Поцелуй злодея

Глава 28

Гарет

— Я пришел! — объявляю я, входя в квартиру. — Я принес еду, так что нам не придется готовить.

Первое, что меня удивляет – это тишина.

Она угнетает.

Обычно у него играет скучная классическая музыка.

Второе – относительная темнота.

Комок шерсти трется о мою ногу, и я приседаю, чтобы подхватить Моку на руки. Она прижимается ко мне, тихо мурлыча.

— В чем дело, девочка? Кейден еще не вернулся домой?

Странно называть это место домом, но, думаю, отчасти это так и есть.

Она мяукает, ее глаза слабо светятся в тусклом свете.

— О, ты хочешь кушать?

Длинное, драматическое мяуканье подтверждает это.

Я ставлю пакет на кухонный стол, наполняю ее пустую миску и оставляю ее есть, прежде чем отправиться в спальню.

Он уже должен был прийти, так как сегодня у него пары только утром.

— Кейден?

Мои ноги останавливаются, как только я переступаю порог. Тусклый свет отбрасывает жуткие тени на всю комнату, а беспокойная фигура Кейдена лежит, запутавшись в одеяле. Поначалу мне кажется странным, что он уснул так рано.

Но потом я замечаю дрожь, пробегающую по его телу, нахмуренные брови и пот, прилипший к черным как смоль волосам на лбу.

Звук его затрудненного дыхания заполняет тишину, и моя грудь сжимается, когда я подхожу ближе.

— Кейд?

Я касаюсь его плеча, и все его тело напрягается, а от моей руки исходит тепло, как от печки. Его кожа лихорадочно горит, а губы бледнеют, когда он стонет и бормочет что-то неразборчивое.

Я наклоняюсь, прислушиваясь. Большинство слов – беспорядочная чепуха, но потом я улавливаю:

— Нет… Нет… не… трогай…

Я всегда считал его непобедимым, несокрушимым. Но сейчас? Он выглядит уязвимым. Просто человеком. И это заставляет что-то сдвинуться глубоко внутри меня.

Потребность защитить его от того кошмара, в ловушку которого он попал.

Впервые я беру его большую руку в свою, поглаживая вены на тыльной стороне.

— Как ты умудрился так заболеть? Ты опять шел под дождем? Какой смысл от машины, если ты ею не пользуешься, идиот?

Я медленно убираю пряди влажных волос с его лица. Больные люди не должны выглядеть так сексуально. Просто, к слову.

На днях он кашлял, вернувшись из короткой поездки в фирму отца в Штатах. И, да, он стал чаще надевать очки – не то, чтобы я жаловался – но я вижу его таким впервые.

Ну, если не считать того единственного случая, когда здесь были его мамы.

— Я пойду куплю тебе лекарств, — говорю я, начиная вставать, но его пальцы сжимаются вокруг моей ладони.

— Не… уходи…

— Я никуда не уйду, — шепчу я, снова поглаживая его руку. Странно, но это кажется естественным, как будто я должен делать это чаще. — Ты никогда не избавишься от меня, Кейд. Помнишь?

Он не отвечает, но его хватка ослабевает, и я убираю его руку, а затем кладу прохладную влажную тряпку ему на лоб.

Велев Моке быть начеку, я заезжаю в круглосуточную аптеку и возвращаюсь с полным пакетом лекарств и английской кашей.

Когда я захожу в спальню, Кейден все еще горячий, а Мока свернулась калачиком у него над головой и мурлычет.

— Тебе тоже жаль его? — я почесал ее под подбородком, прежде чем сосредоточиться на нем.

Он настолько не в себе, что мне приходится усадить его и осторожно влить лекарство ему в рот. Затем, заметив мокрые простыни, я с трудом удерживаю его смехотворно огромное тело, чтобы постелить под него чистые простыни и поменять одеяло.

Я вытираю его, чтобы охладить тел,о и было бы проще, если бы его член не вставал от моих прикосновений.

Серьезно? Он болен и возбуждается?

Мне требуется все мое самообладание, чтобы прикрыть его и перестать пялиться.

Наконец я ложусь рядом с ним и всю ночь слежу за его температурой, а Мока оказывает мне эмоциональную поддержку в виде успокаивающего мурлыканья.

В какой-то момент я, должно быть, засыпаю, потому что просыпаюсь от того, что что-то твердое прижимается к моей заднице, а тяжелые руки крепко обхватывают мою талию.

