Поцелуй злодея

Эпилог 2

Кейден

Шесть месяцев спустя

— Это было чертовски круто!

Гарет ударяет кулаком по воздуху, когда мы сидим в шикарном ресторане на Манхэттене.

Он угощает.

И не меня.

То заявление, от которого веет возбуждением, тоже ко мне отношения не имеет.

Оно предназначено для третьего лица, которое присоединилось к нам на ужин по приглашению Гарета. Как я уже сказал, он угощает.

И он выделяется среди всех этих нарядно одетых людей, потому что на нем все еще хоккейная джерси, которую он купил на игре в начале вечера.

Впрочем, никто не отказался бы впустить его, потому что один из его друзей-мафиози владеет этим местом, и он просто вошел, как будто это его дом.

Знаю, это я познакомил его с хоккеем и обещал сводить на игру, но я начинаю жалеть об этом.

Возможно, тащить его на выездную игру моего племянника в университете в Нью-Йорке было не самой лучшей идеей, потому что он весь вечер был раздражающе весел.

И не из-за меня.

Ладно, он сказал, что любит меня, и поблагодарил за то, что я привел его, целуя меня на трибунах, но все же.

И нет, на самом деле я не держу зла на своего племянника.

А может, и держу, потому что сейчас он улыбается Гарету, поедая свою еду.

Кейн высокий, почти такого же роста, как и я – маленький ублюдок никак не перестанет расти, – и у него смертельно широкое и мускулистое тело, которое является результатом полутора десятилетий жестких хоккейных тренировок и в «Венкоре».

Я принял решение покинуть это дерьмо, даже если больше никогда не переступлю порог родного города и штата. Помимо мафиозной защиты, которую сумел обеспечить Гарет, я заключил сделку с Грантом. Я добровольно исчезаю из города, но продолжаю получать свою прибыль. Он все равно не захочет меня убивать, тем более когда я разбираюсь в бизнесе лучше, чем он когда-либо сможет.

Что касается «Венкора», то пусть попробуют. Это невозможно с тем количеством охраны, которое у нас теперь есть. Кроме того, Нью-Йорк – это территория русской мафии, и они не посмеют сюда сунуться.

Грант также заставил другие семьи пообещать держаться от меня подальше. По крайней мере, пока.

Однако, в отличие от меня, Кейн хочет владеть этим стилем жизни. Дышать им. Даже утонуть в нем.

Глядя на него, не подумаешь, что он может быть таким хитрым и агрессивным.

У него приветливое выражение лица, вежливая улыбка и глубоко нечитаемые светло-голубые глаза. Вроде бы прекрасный принц или симпатичный парень по соседству, но, как и в случае с Гаретом, то, что вы видите, – не то, что вы получите.

Как ни странно, Кейн тоже примерно ровесник Гарета, но по манерам и характеру он всегда казался старше. Родиться сыном Гранта – не та трагедия, которую я бы пожелал кому-то пережить, но он проходит ее с блеском.

Как бы то ни было, у него много общего с Гаретом, и это заставляет меня в мгновение ока уничтожить полбутылки вина.

Хотел бы я закурить, но мой строгий маленький монстр снова заставил меня бросить.

А я скорее сломаю себе руку, чем расстрою его этой ерундой, так что с сигаретами у нас официально покончено.

Гарет ухмыляется чему-то, что говорит Кейн, его рука двигается взад-вперед по моему бедру.

Думаю, это единственная хорошая вещь в этом плане. По крайней мере, он всегда хочет прикоснуться ко мне, и я имею в виду всегда. Неважно, на людях мы или нет. Касание может быть едва уловимым, как сейчас, или чересчур откровенным, когда он засасывает мое лицо своим ртом.

Он говорит, что я заряжаю его, поэтому, если мы не видимся несколько дней, он разряжается. Однажды я уехал в Японии по делам, и мне пришлось задержаться на неделю. На пятый день я нашел его возле здания, где остановился. Под дождем он просто подпрыгивал на месте и проверял свой телефон.

С тех пор я поставил перед собой задачу не задерживаться дольше пяти дней. Похоже, это его абсолютный предел, и я действительно имею в виду предел. Его заметно трясло, зрачки были расширены, и он выглядел подавленным.

