Поцелуй злодея

Глава 5

Кейден

Кто-то пялится на меня.

Нет.

Испепеляет взглядом.

Злобный взгляд скользит по моему затылку, словно ветер – или, точнее, ураган.

Бурный и штормовой.

Я отвожу взгляд от презентации и поворачиваюсь к студентам, а затем засовываю руку в карман, встречая этот взгляд.

Мне сложно было удержаться от улыбки.

По-настоящему сложно.

Карсон сидит в последнем ряду, проводя ручкой по бумаге, даже не глядя в тетрадь. Кажется, он утратил контроль над своей обычно спокойной маской, постепенно растворяясь в моем хаосе.

Видите ли, он настоящий мастер в сокрытии своих истинных эмоций. Я видел, как он демонстрирует свою собранность среди друзей, выглядя как безобидный котенок, хотя на самом деле внутри него прячется демон.

Черт, в ту ночь, когда я впервые его увидел, он даже после того, как я выстрелил в него, сохранял спокойствие. Сначала я думал, что он просто притворяется, но теперь начинаю верить, что это его естественное состояние – выглядеть совершенно безразличным ко всему миру.

Однако на этой неделе, во время нашего второго совместного занятия, он, похоже, утратил свою способность скрывать свою очевидную ненависть.

Мне становится все труднее сдерживаться от желания прервать лекцию, загнать его в угол, поймать в свои ладони или раздавить под своими ногами.

Разбить его на куски раз и навсегда.

На какую-то короткую секунду мои глаза встречаются с его, и должен признать, что зеленый цвет в его радужке смотрится гораздо лучше, чем фальшивый коричневый. Его глаза бьют током, заряженные смесью импульсивной ненависти и терпеливого возмездия, каждая вспышка – обещание чего-то более темного.

И они абсолютно не вписываются в его обычно сдержанный вид.

Он высокий и мускулистый, его тело облачено в роскошную одежду, которая с легкостью могла бы оплатить чью-то учебу. У него светлые волосы, спадающие на лоб в аккуратном хаосе, чисто выбритая, острая линия подбородка и высокие, точеные скулы, придающие ему почти потустороннюю ауру средневекового принца, словно он принадлежит миру, где его власть абсолютна, а все вокруг лишь ждут его приказа.

Однако этот принц сломан. В нем нет ни очарования, ни доброты, по крайней мере, ни настоящих.

Он кажется таким безобидным и доступным, но, как показывает история, именно такими были самые известные серийные убийцы.

У Гарета Карсона внешность принца и характер дьявола.

Человека, который раскрасит мир яркими красками ради своих жертв, а затем зальет его весь красным.

Вот почему он теперь мой красный. Я – дьявол, который поставит другого дьявола на колени.

Буквально.

И фигурально.

По позвоночнику пробегает волна предвкушения, и я заставляю себя перестать фантазировать на занятии о том, как испорчу своего студента.

Всему свое время.

Отрывая взгляд от него, я встаю за кафедру, осматривая студентов.

— В ближайшие недели мы будем проводить имитационный судебный процесс. Это упражнение поможет вам понять тонкий баланс доказательств, силу разумного сомнения и то, какие реальные жизни будут затронуты нашими решениями. И, поскольку я не люблю приукрашивать, мы разберем дело, которое так же сложно, как и деликатно – дело об изнасиловании.

Тяжесть моих слов оседает в аудитории, как хлыст.

Движения Карсона замедляются, и я жду, что он сломает ручку, как на прошлой неделе, но этого не происходит.

Хм. Видимо, до этого состояния я его еще не довел.

Тогда продолжим…

— Итак, перейдем к делу, — я нажимаю на кнопку пульта, и на экране появляется сводка по делу. — Обвиняемый – Джеймс Резерфорд, богатый бизнесмен. Он обвиняется в употреблении наркотиков и изнасиловании молодой женщины по имени Ребекка Блейк. Жертва – двадцатитрехлетняя девушка, которую нашли без сознания сотрудники отеля после ночной вечеринки с друзьями. Полиция считает, что ее накачали наркотиками и подвергли сексуальному насилию.

Все сосредоточились на экране.

Все, кроме Карсона.

Потому что все его жуткое, напряженное внимание приковано ко мне.

Если бы глаза были лазерами, он бы уже испепелил меня на месте.

Я подавляю улыбку и спокойно продолжаю.

