Поцелуй злодея

Глава 29

Кейден

— Кейден Лукас Девенпорт.

Я вздрагиваю от голоса мамы, постукивая ручкой по столу. Она использует мое полное имя только когда злится.

А она почти никогда не злится.

Откинувшись на спинку кресла в офисе кампуса, я позволяю своему взгляду блуждать по аккуратно разложенным передо мной папкам. Невозможно не вспомнить о том, как в последний раз я склонил своего маленького монстра над этим столом – о его стонах, криках и о том, как он называл мое имя тем хриплым, возбужденным голосом, который приберегает для меня.

Только для меня.

Мысль о том, что кто-то еще видит его таким, слышит его таким, застилает мое зрение красной пеленой.

Но опять же, я уже решил – после меня никого не будет.

Никогда.

— Это правда? — голос мамы дрожит, возвращая меня в реальность. — Ты взял мою фамилию и проделал весь этот путь до Великобритании ради Кассандры?

— Все не так, как кажется, — говорю я, сохраняя спокойствие. — Мама Джина здесь?

— Я здесь, Кей, — отвечает мама Джина более мягким тоном. — Но я не буду вмешиваться. Рейчел хочет знать правду, и она этого заслуживает. Мы обе этого заслуживаем.

— В самом деле, здесь нет никакой правды, — рассеянно отвечаю я, поглядывая на часы – те, которые мне подарил Гарет. Это самые дешевые из всех им подаренных, и я ношу их только потому, что иначе он обижается.

В другом случае его широкая улыбка пронзает меня в грудь быстрее, чем одна из его стрел.

— Нет никакой правды? — мама вышагивает. Я слышу это в ее голосе. Блять. Это не очень хорошо. — Ты сказал, что тебе нужно время отдохнуть от давления дома. Что ты хочешь убежать от Гранта, компании и организации. Сказал, что хочешь очистить голову и быть ближе к нам.

— Так и есть, мам. Я хотел чаще вас видеть, без присутствия Гранта.

— Но это не все! — ее дыхание стало тяжелым и неровным. — Грант сказал, что ты до сих пор не отпустил эту историю с Кассандрой. Он сказал, что ты ведешь себя импульсивно, безрассуден, и что если мы не отправим тебя обратно, у него найдутся свои методы, чтобы это сделать.

Я перестал стучать ручкой.

— Грант приезжал к вам?

— Он звонил нам сегодня, — вмешивается мама Джина. — С тех пор она такая.

— Зачем ты вообще с ним разговаривала, мам? — мой голос слегка повышается. — Если знала, что это он, ты должна была просто повесить трубку.

— Как еще я могла узнать, чем ты на самом деле занимаешься? — голос мамы срывается. — Ты обещал, что отпустишь ее, Кей. Сказал, что все кончено, что ты не будешь глубже разбираться в этом или совершать новые убийства. Ты обещал.

Знакомая тяжесть моих демонов обвивается вокруг меня, их змееподобные формы извиваются в тени, желтые глаза вспыхивают, когда их языки касаются моей кожи.

— Я не смог, — тихо признаюсь я. — Я пытался, но просто не смог.

Но теперь я думаю, что это потому, что мысль о бесцельности, когда все закончится, пугает меня. Ведь действительно, когда я в последний раз думал о Кассандре?

— Кей, — голос мамы Джины смягчается. — Почему ты не поговорил с нами?

— Потому что вы бы начали волноваться. Вы попытались бы меня остановить. Но я не могу остановиться. Это невозможно.

— Она мертва, Кейден! — крик мамы рассекает воздух. — Она мертва уже больше двух лет, и мы чуть не потеряли тебя из-за этой жажды крови. Я не хочу терять тебя, Кей. Однажды я уже потеряла, когда твой отец забрал тебя из моих рук и заставил жить без тебя. Пожалуйста, остановись. Я умоляю тебя.

