Поцелуй злодея - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Рина Кент (ч. 40)

Глава 39

Гарет

Я уставился на красное на своих руках.

На кровь.

Его кровь.

Кровь моего Кейдена, которая упорно вытекала из него, как бы я ни пытался ее остановить. Я снял с себя рубашку и приложил ее к ране. Я давил обеими руками, но кровь все равно пропитывала все вокруг и ускользала из него.

Ускользала из меня.

Багрово-красный цвет уже засох и въедается в складки моих ладоней, окрашивая ногти и пробираясь под кожу, застревая там.

Мои руки неконтролируемо дрожат.

А они никогда раньше не дрожали. Ни когда я удерживал Гилберта под водой. Ни когда мистер Лоран умирал на моих глазах. Ни даже когда я хладнокровно убивал Дэвида.

Но сейчас я не могу остановить дрожь, не после того, как почувствовал липкую жидкость на своих пальцах.

Она была теплой, но теперь холодная.

Потому что больше не внутри него.

Она на мне. На моих руках. На моей груди. На моих джинсах. Везде, кроме него.

Я хватаюсь за раковину в туалете больницы и включаю кран, а затем оттираю кровь, грубо, непрерывно, пока не буду уверен, что сотру гребаную кожу.

Мелькнувший страх застревает у меня в горле и увеличивает пустоту, когда я смотрю, как его кровь смешивается с водой и струйкой стекает в сток.

Что, если… что, если это последний раз, когда я прикасаюсь к нему?

Нет.

Я зажмуриваю глаза и глубоко дышу. Вдох. Медленный выдох. Считаю до десяти, как он всегда говорит мне делать, когда мои мысли закручиваются по спирали.

Мои губы дрожат, а глаза щиплет от непролитых слез.

Если… если его больше не будет рядом, кто будет держать в узде мою извращенную личность? Кто сможет заземлять меня, когда я заберусь слишком высоко? Когда импульсы станут слишком сильными?

Кто заполнит пустоту и перенесет меня в мою белую комнату?

Которая теперь закрыта, заперта. Даже не залита кровью, как раньше. У меня больше нет доступа к ней, потому что ключи у Кейдена. А Кейден борется за свою жизнь на хирургическом столе.

Уже шесть часов.

Шесть часов я провел, глядя на его кровь на своих ладонях, пока Симона не принесла мне рубашку и не сказала, что, возможно, мне стоит пойти умыться.

Я был против, но если бы остался там еще хоть на минуту, то ворвался бы туда и стал угрожать врачам, чтобы они его спасли. А я не думаю, что это хорошая идея.

Я открываю глаза и замираю, глядя на свое отражение в зеркале. Я протягиваю дрожащий палец к красной полоске на щеке. Где он в последний раз прикасался ко мне, вытирал мою щеку перед тем, как потерять сознание.

Подушечки пальцев горят от прикосновения к засохшим полоскам крови, и я отдергиваю руку, отказываясь стирать его последний отпечаток.

Нет, он не может быть последним.

И не будет.

Я отказываюсь думать, что он… оставит меня.

Если он это сделает, я последую за ним.

Если он думает, что смерть поможет ему сбежать от меня, то он даже не представляет, как далеко может зайти мое безумие.

Я выхожу из ванной и достаю свой телефон. Пора перестать впадать в отчаяние и стать хоть немного полезным.

Мой первый звонок – тете. Она берет трубку, несмотря на время, и заверяет меня, что попробует сделать все, что в ее силах.

После нескольких гудков трубку берет мой второй собеседник. Меня встречает сонный голос Вона.

— Джи? Сейчас три часа ночи, мужик.

— Мне нужна твоя помощь.

— Подожди, — на его стороне раздается шарканье, прежде чем я слышу шаги и закрывающуюся дверь. — Слушаю, — говорит он, его голос теперь абсолютно собранный.

Я уставился на трещины в больничной плитке, крепче сжимая телефон.

— Не уверен, что ты уже догадался, но мы переписывались на Reddit.

Он застонал.

— Тебе обязательно было разрушить эту иллюзию?