— Есть существенные доказательства – свидетели, ДНК и медицинское заключение жертвы, указывающие на то, что преступление действительно произошло, однако четких воспоминаний у жертвы нет, так как она периодически теряла сознание, а показания свидетелей сильно расходятся. Сторона защиты оспаривает достаточность доказательств, утверждая, что есть обоснованные сомнения в том, действительно ли на жертву было совершено нападение или это было спланировано.

Карсон начинает яростно писать что-то в тетраде, но ручка по-прежнему цела.

Жаль.

— Я отправлю вам все материалы по делу по электронной почте, а сейчас случайным образом распределю ваши роли. Если я назову ваше имя, пожалуйста, встаньте, — я просматриваю заранее совершенно не случайным образом составленный список. — Майерс, Джонс и Омар, вы будете стороной обвинения. Ваша задача – построить убедительное обвинение, используя показания жертвы, ДНК-экспертизу и показания свидетелей. Докажите, что подсудимый совершил преступление преднамеренно и должен быть привлечен к ответственности.

Все трое учеников встают с блеском в глазах. Они самые умные ребята в классе и обладают настоящим талантом к юриспруденции. Карсон тоже умен. В теории.

Но его мотивы далеки от верных.

Не то чтобы мне стоит его судить. Я тоже никогда не занимался юридической деятельностью из-за альтруизма.

— Карсон, — ледяным тоном я делаю вид, что читаю его имя с экрана монитора, и он медленно встает, все еще сжимая ручку. — Вы будете выступать в качестве адвоката Джеймса Резерфорда. Ваша задача – доказать, что нет никаких явных доказательств вины вашего клиента вне всяких разумных сомнений.

На этот раз ручка ломается у него в руках, и я позволяю уголкам губ дрогнуть в едва заметной улыбке, пока на автопилоте зачитываю имена других студентов, распределяя их по ролям. Я намеренно засовываю всех бездарных в команду защиты Карсона, а умных – в присяжных и свидетелей.

— Ваша задача – тщательно изучить каждую улику, каждое свидетельство и вынести свой вердикт, как в настоящем зале суда. У вас будет неделя на досудебную подготовку. На следующей неделе мы начнем со вступительного слова, — я выключаю экран. — Лекция окончена.

Я собираю свои вещи и выхожу из аудитории раньше студентов. Многие из них становятся по обе стороны от меня, особенно группа обвинения, задавая вопросы по заданию. Остальные просто используют это как предлог, чтобы привлечь мое внимание.

Но это бесполезно. Во-первых, я предпочитаю женщин своего возраста. Во-вторых, я никогда не стану трахаться со студентами.

За исключением одного, чей взгляд я замечаю краем глаза: он стоит в лекционном зале и наблюдает за мной, вместо того чтобы слушать окружающих его людей.

По правде говоря, я и не особо хочу трахать его.

Я вообще натурал и никогда не находил мужчин привлекательными.

Так почему же тогда мысль о том, как красивое лицо Карсона залито слезами, пока он захлебывается моим членом, заставляет мое тело оживать?

Сила.

Контроль.

Разрушение кого-то до его первобытного состояния.

Это все для меня явно важнее, чем реальный секс или влечение.

Хотя раньше у меня никогда и не было стояка из-за мужчины, которого я хотел бы сломать. Хм. Что же в Карсоне такого… манящего и возбуждающего?

Слезы, текущие по его лицу, когда он захлебывался моим членом? То, как грубо он сосал меня, причиняя мне боль, которую я причинял ему?

Я люблю оральный секс, это факт, но большинство женщин слишком нежные, и я всегда был осторожен, чтобы не перейти черту, поэтому никогда не получал горловой минет.

Никогда не чувствовал грубых, жестоких губ, стремящихся высосать из меня все до последней капли.

И, клянусь Богом, мне было абсолютно плевать, что эти губы принадлежат мужчине. Может, потому что мне в принципе не важно, чьи они?

Нет. Я осознанно чувствовал его мужской запах, острую челюсть и безжалостные большие руки.

Я знал, что он отличается от той привычной мягкости, к которой я привык, и у меня это… не вызывало отвращения.

Кто-то может сказать, что мне это даже слишком понравилось, раз только от мыслей об этом мой член начинает дергаться.

Но я отвлекся.

После того как избавился от навязчивых студентов, я закончил остальные лекции и ушел.