Мой собственный член набухает в моих шортах, и я стону, когда его головка прижимается к тонкой ткани и проскальзывает между моими ягодицами.

Скажем так, под шортами у меня ничего нет – его влияние. Рубашку я тоже не надел. Опять же, благодаря ему. Он всегда ходит полуголым, так что я, возможно, перенял эту привычку.

Его пальцы находят мой сосок, пощипывая и потирая, пока его лицо зарывается в мой затылок, а губы посасывают и покусывают чувствительную кожу.

— Я скучал по тебе, малыш, — шепчет он низким и хриплым голосом.

Я настолько возбужден и дезориентирован, что могу издать лишь сдавленный стон.

— Мне нравится, как ты потираешься о мой член. М-м-м, — его зубы царапают мой затылок, вызывая дрожь по спине. — Я хочу пометить тебя, заполнить своей спермой.

У меня пересыхает в горле, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, ловя на себе его остекленевший взгляд. Часы показывают четыре утра, а жар, исходящий от него, подтверждает, что его все еще лихорадит.

— Ты говоришь чепуху, — бормочу я, пытаясь отстраниться, несмотря на огонь, который он разжег во мне. — Просто ложись спать.

— Я никогда не был так серьезен. Я хочу владеть тобой, приковать тебя к себе, — шепчет он, покусывая мое ухо. — Ты не можешь меня оставить.

— Не оставлю.

— Обещай.

— Обещаю.

— Ты не сможешь отказаться от этого обещания, Гарет.

— Не откажусь.

Я глажу его по волосам, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу.

— Я принесу тебе еще лекарства.

Но когда я пытаюсь пошевелиться, его хватка на моем животе усиливается, и он прижимает свой член к моему входу, ткань моих шорт мало чем может защитить меня от этого ощущения.

— Ты никуда не уйдешь, — рычит он.

— Блять… Кейд. У тебя жар.

— Плевать, — его губы скользят по моей шее, мочке уха, челюсти – везде, куда он может дотянуться. — Мне нужно наполнить тебя своей спермой.

— Ты едва можешь дышать, Господи… — простонал я, когда его пальцы снова сжали мой сосок, посылая по мне волны удовольствия.

Он так меня возбудил, что я едва могу думать, не говоря уже о том, чтобы принять во внимание его болезнь.

— Дай мне услышать твой голос, — шепчет он хриплым и требовательным тоном. — Мне нравится, как ты стонешь и кричишь, когда я прикасаюсь к тебе.

Я выпрямляюсь, сажусь и пытаюсь создать некоторую дистанцию, но моя задница сжимается, а член пульсирует настолько сильно, что мне трудно дышать.

Кейден лежит, раскинувшись на спине, одеяло отброшено, его обнаженное тело полностью открыто. Мой взгляд падает на его член – твердый, толстый, с фиолетовыми венами, направленный прямо на меня, словно я ему принадлежу.

Он хватает меня за бедра, притягивая к себе так, что мои ноги обхватывают его талию.

— Оседлай меня, малыш, — выдыхает он грубым от желания голосом. — Покажи, как сильно ты хочешь меня.

Мой первый инстинкт – покачать головой. Я не девушка, и хотя мне нравятся тонкие вариации феминизации – да, я погуглил, именно так это называется в D/s кругах⁸ – потому что то, что он называет мою задницу влагалищем или киской меня возбуждает, я чертовски уверен, что не хочу, чтобы он думал, что я настоящая девушка. То, как он говорит о моей заднице, – единственный аспект феминизации, который мне нравится, и я сказал ему об этом. Он также использует обзывательства только для демонстрации власти, когда доминирует надо мной, а я подчиняюсь.

На этом все.

Хотя мысль о том, чтобы вот так оседлать его, пронзает меня до костей, я спрашиваю:

— Тебе нравится, когда на тебе сидят верхом?

— Не совсем. На самом деле я предпочитаю всегда быть сверху, но хочу увидеть тебя в такой позе, — отвечает он, глядя на меня потухшими глазами, а его рука нащупывает мой член через шорты и сжимает яйца. — Мой собственный маленький монстр трахает себя на моем члене.

Из меня вырывается сдавленный стон, когда его слова зажигают меня до чертиков.