Возможно, это неправильно, что он так привязан ко мне, но мне это нравится. Мне нравится, что он любит меня так сильно, всецело и без остатка. Как он может быть таким одержимым, но при этом таким ласковым.

И да, он по-прежнему покупает мне всякую ненужную ерунду.

Но потом он разрешил мне одному водить его машину. Не то чтобы я ревновал к машине в прямом смысле этого слова, но, говоря откровенно, выкуси, Медуза.

Нет никого важнее меня. Я вижу это, когда его глаза становятся ярко-зелеными, когда он смотрит на меня, как он широко улыбается, просто потому что знает, что я немного одержим его ямочками.

Это справедливо, ведь мне тоже становится плохо, когда его нет рядом. Джулиан говорит, что это из-за того, что я перестал тестировать его наркотики, но Джулиан может пойти к черту.

Я делал это только тогда, когда мне было наплевать на свое тело. Теперь я планирую жить полноценно. Ради Гарета.

И я не шучу, когда Джулиан нанес мне визит по деловым вопросам и попытался убедить снова взяться за тестирование, Гарет направил на него пистолет и сказал:

— Хорошо, что ты здесь. Я все это время фантазировал о том, как убью тебя.

Я просто рассмеялся и сказал Джулиану, чтобы он не велся на обаятельную внешность Гарета, потому что он убьет его, не задумываясь, так что ему лучше уйти.

— Это была невероятная игра, — говорит Гарет Кейну. — Насилие было безупречным.

Я качаю головой. Конечно, ему это понравилось.

— Сегодня мы действительно немного перестарались, — говорит Кейн со своей обычной улыбкой хорошего парня. — Ты никогда не играл в хоккей?

— Нет. В школе я больше увлекался футболом.

Сейчас я представляю его в обтягивающих футбольных штанах, и мой член подпрыгивает, как ненасытная шлюха. Не помогает и то, что рука Гарета обхватывает мое бедро, приближаясь к моему члену.

Кейн делает глоток своего напитка.

— Я могу научить тебя, если хочешь.

— Я и сам могу научить, — ворчу я.

Глаза Гарета загораются, его пальцы замирают на моем бедре.

— Правда?

— Я когда-то играл, не забыл? И был намного лучше Кейна.

— Я бы не сказал, что намного лучше, — с ухмылкой вмешивается Кейн.

Я бросаю взгляд на маленького засранца.

— В разы лучше.

— Вау, расслабься, дядя, — он выпускает смешок. — Я не претендую на твоего парня.

— Это подразумевает, что ты мог бы, — я обхватываю рукой затылок Гарета и поглаживаю кожу.

Он тут же тает под моими пальцами, проглатывая свой кусочек еды.

— Должен сказать, я никогда не видел такой версии дяди. Что ты с ним сделал, Гарет?

— Много вуду и совсем немного ножей и электрошокеров, — мой маленький монстр ухмыляется, выглядя таким самодовольным и гордым собой.

Ему нравится слышать, как другие говорят, что я не такой, как со всеми, когда я рядом с ним.

Часто он спрашивает Симону и Джетро, широко ухмыляясь:

— Так вы говорите, что до меня он был очень ворчливым? Типа абсолютно невыносимым? Расскажите-ка мне поподробнее.

Остаток ужина проходит в относительном спокойствии. Перед тем как уйти, Кейн просит меня посодействовать его планам в «Венкоре».

Он вернет меня обратно, говорит он.

Но я не хочу возвращаться. Место, которое не принимает меня и моего мужчину, не для меня.

Тем не менее я даю Кейну зеленый свет на осуществление задуманного.

С ним все будет в порядке.

Как мне кажется.

Когда приходит время ехать домой, Гарет говорит, что хочет прогуляться. Теперь ему нравится просто гулять на улице. В основном потому, что он любит держаться за руки и обнимать меня на людях.

Наверное, потому, что когда у нас были тайные отношения, у него не было такой возможности. Мне не очень нравится публичное проявление чувств, но ради Гарета я готов на все. Если людям от этого некомфортно, они могут любезно пойти в задницу.

Раньше он не любил прикасаться ко мне вне секса, но теперь это одна из составляющих его личности.