— Вроде того. Он умирает, Ви, — мой голос ломается, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не сорваться.

Я всегда дружил с Джером и Нико. С Майей и Мией тоже. И с Воном, но сохранял со всеми дистанцию, никогда не позволяя никому из них приблизиться слишком близко или заглянуть внутрь меня.

Но анонимное общение с Ви позволило мне обрести свободу и чувство товарищества и дружбы, в котором я даже не подозревал, что нуждаюсь.

В любом случае я всегда был одиночкой. Даже в компании я был один. Даже когда смеялся, разговаривал и был окружен людьми, моя внешняя оболочка держала меня в пузыре. В который пробрался Кейден, и я хочу удержать его там.

В моем пузыре.

Не снаружи, не на операционном столе и не истекающим кровью.

Но на самом деле Ви – первый человек, чью дружбу я ценю. Тот, кто все это время слушал мое нытье, и вроде как делал то же самое в отношении Юлиана.

— Блять, мужик, — он выпускает долгий вздох. — Что я могу сделать?

— Я уже позвонил тете Рай, но хочу перестраховаться. Кейден… — мой голос срывается на его имени, и я медленно выдыхаю. — Это его имя. Кейден. Он стал мишенью этой дурацкой организации из-за меня. Потому что он со… мной. И я хочу убить его брата и всех их, но Симона и Джетро сказали мне, что это будет сложно, и что тогда мишенью стану я вместе с Кейденом, если он… — выживет.

Я не могу это сказать.

Слова на вкус как кислота, обжигают горло и закипают в венах.

— Он выживет, — голос Вона звучит спокойно и ровно. — Судя по тому, что ты мне рассказывал, он никогда тебя не бросит, так ведь?

— Я хочу думать, что не бросит, но он… он прикрыл меня от пули. Даже не задумываясь, он… он побежал прямо навстречу смерти, как гребаный идиот.

— Не думаю, что он хотел умереть. Он просто не хотел, чтобы умер ты, — он делает паузу. — Он хороший человек, Джи. Ты мне нравишься гораздо больше, когда ты с ним.

— Эй, это значит, что я тебе раньше не нравился?

— Ты вел себя как дерьмо, пока был золотым мальчиком. Теперь, думаю, все в порядке.

— Ну и ну, спасибо.

— В любое время, брат.

— Ты поговоришь с отцом?

— Да, — его голос смягчается – настолько, насколько в его случае это возможно. — Я прикрою тебя, мужик. Всегда.

— Спасибо. И, Ви?

— Да?

— Ты заслуживаешь лучшего.

Он выдохнул.

— Я знаю.

— Я всегда здесь. Пока ты не разберешься со своими проблемами.

— Спасибо, Джи.

Я уже собирался настоять на том, чтобы он поговорил с отцом, когда увидел Симону, которая ковыляла ко мне с костылем, а Джетро поддерживал ее.

Если бы не Симона, я бы, наверное, умер. Она вызвала полицию, поэтому Грант и его люди свалили с места происшествия, как только услышали вой сирен.

А Джетро… ну, он мне не очень нравится, потому что он пытался остановить меня, когда я решил вернуться.

Если бы не он, я бы не бросил Кейдена, и он не оказался бы сейчас в таком затруднительном положении.

Но я не имею права винить его, когда Кейден поймал пулю вместо меня.

Он умирает из-за меня.

Я встречаю Симону, ноги едва держат меня.

— Что… что случилось?

— Он справился, — говорит она сквозь слезы. — Он жив. Потерял много крови, но он боролся, Гарет. Он жив.

Сдавленный звук заполняет мое горло, когда она обнимает меня, и Джетро называет нас драматическими, присоединяясь к объятиям.

Я обхватываю ее руками, прячу лицо в ее плече и издаю дрожащий выдох.

Он жив.

Он не бросил меня.

И я могу дышать.

Следующие несколько дней я провел рядом с Кейденом.

Он находился в отделении интенсивной терапии, но сегодня утром его перевели в общую палату, и он стал выглядеть лучше.