Ее рыдания эхом разносятся с той стороны телефона. По крайней мере, у нее есть мама Джина, которая сможет ее утешить. Как и всегда.

По правде говоря, я не знаю, как справляться с мамиными эмоциями. Как бы мы оба ни ненавидели папу, я больше похож на него, и когда сталкиваюсь с эмоциями, не знаю, что с ними делать.

Как будто я сделан из стали, и чувства просто ударяются об меня, а потом падают на землю.

— Кого ты ищешь в Великобритании? — спрашивает мама Джина ровным тоном. — В твоем списке хоть кто-то остался?

— Только один, — шепчу я. — Последнее имя.

— И тогда ты успокоишься, да? — голос мамы снова дрожит. — Я бы предпочла, чтобы ты вернулся к Гранту, чем продолжал это безумие.

— Скоро все закончится, мам. Обещаю.

— Она вышла из комнаты, — тихо говорит мама Джина. — Наверное, пошла плакать в одиночестве. Мне нужно пойти ее проверить.

— Мам… прости, что соврал.

— Я знаю, почему ты это сделал, но не согласна с твоим решением, — ее вздох протяжный, усталый. — Ты родился в несчастье, мой мальчик, и мне больно видеть тебя таким. Быть Девенпортом да еще и ребенком от второй жены – уже приносит немало проблем и демонов. Тем более, что у твоей мамы были и свои демоны, с которыми нужно было бороться, и она не могла тебе помочь.

— Ты помогла ей, мам. Я благодарен тебе за это. Правда.

— И я благодарна за то, что ты у меня есть, Кей. Мне все равно, что говорит генетика, ты мой сын, и я переживаю за тебя. Тебе так рано от нас оторвали, и я всегда задавалась вопросом, кем бы ты стал, если бы твой отец не заставил тебя уехать с ним.

— Это было мое решение, помнишь?

— Чтобы защитить нас.

— Кто тебе это сказал…?

— Я не идиотка, Кей. Я знаю, что он, наверняка, угрожал убить нас, если ты не поедешь. Тебе было всего девять, но ты все равно взял на себя всю эту ношу, — у нее перехватывает дыхание. — Прости, что мы не сделали все возможное, чтобы вернуть тебя обратно.

— Вы сделали все, что могли. Я не виню вас. Ни тебя, ни ее.

— Но ты не остановишься? Даже теперь, когда Гарет появился в твоей жизни?

Я надавливаю на ручку сильнее, но молчу.

— Ты можешь отрицать это сколько угодно, но этот молодой человек – лучшее, что когда-либо случалось с тобой. Он успокаивает тебя, делает счастливым и раскрывает твои лучшие черты. Он не заслуживает этой фальшивой версии тебя, Кей, — ее голос понижается. — Рейчел становится все более неловко, чем больше он ей нравится, и она ненавидит скрывать от него что-то. Если ты не скажешь ему правду, мы это сделаем.

После того, как она вешает трубку, я молча смотрю в экран телефона.

Я уже давно думаю о том, чтобы рассказать об этом Гарету, но после вчерашнего вечера – после того, как он сказал, что хочет, чтобы я познакомился с его семьей – это стало неизбежным.

Но сначала мне нужно разобраться со своей собственной семьей. Грант посадил бы меня за решетку, если бы узнал о Гарете. Черт, да он, наверное, замучает меня до смерти, прежде чем позволит запятнать фамилию Девенпортов.

Хуже того, он может нацелиться на Гарета только для того, чтобы устранить «угрозу».

Блять. Он бы точно это сделал.

Я расстегиваю рубашку, чувствуя, как воротник душит меня.

Это не было частью плана. Гарет не был частью этого чертова плана, и все же одна мысль о нем запутывает весь мой мыслительный процесс.

Потому что я рассматриваю только те варианты, при которых он не попадет в поле зрения Гранта и организации.

Но, как сказала мама Джина, Гарет заслуживает правды.

