экран, я не могу вытащить ее из его тела.

Поэтому я хотел вытащить его из своей крови, вот почему я снова и снова резал свое предплечье.

И снова.

И, блять, снова.

Но он все еще там, под моей кожей, в то время как она – под его.

Потому что он придумал ради нее совершенно новую личность, а я здесь, чтобы послушать про весь этот цирк.

— Не сомневаюсь, что за историю твоей семьи можно умереть, но меня больше интересует то, ради чего ты меня сюда притащил, — я смотрю на Деклана. — Какое отношение я имею к вашей мести?

— Ты всегда такой пренебрежительный, мальчик?

— Сейчас я веду себя уважительно, поверь мне.

— Ты заставил меня приехать в гребаную Англию, так что будь благодарен что я вообще с тобой разговариваю.

— Я настолько благодарен, что сейчас расплачусь, — говорю я с невозмутимым видом. — Но раз ты собираешься тратить мое время…

Я поворачиваюсь к своей машине, мои глаза затуманиваются. Земля уходит из-под ног, когда мое зрение сбивается. У меня кружится голова.

Наверное, из-за потери крови.

— Твой дедушка был там.

Я отпускаю ручку двери и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

— Дедушка?

— Александр Карсон, да. Он был в доме сенатора Балтимора в ту ночь, когда Кейси была изнасилована и убита.

Я качаю головой.

— Он бы никогда не сделал ничего подобного.

— Потому что он такой нежный и любящий по отношению к тебе?

Потому что он считает таких людей нечеловечными. Он не стал бы заниматься тем, что он называет «варварством», не после Харпер.

— Ну, он это сделал или был там и прикрывал кого-то, что, по нашему с Девенпортом мнению, одно и то же. У нас был список всех людей, которые были там в ту ночь, и мы медленно, но верно устраняли их. Кораблекрушения, инсульты, подозрительные смерти на чужой территории. Да что угодно. Некоторых из них мы даже пытали. Я думал, мы убили всех еще около года назад, но, видимо, Кейден капнул глубже, и выяснил, что был еще один мужчина, которого стерли с камер видеонаблюдения, но горничная подтвердила, что видела его. Твоего дорогого дедушку.

Он выбрасывает зубочистку.

— Должно быть, он замел следы, как только умер сенатор. Он умен и осторожен, но Кейден настолько влюблен в Кейси, что ему не хватило тех людей, которых мы убили. Ему нужно было все больше и больше. Он стал одержимым и безжизненным, только месть удерживала его на плаву. Знаешь, мне это в нем и нравится. Бессмертная любовь и нерушимая верность. Но я все равно ненавижу то, что он скрывал от меня Александра и тебя.

Моя рука дергается, и я пристально смотрю на него.

Все встает на свои места.

Реакция Кейдена, когда он подумал, что я хотел изнасиловать Юлиана – он решил, что я сделаю то же самое, что, по его мнению, сделал дедушка.

Как он принижал меня во время учебного судебного процесса за то, что я защищал обвиняемого.

Как он говорил, что дает мне попробовать мое собственное лекарство.

Неужели он создал новую личность и проделал весь этот путь, чтобы… уничтожить дедушку через меня?

— Ты догадался, да? — Деклан ухмыляется. — Кейден хотел сломать тебя, а затем убить. Это бы причинило твоему дедушке большую боль, чем его настоящая смерть, поскольку ты – зеница его ока.

— Он заставил меня привязаться к нему, чтобы отомстить? — спрашиваю я, не узнавая свой сдавленный голос.

— А зачем еще? Кейден всегда любил только Кейси, мелкий ты идиот.

Всегда любил только Кейси.

Сандру. Так он ее называл.

Женщина, которую он любил так сильно, что сошел с ума, чтобы отомстить за ее смерть.

Женщина, которую он любил так сильно, что ввел себя под мою кожу только для того, чтобы восстановить справедливость.

Я царапаю свои раны, сдирая повязку и разрывая плоть, а затем копаюсь пальцами внутри.

Я хочу избавиться от крови.

Всей.

Я хочу, чтобы он вышел из моих вен.

Моей кожи.

Моих внутренностей.

Я хочу вырвать его.

Выплюнуть.

Отправить обратно к его Сандре.

Но сколько бы я ни копался, он все еще там, где-то, куда я не могу дотянуться.

Под внешним слоем моего сердца, возможно, в самом биении.

Может, мне нужно вонзить туда свой нож, посмотреть, смогу ли я его остановить.

Удары и боль.

Я просто хочу, чтобы это прекратилось.

В голове так громко, так шумно кричат демоны, что это оглушает.

Моя тихая белая комната теперь забрызгана кровью из пустоты, и я хочу, чтобы эта краснота исчезла.

Остановите.

Кто-нибудь, заставьте это остановиться.