Мы приближаемся к тому месту, куда я хотел бы его отвести, но на нем чертова джерси. Я даю ему свою куртку и накидываю ее на плечи.

— Мне не так уж и холодно, — он покачивается на ногах, немного пьяный, но при этом ухмыляется мне. — Но я не против поглазеть на твои огромные мышцы. М-м-м.

— Не будь сопляком.

— Пф-ф. Тебе нравится, когда я такой.

— Твоей заднице это тоже понравится, позже.

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, малыш.

Всякий раз, когда он так меня называет, меня пронзает удар в грудь и заканчивается в животе.

Я хватаю его за руку и тащу за собой, чтобы моя эрекция не увеличивалась дальше.

— Может, нам стоит взять такси, — он прикусывает нижнюю губу. — Я хочу показать тебе кое-что наедине.

— Сначала я хочу кое-что тебе показать.

— Что…? — его глаза загораются интригой, волнением и переполненной привязанностью.

— Но передумал, потому что у тебя на спине написано чужое имя.

Он останавливается у тротуара, вынуждая меня сделать то же самое.

Щеки Гарета, даже его веснушки, покраснели от алкоголя, а когда он хмурится с таким лицом, то выглядит чертовски очаровательно.

Я пока не могу поглотить его.

Пока.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

— Джерси Кейна, которую ты купил.

Он снимает мою куртку, затем разворачивается на неуверенных ногах, и я хватаю его за руку, чтобы он не упал.

Он показывает назад.

— Разве не понятно? Здесь написано Девенпорт, — он постукивает себя по плечу, а затем снова поворачивается лицом ко мне. — Насколько я знаю, это твоя фамилия.

— Так ты купил ее, чтобы носить… мою фамилию на спине?

— А зачем еще? — он качнул головой в сторону, а потом усмехнулся. — Я всегда ее хотел. Твою фамилию.

Блять.

Вот почему он выглядел таким воодушевленным, когда покупал джерси.

Я хватаю его за талию, практически тащу за собой, потому что он не может за мной угнаться.

Гарет хихикает, звук его смеха эхом разносится в воздухе, когда я тяну его за собой.

— М-м-м, ты ведешь меня в переулок, чтобы я мог подавиться твоим членом?

— Тише, Гарет.

— Хорошо. Я определенно буду потише.

— Малыш, тебе нужно перестать искушать меня.

— Но я хочу, чтобы ты трахнул меня, пока на мне джерси с твоей фамилией.

— Иисус, блять, Христос, — я останавливаюсь и прикасаюсь губами к его губам, легчайшее прикосновение. — Заткнись хотя бы на секунду.

Он смотрит на меня, потом улыбается.

— Ты же знаешь, что тоже этого хочешь.

— Хочу, но сначала посмотри вокруг.

Он снова моргает, а затем изучает наше окружение. Это дом, мимо которого мы уже проходили, хотя назвать его домом – это еще мягко сказано. Это чертов особняк на холме, с которого открывается вид на город.

Гарет как-то сказал, что это идеальный дом: достаточно близко к городу и его родителям и в то же время в двух шагах от будущего места жительства остальных его друзей.

И хотя он настаивает на том, чтобы закончить юридический факультет на острове, где живут его друзья, а я могу работать из лондонского филиала, со временем он захочет вернуться.

Это если он не передумает в ближайшее время.

Во всяком случае, это его дом. Наш дом.

Гарет ступает в освещенный сад, вдоль бассейна, и его глаза расширяются.

— Ты купил его?

— Для тебя.

— Только потому, что я сказал, что он мне нравится?

— Вполне уважительная причина.

— Но он не продавался.

— Любая вещь продается, если я захочу ее купить.

— Я даже не удивлен, — он улыбается мне, а затем продолжает изучать местность. — Мне так нравится. Мы можем завести для Моки несколько братьев и сестер. Я могу организовать здесь стрельбище, а ты сможешь использовать бассейн для плавания по утрам. Если есть еще один внутр…

Его голос срывается, когда он поворачивается и застает меня стоящим на одном колене. Я никогда не стоял на коленях ради кого-то другого. Я попросил Кассандру выйти за меня замуж за чашкой кофе, как будто это была деловая сделка. И в каком-то смысле так оно и было. Мы подняли тост за это, и на этом все закончилось.