Хотя я люблю, чтобы он был только моим, люблю смотреть с ним этот дурацкий телевизор, играть в шахматы или готовить ужасные блюда, в последнее время я чувствую себя мошенником.

Особенно, когда он рассказывает мне о своей семье, друзьях и прошлом. Или когда он покупает мне все эти подарки, как будто я не могу себе их позволить, словно моя семья на самом деле не намного богаче его.

Вначале меня не волновало, что он думает обо мне, но теперь мне это важно. Мне не нравится, что он понятия не имеет о том, кто я есть на самом деле.

Но как мне поднять эту тему?

У Гарета не самый простой характер, и хотя он больше улыбается рядом со мной и ведет себя прилично – даже пытается баловать меня подарками – он будет чертовски взбешен.

Если он захочет ударить меня ножом, то пусть так.

И я серьезно. Если он захочет вырвать мое сердце, как он и обещал, я просто буду стоять и позволю ему это сделать.

Телефон вибрирует у меня в руке, и меня пронзает дрожь от ладони до груди, когда я вижу его имя на экране.

Маленький монстр.

Облако удушья ослабевает, и демоны один за другим отступают в тень, их уродливые формы тут же исчезают в его присутствии.

Я всегда чувствовал с ним некий тревожный комфорт, обычно после того, как вытрахивал из него всю жизнь.

Прошлой ночью, пока он заботился обо мне, когда я заболел из-за побочных эффектов препаратов Джулиана, я чувствовал ту же теплоту, что и сейчас, когда смотрю на его имя.

Может, мне стоит отказаться от дневных пар, сказать, что заболел, или что-нибьду еще? Потому что, как только он положит трубку, я почувствую, что задыхаюсь.

В этот момент меня охватывает тревога. Я никогда не чувствовал себя настолько привязанным к кому-то, чтобы захотеть приковать его к себе.

Даже к Сандре.

Я отвечаю:

— Уже соскучился?

На другой стороне тишина, резкое дыхание, почти задыхающееся, заполняет мои уши.

— Гарет?

Ответа нет. Снова вздохи. Его прерывистое дыхание. Я встаю так быстро, что кресло на колесиках врезается в шкаф позади меня.

— Гарет? Скажи что-нибудь. Все в порядке?

— Ты солгал мне? — его голос такой тихий, что я едва слышу его.

— Что?

Конечно, мама Джина не стала бы так быстро ему все рассказывать. Она сказала, что даст мне время.

— Ты женат?

Блять.

Откуда он узнал? Мои мамы ничего бы ему не сказали, да…?

Выбрав самый спокойный тон, я говорю:

— Это не…

— Да или нет, — перебивает он меня, его голос становится более глубоким, хриплым.

— Да.

— Я что, запасная дырка? Ты изменяешь ей со мной?

— Нет, черт. Она мертва. Она умерла два года назад, — я провожу рукой по волосам. — Откуда ты узнал об этом?

Кто, черт возьми, откопал ему эту информацию? Это, точно, не его частный детектив.

— Как ее звали? — он полностью игнорирует мой вопрос. Его голос спокойный, невозмутимый, и это меня чертовски пугает.

Гарет бывает жестоким, когда зол. Если он настолько смертельно спокоен, то это хуже, чем просто злость.

— Давай встретимся и поговорим, — я хватаю свой портфель. — Я сейчас же возвращаюсь домой.

С его стороны раздается длинный режущий звук.

— Я спросил, как ее зовут.

— Кассандра, — тихо говорю я, пробегая сквозь студентов и профессоров, не обращая внимания на расплывчатые приветствия. — Что ты делаешь, Гарет? Что это за звуки?

— Кассандра, — звук прекращается, когда он повторяет ее имя хриплым, почти сдавленным голосом. — Ты называл ее Касс? Кэсси?

— Сандра, — я сажусь в машину и включаю громкую связь, не желая оставлять его одного.