Мое зрение затуманивается, и я, пошатываясь, падаю на машину, все еще копаясь, нащупывая и царапая кожу, снова и снова.

И блять, снова и снова.

Почему я не могу его вытащить?

— Какой странный мелкий ублюдок.

Голос Деклана уже близко – кажется, позади меня, – но мне плевать.

Я хочу избавиться от крови.

Хочу, чтобы боль прекратилась…

— Правильно, мальчик, — что-то укололо меня в шею. — Ты идешь с нами.

Мне кажется, я слышу другие тяжелые шаги и голоса, и мои глаза закрываются, пальцы все еще дергаются в руке, в крови.

Кровь, из которой я не могу его вытащить.

Потому что плыву по течению.

В кромешную, пустую тьму.

Я очнулся в воде.

Нет. Вода плеснулась мне на лицо, вырывая меня из сна. Медикаментозного сна.

Потому что во рту пересохло, и вкус у воды странный, как у наждачной бумаги и моющего средства.

Я сижу на металлическом стуле, мои руки связаны за спиной, а ноги привязаны к ножкам стула. Раны на руке небрежно забинтованы, наверное, чтобы я не истек кровью.

Смесь влажности и прогорклого запаха тела двух мужчин, стоящих передо мной, наполняет мои ноздри, но не вызывает у меня отвращения.

Кажется, я теряю способность чувствовать. Возможно, она ушла из меня вместе с кровью.

Так даже лучше. Сейчас мне нужна способность отключаться.

Комната похожа на подвал: каменные стены, слабое освещение и металлическая дверь.

Типичная камера пыток, как мне кажется. Я никогда ни в одной из не был, потому что мой дед позаботился о том, чтобы меня не поймали. Но, может быть, и стоило.

Если бы меня поймали, я бы не чувствовал себя таким… незначительным.

Как чертова пылинка.

Игрушка, которую бросаешь, а она отскакивает назад, чтобы ее попинали и использовали, а потом снова выбросили.

И снова.

Сейчас меня бьют. А я этого не чувствую.

Конечно, мое тело бьется о стул, меня дергают за волосы, пока я не чувствую, как они рвутся, и бьют по животу и груди. Стул опрокидывается, и я падаю на пол, ударяясь головой.

Да, это больно физически. Очень. Мои болевые рецепторы работают сверхурочно, а нервы напряжены от нападения.

Но внутри? Ничего не болит.

Я все еще в той белой комнате с брызгами крови на стенах, пытаюсь стереть их, чтобы вернуть себе спокойную белую комнату, где я могу просто закрыть глаза и дышать.

Хотя бы ненадолго.

Но теперь они – мужчины, которые меня били, – говорят, что я их пугаю и что я не кричу, как бы сильно они меня ни били.

Они должны замолчать, потому что их голоса загрязняют мою белую комнату. Ту, что в моей голове, куда я убегаю, когда мои мысли становятся слишком шумными.

Ту, которую Кейден сделал слишком белой, прежде чем забрызгать ее кровью.

Моей кровью из этого бесполезного органа за грудной клеткой, который не перестает биться.

Быть живым.

И ради чего?

Ботинок прижимается к моему животу, и я не обращаю внимания на Деклана, который смотрит на меня сверху вниз, его лицо еще более уродливо в тусклом свете.

— Ты хочешь умереть, да? — он ухмыляется. — Думаешь, это будет так просто?

Я не отвечаю, потому что мне нечего ему сказать. Может, будет лучше, если он убьет меня, потому что эта белая комната полностью окрасилась в багровый цвет, сколько бы я ни вытирал ее стены.

— Пытки не причиняют боли таким уродам, как ты, — говорит он, засовывая зубочистку в рот.

— Это правда. На самом деле, я экономлю твое время и силы, чтобы ты мог убить меня, — мой голос хриплый, челюсть разрывается от боли, когда я говорю.

— Ни хрена себе, ты, пронырливая дрянь, — он хватает меня за волосы, а затем поднимает мою голову вверх. — Слышал, ты чертов пидор, который сосал член Кейдена. У тебя действительно глаза, как у Кейси. Должно быть, он думал о ней, когда глубоко трахал тебя в…

Я ударяю его головой. Сильно.

Так сильно, что отшатываюсь, и кровь вытекает на его лоб и на мой, потому что у меня перед глазами все буквально красное – струйки крови скользят по моему носу и попадают в рот.

Деклан ругается, а затем разражается смехом.

— Значит, ты немного псих, пока не упомянуть его имя? Тебе не нравится мысль о том, чтобы быть заменой Кейси?

— Я никому не замена! — я смотрю на него, думая о том, как бы его придушить. Увидеть, как жизнь вытекает с кровью из этих отвратительных глаз.

— Может, у меня есть способ получше тебя пытать, — он ухмыляется и зовет своих людей, которые снова вкалывают мне что-то.

И тут мой мир снова становится черным.