Я полностью погрузился в европейский образ жизни: никакой машины или другого транспорта.

Остров Брайтон все равно небольшой, и мне нравится гулять по нему в унылую ветреную и дождливую погоду.

Едва ли.

В основном я наблюдаю.

Прямо как маленький паразит, который идет за мной по пятам.

Поправка: маленький монстр.

Карсон слишком буквально воспринял свои же слова о том, что мне стоит быть осторожнее.

Вот уже неделю он повсюду следует за мной.

Постоянно.

Как настоящий псих.

Он даже прогуливает некоторые занятия. Я знаю об этом, потому что один из глупых профессоров, у которого он в любимчиках, выразил беспокойство по поводу его пропусков.

— Он такой способный студент. Это на него не похоже. Я за него переживаю.

Он бы лучше о своем мозге так переживал, который Карсон съел бы на завтрак, выпади ему такой шанс.

Я захожу в магазин органических продуктов и просматриваю свежеобжаренные кофейные зерна.

Стоит признать, что из Карсона действительно получился достойный преследователь. Он всегда держится на безопасном расстоянии, использует разные машины, иногда надевает шляпы и солнцезащитные очки, чтобы скрыть волосы и лицо. Он мастерски умеет становиться невидимым при необходимости, и иногда мне требуется некоторое время, чтобы его заметить.

Ставлю ему четыре звезды из пяти. Одну снял за неоригинальность.

— Добрый день! — говорит девушка-подросток с рыжими волосами и облупленным черным лаком на ногтях. — Вам чем-нибудь помочь?

Надеюсь, что нет. Не думаю, что такая, как она, поймет мои предпочтения в кофе.

— Просто смотрю, спасибо, — отвечаю я, продолжая изучать ассортимент и не улыбаясь. Мне плевать, что люди думают обо мне.

Я давно потерял способность волноваться о чужом мнении.

— Этот вот – наш бестселлер, — она показывает на пачку с огромной красной наклейкой «Бестселлер». Молодежь нынче, кажется, делит на всех один мозг.

— Можно понюхать образцы?

— Конечно, — она возится с подносом. Ее нервозность отскакивает от меня, как мячик для пинг-понга от стены.

Кто-то другой, возможно, испытал бы к ней сочувствие или попытался бы облегчить ситуацию, но я просто стою и наблюдаю, как она барахтается в своем собственном тревожном хаосе.

Завораживает, как ее щеки краснеют, пока она мямлит какую-то чепуху, которую я даже не пытаюсь слушать. Даже Карсон выглядит раздраженным в незаметном отражении стеклянной витрины, судя по тому, как он уже трижды поднес палец к губам, а затем убрал.

Три раза.

Пять, если считать два раза, когда он делал это на лекции сегодня утром.

Его вредные привычки хлещут как чертов водопад. Это почти… блаженно.

И я ловлю себя на мысли, что мне интересно узнать, что еще можно вытянуть из его беспокойного ума.

Я покупаю самый крепкий кофе и, когда оплачиваю покупку, замечаю, что Карсон отходит чуть дальше. Он методичен и мог бы стать профессиональным преследователем, если бы не был богатым избалованным ублюдком, которому все обеспечили еще при рождении.

Чтобы его слежка не прошла даром, я делаю крюк по центру города. А поскольку светские беседы и обычное человеческое общение, похоже, высасывают из него душу, я намеренно завожу разговоры о чем угодно с каждым встречным, лишь бы довести его.

Мне хочется снова увидеть, как в его голове метафорически ломается ручка.

Разрушить как можно больше его нейронных связей. Даже если мне самому от этого скучно до смерти.

К концу дня я чувствую, что уже полностью утомил его. Как ребенок, он ляжет в постель, возможно, фантазируя о том, как убьет меня самым болезненным способом.

Я улыбаюсь, идя к большому зданию, где снимаю квартиру.

Гарет останавливается возле дуба на противоположной стороне улицы, как он всегда делает, а я достаю телефон, проходя в здание.

Джетро: Это какой-то детский сад.

Кейден: Я знаю.

Джетро: И тебе это нравится?

Кейден: Удивительно, но да. Как ты думаешь, что он сделает дальше?

Джетро: Наймет кого-нибудь, чтобы убить тебя, или сделает это сам.

Кейден: Не поднимай мои ожидания.