На самом деле я боюсь, что он что-то сделает с собой. Мне плевать, если он причиняет боль другим, но себе…

Мое сердце стучит в груди так громко, что я не слышу, как включается двигатель машины на полную мощность.

— Сандра, — повторяет он, его голос теперь такой монотонный, безжизненный, как в тот первый раз, когда я его встретил. Когда он был похож на монстра. — Как ты называл ее во время секса?

— Господи, почему это важно?

— Ты называл ее «малыш»?

— Нет.

— Тогда как?

— Не думаю, что тебе нужно это знать.

— Нужно. Говори.

— Просто по имени. Сэнди или что-то в этом роде.

— Ты также говорил ей, что она красивая?

— Блять, Гарет. Ты сходишь с ума, — я выезжаю со стоянки. — Я уже в пути.

— Говорил? — звук по ту сторону динамика звучит снова, громче, более неуравновешенный.

— Нет, не говорил.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Не знаю, как ответить на этот вопрос, если ты отказываешься мне верить.

— Хм. Верно. Ты же лжец.

— Послушай, Гарет. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, откуда у тебя эта информация.

— У меня был на тебя частный детектив. В течение нескольких месяцев, — признается он. — Но и она мне врала. Она рассказала мне об Изабель, Лене, Хадиль и Софии, но не о Кассандре. Не о самом важном. О женщине, на которой ты женился и выглядел счастливым. Держал ее за руку, идя к алтарю и целуя ее. Ты все время улыбался.

Видео?

Как, черт возьми, он получил видео?

Грант? Блять. Если он знает о существовании Гарета, разве он не придет за ним?

Я еду на сверхзвуковой скорости, проскальзывая между пробками. Гарет реагирует на это не так, как нормальный человек. Потому что он не нормальный. Другие люди не стали бы так сильно переживать из-за мертвой жены, но он одержим.

Он позволяет своей природе взять верх, как будто она реальный человек, стоящий прямо перед ним.

— Как долго ты был женат на ней? — спрашивает он тем же отстраненным голосом.

— Два года.

— Как долго вы были вместе?

— В общей сложности два с половиной года.

— Дети?

— Нет.

— Почему нет?

— Она не хотела детей.

— И ты послушал ее?

— Да. Я тоже не особо их хочу.

— Вау. Ты слушался ее. Ты, наверное, действительно любил ее. Вы хорошо смотрелись вместе. Идеальная пара. Как говорится: создана на небесах. Держу пари, вам все завидовали.

— Гарет. Ты себя накручиваешь. Успокойся и перестань сходить с ума. Дыши. Сосчитай до десяти. Пойди поупражняйся в стрельбе из лука. Просто прекрати эти нелогичные мысли. Я скоро буду, ладно, малыш?

— Не называй меня так! — кричит он, и его хриплый голос наполняет машину. — Я не твой гребаный малыш!

Он вешает трубку, и я ругаюсь себе под нос, затем снова набираю его номер, но он не отвечает.

Блять!

Я вдыхаю и выдыхаю так громко, что мне кажется, я выплюнул свои легкие.

Если он так плохо реагирует на Кассандру, то может и вправду навредить себе, если все остальное вылезет наружу.

Господи, черт возьми.

Мне нужно как-то перенаправить эту энергию, как я делал последние несколько месяцев. Сексом, шахматами или лаской, которой он так жаждет.

Это успокаивает его больше, чем стрельба из лука. Он больше не носит с собой электрошокер, но у него всегда есть нож, пристегнутый к икре или в машине. Всегда. Он перестал использовать его против меня, но он всегда при нем.

Постоянное напоминание о его собственных демонах.

Мой телефон вибрирует, и я вздрагиваю, прежде чем увидеть имя главы моей службы безопасности, Симоны.

Я бы проигнорировал ее, если бы не это чертово происшествие, которое только что произошло.

— Симона, с какой стати Гарет получил чертово видео с моей свадьбы?