Я попросил Джетро и Симону не рассказывать Рейчел и Джине. Они все равно не смогут приехать в Штаты, так что так только будут лишний раз волноваться. На самом деле у Рейчел сильная депрессия, и она склонна слишком переживать за него, поэтому я решил пока не говорить им правду. С чем Кейден согласился, а потом сказал, что мы навестим их, когда ему станет лучше.

Несмотря на то что его организация угрозой нависает надо мной, в больнице я в большей безопасности, чем президент. Мало того, что приехали тетя Рай и отец Ви, глава русской мафии, так еще и мои папа с дедушкой отказались оставаться в стороне и наняли собственную охрану.

Почти уверен, что они купят всю больницу, если мы проведем здесь еще хоть неделю.

Дедушка терпеть не может Кейдена, даже когда тот нездоров. Говорит, что он чертова пиявка, что меня чуть не пристрелили из-за него, и при этом продолжает настаивать, что он ровесник отца.

Не знаю, что чувствует папа, но он, по крайней мере, благодарен за то, что Кейден спас мне жизнь, так что, думаю, в этом есть и свои плюсы.

С тех пор как Кейдена перевели в эту палату, я режу ему яблоки и клубнику. Он сказал, что у него нет любимых фруктов, но он полюбил клубнику, поэтому я ее теперь ему покупаю.

И часто делаю ему массаж, так как он долгое время провел в лежачем состоянии. Одна из медсестер научила меня методике, а так как я быстро учусь, то у меня сразу все получилось.

Теперь они могут убрать свои жадные руки от моего мужчины.

Что? Они смотрят на него влюбленными глазами, а одна медсестра постоянно называет его Мистером Красавчиком.

Я перережу ей глотку. И это не шутка.

Пару дней назад я увидел, как какой-то высокий накаченный парень разговаривает с ним в реанимации, и, к счастью, не потянулся сначала за ножом, а потом стал задавать вопросы, потому что, по-видимому, это его племянник, Кейн.

Представляете, какие трудности нам пришлось бы решать, если бы я позволил своим импульсам взять верх?

Впрочем, я сказал Кейну, что убью его отца, на что он просто улыбнулся.

Так или иначе, именно за ним Кейден сейчас наблюдает через ноутбук, – его племянник играет в хоккей в студенческой команде – а я надавливаю на его ногу, чтобы улучшить кровообращение.

Он издал ворчание, я поднял глаза и увидел, что он наблюдает за мной, пока голос комментатора заполняет больничную палату.

Линия челюсти Кейдена стала более четкой, щетина не такой длинной – потому что я побрил его, а талия обмотана этим дурацким бинтом, который напоминает мне, что может проскользнуть между моими пальцами, как и кровь.

Цвет его кожи постепенно возвращается в норму, но губы все еще бледные, а в штормовых глазах блестит что-то нечитаемое.

Я ослабляю давление.

— Больно?

— Больно, — он постукивает себя по груди. — Вот здесь. Потому что ты со мной не разговариваешь.

— Я с тобой разговариваю, — ворчу я, продолжая массаж.

Возможно, мне было слишком больно, чтобы быть полностью искренним с ним, и я не знаю, как направлять эти эмоции.

— Но ты злишься на меня, — он закрывает ноутбук, прерывая захватывающую игру, и хватает меня за руку. — Малыш, посмотри на меня.

Я поднимаю глаза, и он притягивает меня ближе, заставляя сесть на него сверху. Я обхватываю его за талию, стараясь не касаться повязки. Мои органы чувств заполняются им – его теплом, его запахом, его дыханием.

Черт, мне нравится звук его дыхания.

Он здесь. Он жив.

Он не умер, потому что я ему этого не позволил.

И никогда не позволю.

Большие руки Кейдена опускаются на мою талию, и я втягиваю воздух, когда его серебристые глаза впиваются в мои.

— Я знаю, что ты все еще не простил меня, и хотя не могу вернуться в прошлое и изменить свой брак или свою историю, я обещаю тебе всю оставшуюся жизнь.

— Какой в этом смысл, если ты собираешься ее сократить?