Его член прижимается к моей заднице, и я издаю сдавленный звук, приподнимаясь, снимая шорты и доставая смазку из его ящика.

Его большие руки лежат на моих бедрах, пока он следит за каждым моим движением, его грудь поднимается и опускается в слегка взволнованном ритме.

Моя рука немного дрожит, когда я собираюсь выдавить на нее смазку, но он качает головой.

— Что?

— Сначала плюнь на свою руку, малыш.

Я так и делаю, потому что, очевидно, я слушаюсь каждого его приказа. И мне не совсем это нравится, но мне нравится, как он заставляет меня переставать думать.

Он говорит, что в последнее время я стал более дерзким, но это потому, что я хочу слышать, как он приказывает, доминирует и ставит меня на колени.

Я протягиваю руку сзади и двигаю по его члену вверх и вниз, смазывая своей слюной, а затем добавляю немного смазки и грубо сжимаю его, как нам обоим нравится.

Его стоны успокаивают, но не совсем.

Я так привык к тому, что он делает всю работу за меня, что начинаю чувствовать себя неловко. Конечно, обычно он заставляет меня смазывать его, но никогда не заставляет меня по-настоящему вставлять его в меня.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — спрашивает он, читая меня так открыто, что это должно настораживать.

Я испускаю прерывистый вздох и качаю головой, потому что он хочет увидеть, как я это делаю. Я громко и ясно читаю это в его потемневших глазах, и по какой-то причине мне нужно доказать, что я действительно хочу его.

— Сделай мою дырочку красивой и мокрой, малыш.

Моя рука становится немного более устойчивой, когда я провожу пальцами по своей дырочке, набирая немного смазки внутрь.

— К чьей киске ты прикасаешься, Гарет?

— К т-твоей.

— Верно. К моей. Так что сделай ее еще более влажной.

— М-м-м. Я хочу твой член.

— Пока нет. Вставь пальцы глубже, погрузи в себя еще больше смазки.

Я хмыкаю, мой член дергается от его приказа, когда я добавляю еще один палец и расслабляюсь.

— Пожалуйста, Кейд.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, позволь мне вставить твой член в мою мокрую киску.

— Господи, блять. Сядь на мой член. Сейчас же.

Мне не нужно повторять дважды. Я убираю пальцы, обхватываю его скользкий член и прижимаю его к своей задней дырочке, затем слегка опускаюсь вниз.

Наши стоны смешиваются друг с другом, когда его головка толкается внутрь меня.

— Блять, малыш. Ты выглядишь как Бог, — он протягивает руку вверх и щиплет мои соски, затем растирает и надавливает, играя с ними так, что я схожу с ума.

Поэтому я расслабляюсь еще больше, принимая его в себя, и откидываю голову назад, наслаждаясь ощущениями. Мне нравится, как его член растягивает меня до боли. Нравится эта боль, потому что я знаю, что за ней последует сильное наслаждение.

Каждый раз, когда он входит в меня, я не могу сдержать низкие стоны, вырывающиеся из моего горла, и пульсацию моего члена. Сейчас он лежит близко к его татуированному прессу, где змея блестит от пота.

— М-м, блять! — кричу я, когда он тянет меня вниз до конца, его бедра и яйца шлепаются о мою задницу.

Мой член течет, когда ударяется о его пресс, и я стону, кладя обе руки ему на грудь для равновесия.

— Хороший мальчик, — говорит он низким рычанием. — Возьми мой член в мою киску.

Я издаю сдавленный стон желания, его слова пронизывают меня с необузданной силой.

— Я называю это киской, но эти ощущения лучше, чем все, что я раньше испытывал. Никакая другая киска или задница не сравнятся с твоей.

— О, черт… Скажи это еще раз, пожалуйста…

— Что сказать еще раз, малыш?

— Что я л-лучше, чем кто-либо другой.

— Ты лучше. Ты мой самый любимый, блять.

— Я первый мужчина, которого ты трахнул, потому что не смог удержаться?

— Да, малыш. Ты заставляешь меня терять контроль.

— И единственный мужчина, с которым ты когда-либо трахался?

— Ты мой единственный и неповторимый.

Мой член течет на нем, мышцы расслабляются, а мысли уносятся в то счастливое место.

— Черт возьми. Я так… возбужден.

— Я чувствую это. Ты устроил абсолютный беспорядок на моем животе.

— Не могу… остановиться.