— Не знаю, сэр. Он написал мне, чтобы узнать, почему я солгала ему, и я позвонила тебе. Что мне ответить?

Все это время Симона была Надин – частным детективом Гарета. Я знал, что он будет копать под меня, чтобы найти информацию, поэтому мне нужно было контролировать, что он сможет и не сможет узнать, так что Симона притворялась частным детективом.

Как бывший морской котик и первоклассный руководитель службы безопасности, она абсолютно ненавидит эту миссию.

Она не говорила мне об этом вслух, но постоянно жаловалась Джетро, моему заместителю, который, в свою очередь, не переставал капать мне на мозги.

Как и моим мамам, Симоне стало неудобно врать Гарету, но я ее начальник, поэтому она делает то, о чем я прошу, в том числе дает ему только ту информацию, которую я одобряю.

— Не отвечай, — говорю я. — Скажи Джетро, чтобы он взломал его телефон и отследил, кто отправил ему это видео.

— Хорошо, — она делает паузу. — Кроме того, босс, тебе нужно вернуться как можно скорее. Я получила информацию, что Грант отправит за тобой людей. Я организую тебе трансфер.

— Пока нет. Я перезвоню через некоторое время.

Последнее, что мне нужно, это мой чертов брат.

Я резко останавливаю машину перед зданием и спешу к квартире, проклиная лифт за то, что он слишком долго едет.

Когда я прихожу в свою квартиру, я останавливаюсь у входа, и в ноздри ударяет металлический запах.

Кровь.

Она повсюду.

Темные, липкие капли усеивают пол, стекая в прихожую. Сердце колотится, с каждым шагом зрелище становится все более реальным. Я иду по следу: багровое пятно, размазанное по дереву, скапливается в центре комнаты – красное месиво, выделяющееся на фоне холодного, чистого пространства.

У меня сводит желудок, когда я вижу окровавленный нож Гарета, лежащий на полу.

Мока ступает в кровь, ее лапы оставляют отпечатки, куда бы она ни пошла. Она тихонько мяукает, прижимаясь ко мне, но я дрожу.

Он порезал себя.

Этот звук я слышал, когда он вонзал нож в свою гребаную кожу?

Я никогда не видел, чтобы он делал это, а я изучал его тело – все. Не было никаких признаков самоповреждения. Я знаю, что пару раз он кусал себя за палец до крови, но больше я об этом не думал.

А должен был. Я должен был подумать, что он может заниматься самоповреждением.

Здесь очень много крови.

На барной стойке, табурете, на полу.

Твою мать!

Я бросаюсь в спальню, но уже заранее понимаю, что его там не будет.

Конечно, никаких следов. Я звоню ему, но его телефон выключен.

Запустив руку в волосы, я громко ругаюсь. Черт возьми.

Зачем ему уходить, если у него было такое сильное кровотечение?

Мой телефон вибрирует, а мышцы напрягаются при виде имени Деклана. Я думаю проигнорировать его, но у меня очень плохое предчувствие.

— Девенпорт слушает, — отвечаю я своим обычным отстраненным тоном.

— Мой дорогой шурин, — его веселый, слегка высокопарный тон действует мне на нервы. У него ирландский акцент и видное положение в ирландской мафии Чикаго.

— Мы давно перестали быть родственниками, Деклан.

— Это больно, знаешь ли. Я думал, мы весело проводили последние пару лет, мстя за Кейси и все такое.

Я продолжаю смотреть на кровь Гарета, и в задней части моего черепа возникает головная боль, которая с головокружительной быстротой вырывается вперед.

Деклан прав, так и было.

По правде говоря, Деклан действительно заботился о своей сестре, и он был рядом, когда мы охотились на каждого из ублюдков, изнасиловавших и убивших мою жену.

Всех до единого, кто был в том доме.

Всех, кроме одного.

— Если в твоем звонке есть смысл, то ты должен дойти до него сейчас, Деклан, — я ставлю его на громкую связь и отправляю Джетро сообщение.