Хмурый взгляд отражается в морщинках его лба.

— Что ты имеешь в виду?

— Я злюсь не из-за этого, придурок. Я злюсь потому, что ты решил выбросить свою жизнь, не подумав обо мне! О нас! Как, по-твоему, я буду жить дальше без тебя, Кейден? Ты ввел себя в мои кости и течешь по моим венам, моей голове, моей душе. Ты внутри меня. Как ты не понимаешь, что если ты вытащишь себя из моих внутренностей, то я просто увяну и умру?

Он гладит меня по щеке, подушечка его большого пальца скользит под моим глазом.

— Меньше всего я хочу причинить тебе боль, малыш. Но я физически не могу смотреть, как это делают другие. Этого просто не произойдет, но я обещаю быть более осторожным. Я еще не закончил с тобой и никогда не закончу. Я хочу показать тебе, как много ты для меня значишь, мой маленький монстр.

— Ты уже показал, — я слабо ударяю кулаком по его груди. — Получил вместо меня пулю, как чертов идиот, помнишь?

— Я бы получил десять и больше пуль, чтобы избавить тебя от боли.

— Не смей, — я скольжу рукой к его лицу, дрожа от всех эмоций, пульсирующих во мне. — Пожалуйста, не оставляй меня. Или, клянусь, я убью тебя.

Он смеется, и этот звук проникает в мою грудь, расширяя легкие.

— Никогда, малыш. Может, я и вошел в твою жизнь с мыслями сломать тебя, но это ты сломал меня. Ты вскрыл меня, разорвал на части и слепил обратно по своему образу и подобию. Теперь я не способен существовать без тебя. Отсутствие твоего голоса, твоего запаха, твоей жестокой любви и даже твоей импульсивности и избалованного поведения окрасило мой мир в черный. До тебя я нормально относился к этому цвету, но сейчас я его не выношу. И не смогу больше выносить. Ты придал моей жизни смысл после долгих лет бессмысленности. Твой хаос успокаивает мое спокойствие, твоя темнота – отражение моей собственной, а твоя прекрасная душа – плод моей и факел, который горит в глубине моего почерневшего сердца. До тебя я не знал, что такое любовь, но уверен, что именно ее я испытываю к тебе, мой маленький монстр.

Моя грудь болит с каждым вдохом, его слова испепеляют меня заживо, и я хватаю его лицо обеими дрожащими руками.

— Ты не имеешь права оставлять меня. Никогда.

— Не оставлю.

— Я серьезно, Кейд. Если ты это сделаешь, то без тебя не будет меня, — я наклоняюсь ближе, нуждаясь в его близости. — Внутри меня пустота. Черная дыра, с которой я жил всю свою жизнь. Я думал, что однажды заполнил ее, когда впервые убил, но этот кайф длился лишь некоторое время. У меня всегда была неутолимая тяга к большему, большему и большему. Но потом в моей жизни появился ты и заполнил меня. Не пустоту, а меня. Поэтому я серьезен, когда говорю, что ты внутри меня. Ты укрощаешь мою тьму, успокаиваешь мой хаос и утихомириваешь голоса. Я не только люблю тебя, но и физически не могу жить без тебя. Мне больно даже думать об этом.

— Хорошо, — он притягивает меня ближе, так, что его дыхание касается моих губ. — Потому что я отказываюсь думать об этом.

— А, наверное, стоит, потому что я не только не отпущу тебя, но и вроде как немного токсичный.

— Как и я.

— Я легко начинаю ревновать. Буду постоянно думать о тех годах, когда ты был женат.

— Вместо этого я отдам тебе свои оставшиеся годы.

— Иногда я могу вести себя как сопляк.

— Только иногда? — он приподнимает бровь.

— Ладно, постоянно.

— Ты будешь моим сопляком и будешь соответственно за это наказан.

Меня пронзает дрожь, и я шепчу:

— А что, если у меня появится желание убить? Ты возненавидишь меня?

— Я принесу тебе жертву и буду держать тебя за руку, пока ты будешь это делать.