Я тяжело дышу, позволяя своему телу приспособиться к его размерам. Это момент, который он всегда дарит мне, обычно целуя и хваля меня.

— Ты со мной, малыш?

— Да…

— Тебе больно?

— Немного, но мне это нравится.

— М-м-м. Знаю, что нравится.

— Кейд…

— Поговори со мной.

— Ты так хорошо ощущаешься.

Легкая улыбка приподнимает его губы.

— Тебе нравится чувствовать мой член внутри себя?

— М-м-мбля, — положив руки ему на грудь, я поднимаю бедра, а затем опускаюсь вниз.

Поначалу мои движения неуклюжие, но вскоре я разгоняю ритм, и Кейден позволяет мне. Он не вмешивается, терпеливо наблюдая за моими движениями. И вскоре я уже поднимаюсь и опускаюсь, оседлав его всем телом, позволяя его члену проникать все глубже и глубже.

— Это все, что ты можешь, малыш?

Мое тело срывается на более грубый ритм в ответ на его вызов, я хныкаю, когда он один раз резко входит в меня, и его глаза загораются, потому что он точно знает, что делает со мной.

Он разминает мои ягодицы.

— Чья это киска?

— М-м-м. Т-твоя.

— Ты чертовски красив, Гарет.

— Скажи… скажи это еще раз, — мои движения такие быстрые, что мой член ударяется о его пресс, а его яйца шлепают меня по заднице.

— Ты такой красивый, завораживающий, неземной. Ты самый, блять, красивый в этой гребаной вселенной.

— Ах, блять… Кейд… блять… еще… пожалуйста…

— Мой собственный симпатичный маленький монстр выглядит как Бог секса.

— Блять… пожалуйста… еще…

— Если совершенство и существует, то это ты, малыш. Ты создан для меня, да ведь?

— Да… да…

Он толкается снизу, заставляя меня подпрыгивать на его члене, ударяясь о мою задницу и врезаясь в меня с силой, не подходящей для больного человека.

— Ты скачешь на моем члене, как очень хороший мальчик.

— Черт возьми… я сейчас… кончу…

— Еще нет, — с ворчанием он садится и толкает меня назад, чтобы я лег, затем сдвигает свои бедра немного вперед и берет в рот головку моего полностью эрегированного члена.

Я стону, когда он высасывает из меня оргазм, продолжая двигать своим членом внутри меня, задевая мое чувствительное место снова и снова.

Мои стоны становятся нечеловеческим, когда я тянусь к его волосам и тяну за них.

— Я… черт, внутри твоего рта так приятно, бляяяять!

Я качаю бедрами, кончая ему в горло, а он все глотает, увеличиваясь и пульсируя внутри меня.

— Да, да, пожалуйста… кончи мне в задницу, пожалуйста, Кейд… блять!!! — я умоляю его, бормоча и прерывисто дыша, когда он входит в меня так глубоко, что я уверен, он вырезает себя где-то внутри меня.

Он кончает, заполняя меня, когда мой член выскакивает из его рта. А я в оцепенении смотрю на него, как он облизывает губы, не сводя с меня глаз.

Заставляя меня смотреть, как он глотает мою сперму.

Мой обмякший член дергается, и я раскачиваю бедрами, высасывая из него все до последней капли.

— Ты чертов шедевр, малыш.

Мое сердце замирает, и я протягиваю руку, но прежде чем успеваю прикоснуться к нему, он выходит из меня, а затем подталкивает мои ноги вверх и слизывает свою сперму.

— Кейд! — стону я, когда он засовывает свой язык внутрь меня. — Господи. Это… Блять!

— Незачем тратить сперму впустую, малыш, — стонет он, поедая мою задницу до тех пор, пока я не начинаю сходить с ума. — Моя киска такая вкусная.

— Кейд… это так приятно… м-м-м, бляяять, — я извиваюсь, кричу и стону, когда его рот вибрирует на моей задней дырочке.

Мое тело, голова и душа настолько наполнены им, что я чувствую, что вот-вот лопну.

Как будто однажды это станет слишком, и я запру его нахрен. В подвале. В башне из слоновой кости.

В любом месте, где только я смогу найти его.

Не будет ни бывших, ничего. Если понадобится я вычеркну их всех из его разума, тела и чертовых воспоминаний.