Кейден: Отследи Гарета.

Джетро: Сначала взгляни на это. У нас проблема. Большая проблема.

Он все еще печатает, пока Деклан говорит.

— Слышал, что ты нашел ту самую последнюю фамилию из нашего списка, Девенпорт, но каким-то образом скрыл это от меня? Я так расстроен, что могу заплакать.

— Не смей…

— Внук Александра Карсона не принадлежит тебе, — его голос темнеет. — Его кровь, блять, моя.

Все мое тело напрягается, а горло сжимается от ярости.

— Не трогай ни единого волоска на его голове, иначе я…

— Иначе ты что? Убьешь меня? Сначала найди меня. Кейси перевернулась бы в гробу, если бы знала, что ты защищаешь внука ее насильника.

— Гарет не Александр.

— Нет, но он единственный человек, которого Александр любит больше всего, даже больше, чем своего собственного сына. Он любит его так сильно, что впал в депрессию с тех пор, как он уехал из Штатов в университет. Ты, должно быть, тоже это заметил, поэтому и устроил все это. Бессмысленно убивать Александра, когда можно сначала помучить старика. Интересно, случится ли у него сердечный приступ, если я отправлю ему пальцы его внука один за другим, прежде чем отправить его труп в подарочной коробке?

— Я убью тебя, Деклан. Тронь его, и я, черт возьми, убью тебя, — я дышу так громко, что задыхаюсь.

— И я убью тебя, если ты вмешаешься.

Звонок обрывается.

Эмоция, которую я никогда раньше не испытывал, прокатывается по моим венам. Она настолько сильная и непреодолимая, что все мое тело напрягается.

Страх, понимаю я.

Я боюсь, что больше никогда не увижу Гарета.

Я боюсь, что он пострадает из-за меня.

Меня трясет от мысли, что его спокойное лицо этим утром, возможно, было последним, что я видел, или что поцелуй, когда я прижался к его лбу, когда он вздыхал во сне, был последним разом, когда я прикасался к нему. Мой взгляд летает над сообщениями, которые прислал Джетро. Скриншоты дальнейших сообщений, которые Гарет получил после видео со свадьбы.

От Деклана, без сомнения.

Неизвестный: Они выглядят счастливыми, правда? Потому что так и было. Кейден и Кассандра Девенпорт. Пара, достойная зависти.

Неизвестный: Кстати, это его настоящая фамилия. Кейден Девенпорт. И он не профессор. Да, он изучал право, но никогда не практиковался в нем. На самом деле он является одним из двух наследников «Davenport Corp.», крупнейшей корпорации по импорту и экспорту в Штатах.

Неизвестный: У Кейси и Кейдена был счастливый брак, пока сенатор, с которым они работали, не захотел ее. Сенатор Балтимор, слышал о нем? Во всяком случае, он действительно изо всех сил старался трахнуть ее, а Кейси потакала его флирту, думая, что сможет так держать его на поводке, пока компания не подпишет правительственный контракт. Потом она бросила его, потому что он стал бесполезен. Он разозлился, как и все мужчины с маленькими членами. Угадай, что было дальше?

Неизвестный: Он пригласил ее в загородный дом, чтобы обсудить предстоящий проект. Накачал ее наркотиками и изнасиловал вместе со своими друзьями. Они передавали ее по кругу, как будто она была куклой, пока она не умерла. А потом сбросили ее труп в реку.

Неизвестный: Мы бы не нашли ее разложившееся тело, если бы горничная не почувствовала себя виноватой и не позвонила Кейдену две недели спустя.

Неизвестный: Доказательств не было, поэтому система правосудия оказалась здесь бесполезна. Кейден взял дело в свои руки, чтобы добиться для нее справедливости.

Неизвестный: А теперь угадай, какое место ты занимаешь в этой маленькой истории, Гарет Карсон?

Неизвестный: Для получения дополнительной информации давай встретимся.