Но сейчас все по-другому.

Гарет – единственный, ради кого я готов встать на колени.

— Ч-что происходит…? — шепчет он, его глаза расширяются, а по шее ползет краснота.

— Я знаю, ты сказал, что не веришь в брак, и можешь отказаться, если действительно его ненавидишь, но ты также сказал, что тебе нравится носить мою фамилию, так что… — я тянусь в карман своих брюк и достаю кольцо с моим и его именем, выгравированным на внутренней стороне. — Я люблю тебя так, как считал невозможным, и хочу провести остаток своей жизни, будучи твоим, а ты – моим. Гарет Энтони Карсон, ты выйдешь за меня?

— Черт, ох черт… — он опускается передо мной на колени, берет мою руку в обе свои, мягко, с благоговением.

Он дышит так тяжело, что почти задыхается.

— Ты женишься на мне? — спрашивает он невнятно. — Ты дашь мне свою фамилию?

— Нет ничего, чего бы я хотел больше в этой мире, малыш.

— Кейд, блять… да… да… это чертово «да».

— Спасибо, блять, — я надеваю кольцо на его палец, целую его руку, и он дрожит, мой маленький монстр, прижимаясь ко мне.

— У тебя есть еще одно кольцо? — спрашивает он с блестящими глазами.

Я киваю и кладу подходящее кольцо в его ладонь.

Гарет надевает его на мой палец, затем берет меня за руку и ухмыляется.

— Оно выглядит прекрасно.

— Это единственное кольцо, которое я буду носить до конца жизни, малыш.

— Блять… ты мне нужен… — он собирается поцеловать меня, но потом останавливается. — Подожди.

— Что случилось?

— Есть кое-что, что я хочу тебе показать. Мой подарок на память о предложении, — он возится с рукавом майки, а потом задирает ее до локтя.

Мои глаза расширяются.

Там, где когда-то были шрамы от порезов, теперь виднеется новая татуировка.

Череп вписан в плоть, его впалые глаза смотрят на меня с леденящей душу силой. Вокруг зазубренной кости обвилась змея, до жути похожая на мою, ее гладкое тело проникает сквозь трещины черепа, словно живое, извивающееся прямо под поверхностью.

Чернила свежие, жирные черные линии все еще яркие на его коже, прорезая старые шрамы, как вызывающая, постоянная демонстрация. Над ним, выгравированные с суровой окончательностью, слова «Мой злодей К.Д.» Каждая буква – смелый, грубый крик преданности.

— Я знаю, что ты всегда ненавидел эти шрамы, — он улыбается. — Поэтому скрыл их и заменил чем-то более глубоким, что можем понять только мы.

— Ты спрятал их и ради меня? — спрашиваю я низким голосом.

— Ради нас. Чтобы мы могли убить прошлое и просто быть нами. Я обещаю никогда больше не причинять себе боль, а ты уже пообещал никогда больше не причинять мне боль, — он целует мой лоб, глаза, щеку. — Это наше новое начало.

— Теперь мне придется набить какую-нибудь клишированную татуировку с твоим именем, — я тяну его за руку и целую вокруг татуировки.

— Тогда я тоже набью такую же с твоим полным именем. Мы должны сделать это вместе. Пусть клише, но кому какая разница? Мы все равно будем женаты.

Я хмыкаю ему в губы.

— Ты будешь моим мистером Девенпортом?

Его глаза загораются, как огонь.

— Да, черт возьми. Мистер и мистер Девенпорт – звучит охренительно.

— Мне нравится. Очень, если честно.

— Мне тоже. От одной мысли о том, что ты станешь моим мужем, я начинаю возбуждаться.

— Я должен немедленно позаботиться об этом. Не могу же я позволить своему мужу страдать, верно?

Он прижимается своими губами к моим, и я несу его на руках к началу нашей новой совместной жизни.

Как муж и муж.

Злодей и монстр.

Две изломанные души, которые идеально подходят друг другу.

Гарет – это разум и безумие.

Хаос и спокойствие.

Любовь всей моей чертовой жизни.

Конец.