Наконец он заползает на меня сверху, его скользкое тело трется о мое, когда мы оказываемся нос к носу.

Я не думаю об этом, когда открываю рот. Наверное, не стоит, раз он болен, но мне все равно.

Он сплевывает мне в рот, а затем целует меня, сильно, посасывая губы, и я целую его в ответ с той же настойчивостью, проводя пальцами по его волосам.

У меня кружится голова, но я держусь за настоящее – за то, как его грудь вибрирует на моей, как крепко он держит меня, и как, когда он отпускает мои губы, его дыхание дрожит на моем затылке. Как будто он молча признает, что я влияю на него так же, как он влияет на меня.

Это снова та самая белая комната. Тихо. Спокойно.

Он единственный человек, которому когда-либо удавалось укротить моих демонов, затолкать их обратно в эту пустоту и заткнуть им рот.

И я хочу этого всю свою жизнь.

Я никогда не хочу покидать его объятия.

Кейден переворачивает нас так, что я лежу на нем сверху. Он всегда так делает, наверное, чтобы не раздавить меня. Не то, чтобы я был легким, но мне нравится эта его сторона.

Его глаза закрываются, дыхание выравнивается, и я опираюсь руками на его грудь. Я медленно поглаживаю его волосы, лоб, лицо. Это самые долгие мои прикосновения к нему когда-либо, даже после секса.

Он слабо мычит.

Думаю, ему это нравится.

И мне нравится, что ему это нравится.

Но все же меня гложет чувство вины. Он болен, а я занимался с ним сексом. Он выглядит более истощенным, чем обычно.

С каких пор я чувствую вину?

Кто-то становится мягкотелым, да?

Заткнись, демон.

— Эй, Кейд?

— Хм? — его глаза закрыты, голос мягкий и хриплый.

— Что ты думаешь о возвращении в Штаты?

Его глаза внезапно распахиваются, насторожившись.

— Что?

Я сглатываю, не понимая, зачем вообще об этом говорю. Мы ведь не в отношениях – не официально, как любит напоминать мне Ви.

— Я имею в виду, что меня приняли в Йель, Гарвард и Принстон, так что я могу например, перевестись. Я могу пойти в Гарвард, а ты можешь преподавать в любом ближайшем университете. Так мы не будем учителем и студентом в одном месте.

— К чему это?

Ненавижу, когда он отвечает на мою бессвязную болтовню одним вопросом. Это заставляет меня больше говорить, что не является моей сильной стороной, когда дело касается его. Боже, это было намного проще, когда я ненавидел его и постоянно угрожал пырнуть ножом.

Со вздохом я говорю:

— Потому что так мы не нарушим никаких дурацких правил, если нас где-то увидят вместе.

Он обхватывает меня за спину, его рука рисует успокаивающие круги, когда он сжимает мои ноги между своими.

И теперь я снова отвлекаюсь, потому что мне нравится, как он осыпает меня лаской.

— Ты хочешь всем рассказать? — его низкий голос требует моего внимания.

— Не уверен. Я решил, что мне не нравится навешивать ярлыки, поэтому не хотел всем об этом рассказывать. Я смирился с тем, что ты мне нравишься, и все. Но я хочу познакомить тебя с моими родителями и дедушкой. Возможно, даже с моим двоюродным братом Нико – он все время дразнит меня по этому поводу, так почему бы и нет? А еще с Майей и Мией тоже. Именно Майя постоянно рекомендовала мне эти мыльные драмы. О, и с моим братом, но тебе лучше не попадаться на его дерьмо, иначе клянусь, я тебя прикончу.

Я тяжело дышу, произнеся последнюю фразу на одном дыхании.

Кейден молчит, и моя грудь сжимается все сильнее, чем дольше тянется пауза.

— Скажи что-нибудь. Если не хочешь, скажи…

— Я хочу и очень горжусь тобой, малыш.

Похвала согревает меня, и я прижимаюсь к нему ближе.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты действительно гордишься мной?

— М-м-м. Ты прошел долгий путь.

— Нормально, что я не верю, что я гей? Думаю, я могу быть би или асексуалом. Не хочу загонять себя в какие-то рамки.

— Тогда не загоняй. И не спрашивай, нормально ли это. Люди разные и обычно не имеют одинакового опыта, особенно в таком сложном вопросе, как сексуальная ориентация. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, и все.