Джетро: Это просто безумие, чувак.

Кейден: Я предпочитаю называть это развлечением.

Джетро: Все это – пустая трата времени. Просто возвращайся в Штаты.

Кейден: Пока нет.

Я все еще смотрю на переписку с Джетро, мой телефон начинает звонить.

Грант, мой брат. За сегодня уже третий раз.

Он раздражающе навязчив и ошеломляюще настойчив. Признаю, это его талант.

Я нажимаю кнопку «Игнорировать» и вхожу в квартиру.

Помещение огромное, но минималистичное. Чистые линии, никакого намека на личность. Полы из темного дерева, отполированные до зеркального блеска, отражают холодный свет с потолка. Стены выкрашены в приглушенные серые и черные тона, украшены лишь несколькими абстрактными картинами, которые весели в квартире изначально.

В центре гостиной стоит единственный кожаный диван – с острыми углами и слишком идеальный, чтобы быть удобным.

Единственное, что добавляет уюта – запах лаванды. Он давит мне на грудь, как чертова гиря, и я делаю глубокий вдох прежде чем выдохнуть.

Я включаю проигрыватель и мягкие ноты Симфонии № 7 Брукнера заполнят пространство. Затем я отправляюсь на кухню.

Методично перемалываю зерна, а затем не спеша варю кофе. Его сильный аромат перебивает лаванду, подавляя ее.

А я просто стою и наблюдаю за тем, как капли кофе капает в чашку в такт музыке.

Кап.

Кап.

Кап.

Как кровь.

Это успокаивает. Или же тревожит, в зависимости от вашей точки зрения.

Отпив глоток, я морщусь, затем выливаю весь кофе в раковину и выбрасываю упаковку зерен. Вместо этого я наливаю себе стакан виски со льдом и подхожу к окну.

Карсона нет.

Какое разочарование.

Я ждал, что он выполнит свою угрозу, но он, похоже, предпочитает наблюдать из тени.

Хотя «предпочитает» – не совсем верное слово. Он скорее хочет собрать всю информацию перед тем, как действовать. И это становится утомительным.

Скучным.

Возможно, придется взять все в свои руки.

Потому что без моего вмешательства все складывается не так, как нужно.

За тридцать три года своей жизни я не встречал никого, столь же толкового, как я.

Какая досада.

Я осушаю стакан, принимаю душ, отвечаю на рабочие письма, затем выключаю музыку и ложусь в кровать.

Запах лаванды заполняет мои ноздри, и я закрываю глаза, погружаясь в сон.

Клац.

Клац.

Клац.

Шум повторяется по кругу, и я открываю глаза. Слабый звук плача пробивается сквозь стены, как призрак.

— Нет… — раздается голос матери, ее крики отдаются эхом по моей коже. — Пожалуйста, нет. Не-е-ет…

Но ее голос заглушает выстрел.

Тени ползут по потолку, извиваясь и превращаясь в гротескные фигуры. Их пустые глаза сверкают извращенным голодом, а рты разрываются в беззвучном, низком крике, который когтями впивается в мои барабанные перепонки, погружаясь глубоко в череп.

Они падают на меня, их холодная, удушающая тяжесть давит мне на грудь, словно тысячи невидимых рук. Воздух сгущается, и становится трудно дышать и двигаться. Их темные фигуры вдавливаются в меня, холод проникает все глубже, затягивая, словно сама тьма пытается проглотить меня целиком.

Умри уже.

Умри.

Просто умри.

Тяжесть на моей груди становится невыносимой, приковывая к кровати. Я пытаюсь вздохнуть, но меня словно лишили воздуха. Тело застыло, не в силах пошевелиться, а каждый вдох дается с большим трудом.

Тени в углах комнаты начинают извиваться, их темные фигуры искажаются, превращаясь в ее лицо.

Ее залитое кровью лицо.

Я резко вскакиваю, судорожно хватая воздух, уставившись в белый потолок, лишенный липких теней.

Или окровавленного лица.

Но тяжесть на груди никуда не исчезла, потому что прямо передо мной появилось другое лицо.

В темноте красивые черты лица Карсона нависают надо мной, как гребаный демон. Он обхватил меня за талию и держит в руках шприц, а его губы кривятся в жуткой ухмылке.

— Здравствуйте, профессор. Пришло время заплатить за свои гребаные грехи.

А потом он втыкает иглу мне в шею.