— Боже, — выдыхаю я, и мой голос срывается. — Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Так легко все принимаешь. Кажется, ты даже не зацикливаешься на своей собственной ориентации.

— Жизнь слишком коротка. Все, что мне нужно знать, это то, что мы сексуально совместимы, и что я хотел тебя с первого раза, как увидел.

Я делаю букву V на подбородке большим и указательным пальцами.

— Потому что я красивый?

— Да, но я также хотел исследовать ту неиспользованную бунтарскую покорность, которую видел в твоих глазах, когда держал свой ботинок на твоем члене, а ты дрожал.

— Мудак, — бормочу я, поглаживая линию на его груди.

Он смеется.

— Разве я был не прав?

— Отлично. Я люблю боль и подчинение, но только если ты доминируешь надо мной и заставляешь меня терпеть.

— И так будет всегда.

— Договорились, — я ухмыляюсь. — Вернемся к моему предыдущему предложению. Когда ты приедешь познакомиться с моей семьей?

— Не сейчас, — я чувствую, как он напрягается.

— Почему нет?

Он гладит меня по волосам.

— Помнишь, я сказал тебе, что не могу рассказать всем из соображений безопасности?

— Да.

— И я действительно пока не могу. Моя семья не одобрит это.

— Но Рейчел и Джина…

— Они не могут ступить на территорию Штатов, если хотят оставаться в безопасности. Я могу видеться с ними только во время поездок в Европу.

— Ох, — мое сердце сжимается. — Твоя семья одна из тех, кто является гомофобными фанатиками?

— К сожалению, да. Огромная заноза в заднице – без каламбура.

— Разве ты не можешь просто отречься от них?

— Это не так просто.

Я с трудом сглатываю, и на меня обрушивается вся тяжесть сказанного. Я думал, что проблема статусов профессора и студента – это единственное препятствие, но это кажется куда более серьезным.

— Значит, надежды нет? — шепчу я.

— Надежда есть всегда, — он целует меня в лоб, его губы задерживаются там, словно успокаивая меня. — Просто дай мне время, малыш, хорошо?

Я киваю, ухмыляясь, когда он гладит мои ямочки. Он помешан на них – возможно, поэтому в последнее время я улыбаюсь больше, чем обычно.

Это не потому, что я чувствую себя так, будто готов выпрыгнуть из собственного тела от волнения, когда вижу его, или что-то еще столь же нелепое.

Я провел пальцами по его ключицам, по сильным линиям.

— Значит ли это, что мы теперь в отношениях?

— А разве мы уже не были в отношениях?

— А разве были?

— Именно это значит быть эксклюзивным.

— Ви сказал, что быть приятелями по сексу – не то же самое, что быть в отношениях.

Его рука крепко сжимает мои волосы в кулаке.

— Кто такой Ви?

— Друг.

— Что за друг?

— Мы выросли вместе в Штатах. Ты перестал ревновать?

— Зависит от того, насколько вы близки.

— Мы обсуждаем члены, — я ухмыляюсь. — Достаточный уровень близости для тебя?

— Гарет…

Я хихикаю, моя грудь вибрирует на его груди. Боже, кажется, мне нравится видеть, как он ревнует.

— Расслабься. Мы просто близки, потому что оба новички во всей этой истории с отношениями с мудчинами.

— Мне все равно это не нравится.

Я пожимаю плечами.

— Это цена, которую ты платишь за то, чтобы быть с таким красавчиком, как я. Все меня любят.

— Твое эго поражает воображение.

— Оно подходит твоему несгибаемому характеру.

— Неужели?

— Да. Кто-то из нас должен быть обычным человеком. Честно говоря, тебе повезло, что у тебя есть Гарет Карсон. Должно быть, в прошлой жизни ты сделал много хорошего.

— Неуловимый Гарет Карсон, которого никто не может заполучить, принадлежит только мне?

— Ага. Ты серьезно сорвал джекпот.

— Я?

— Ага. Не за что, профессор.

Он смеется, этот звук глубокий и теплый, а затем прикасается губами к моим губам и целует меня. Как бы… медленно, без спешки или страсти, которая обычно приводит к сексу.

Он целует меня так, будто поклоняется мне, и я дрожу, всем телом вжимаясь в него, поглаживая его по всему телу, касаясь его волос, лица, челюсти.

Потому что мы в отношениях.

Мы с Кейденом вместе – и, судя по всему, уже давно, потому что Ви – идиот.

Пусть откроет свой собственной тред на Reddit.

В любом случае, если бы время могло остановиться прямо сейчас, было бы здорово.

Когда я просыпаюсь, уже десять часов утра, и я проклинаю себя за это. Наверное, потому, что я почти не спал, следя за температурой Кейдена.

Он оставил мне завтрак и сообщение.

Кейд: Ты выглядел таким умиротворенным, я не хотел тебя будить. Ты можешь пропустить утренние занятия, но я не могу.

Кейд: Спасибо за вчерашний вечер, малыш (за заботу обо мне и умопомрачительный секс). До вечера.

Что ж, да, некоторое время назад я изменил его имя с Дьявола на Кейд.

Я даже подумываю о том, чтобы переименовать его на «Мой мужчина», но мои демоны могут взбунтоваться от этого избыточного кринжа.

После душа я сажусь на нашу кровать, рассеянно гладя Моку, пока печатаю сообщение.

Гарет: У тебя спала температура?

Кейд: Да. Благодаря тебе.

Гарет: Мне просто не хотелось возиться с твоим трупом.

Кейд: Твои игры в «горячо-холодно» такие чертовски очаровательные.

Гарет: Убийственные, а не очаровательные.

Кейд: Очаровательный маленький монстр. Так лучше?

Гарет: Хм, еще не определился. Я дам тебе знать, когда ты вернешься домой сегодня вечером.

Кейд: Ты устроишь мне засаду, чтобы я поставил тебя на колени и заставил подавиться моим членом?

Гарет: Возможно, я сделаю это голым.

Кейд: Веди себя хорошо. Не возбуждай меня, когда я иду на пары.

Гарет: Или что?

Кейд: Или я нагну тебя над своим столом и накажу, малыш.

Гарет: Не угрожайте мне хорошим времяпрепровождением, профессор.

Кейд: Господи. Я сказал. Веди себя хорошо.

Гарет: МО, ЯД.

Кейд: пиши полностью, Гарет.

Гарет: М-М-М, ОКЕЙ, Я ДУМАЮ.

Кейд: Не кричи.

Гарет: Не будь динозавром.

Кейд: Ты будешь наказан за это, сопляк.

Гарет: Трясусь от страха. GIF *кошка прячется*

Он не ответил на мое сообщение, наверное, потому что уже был в аудитории.

Я расстроен, что не увидел его сегодня утром, но я всегда могу зайти в его офис в кампусе.

С того дня, когда он наказал меня в первый раз, это стало нашей обыденностью, и сказать честно? Мне нравятся эти острые ощущения.

Не то чтобы я должен был увидеть его до вечера, но я уже скучаю по нему. Это уже даже не смешно, насколько сильно я хочу быть с ним все время.

У этой болезни должно быть название. Может, мне стоит спросить об этом на Reddit и пусть они снова меня троллят. Мне определенно нужно сообщить Ви хорошие новости об отношениях и отчитать его за глупый совет.

Он, вероятно, скажет мне, что это совершенно нормально, и назовет меня драматичным.

Я начинаю подозревать, что Ви точно знает, кто я, но также, вероятно, предпочитает сохранять анонимность.

Одевшись, я сажусь за кухонную стойку, завтракаю и играю с Мокой.

Когда мой телефон вибрирует, я ухмыляюсь, кладу в рот клубнику и ем ее. Я знал, что Кейден не сможет мне не ответить.

Но моя улыбка исчезает, как только я вижу сообщение от неизвестного номера.

Неизвестный: Твой частный детектив тебе врала.

Неизвестный: В доказательство прикрепляю видео.

У меня звенит в ушах, когда я нажимаю на него.

Туман красных облаков застилает мое зрение, когда я наблюдаю за счастливой парой, идущей к алтарю, смеющейся, когда вокруг них падает конфетти, а из толпы раздаются аплодисменты.

Аплодисменты такие громкие, что они сотрясают мои кости, как будто я слышу их из-под земли.

Но я не могу оторвать взгляд от сияющих, блаженных улыбок жениха и невесты.

Не могу оторвать взгляд от высокой сногсшибательной брюнетки и крошечной татуировки в виде лилии на ее запястье – той самой татуировки, которую я видел бесчисленное количество раз.

Я не могу отвести взгляд от Кейдена и его жены