Поцелуй злодея

Глава 3

Гарет

Желание увидеть, как на моих глазах проливается кровь, было постоянным и непоколебимым с тех пор, как я покинул особняк Змеев.

Оно пульсировало под раной на руке, болью в челюсти и отвратительным вкусом, от которого я до сих пор не могу избавиться, сколько бы раз я ни чистил зубы, ни полоскал рот или глотал ополаскиватель.

Оно застряло между моей кожей и желанием причинить боль.

Демоны в пустоте пульсировали, чертовски жаждали чего-то.

Боли – да, но ее недостаточно, сколько бы раз я ни втыкал нож в рану на руке, крутил и вертел лезвие, пока моя кровь не образовала лужу у слива в душе.

Я смотрю, как ярко-красный цвет растекается повсюду, его насыщенность ослабевает, медленно размываясь до мутного, тошнотворного оттенка, прежде чем его смывает вода. Он кружится по кругу, словно пытаясь за что-то зацепиться, но бессилен, рассеивается и стекает в небытие.

А вот сжимающее чувство в моей груди – нет. Не превращается в небытие, я имею в виду. Оно словно тяжелый жгучий шар, лежащей на моей груди, постоянная чертова тяжесть, из-за которой я едва могу дышать.

Жжение распространяется по горлу, волосам, животу, щекам.

Везде, где он, блять, прикасался ко мне.

Я тер лицо, пока оно не покраснело. Даже плечи, живот, член. Тер, тер и тер все, что он трогал своими грязными гребаными пальцами – даже сквозь одежду. А когда это не помогло, я взял нож. Не тот, который он выбил у меня из рук.

И похоже, это также не помогает, и мне нужно остановиться, пока я не задел нервы на руке.

Она нужна мне, чтобы убить этого ублюдка.

Бросив нож, я выхожу из душа, моя кровь смешивается с водой и стекает по пальцам, а затем капает на пол.

Обыденность.

Капля. Красного.

Капля. Красного.

Капля. Красного.

Мне нравится вид красного цвета на белой плитке. Неправильная форма капель крови. То, как жидкость темнеют с каждой последующей.

В каком-то смысле это успокаивает, что опасно риском привыкания. Если я привыкну к этому, мне захочется смотреть на нее снова и снова, в более значительных количествах. Как наркотик.

Но я не поддаюсь зависимостям.

И помешал одной из них стать опасной для меня более шести лет назад.

Так что теперь я стабилен. Я должен быть стабилен.

Я отвлекаюсь от крови и встаю перед зеркалом. На запотевшем стекле видно кристаллическое изображение воды, стекающей по моим волосам, на бесстрастное лицо, пресс и полуэрегированный член.

Он в таком состоянии с тех пор, как этот кусок дерьма оставил меня с синими яйцами, и я отказываюсь прикасаться к себе.

Это не возбуждение из-за того, что он сделал, и это всего лишь просчет в моей гребаной системе.

Клянусь, если мой член и дальше будет мне мешать, я его отрежу.

Но даже такая мысленная угроза на него не влияет.

Вздохнув, я накидываю полотенце на голову, обматываю другое вокруг талии и перевязываю руку. Кровь все еще пропитывает ткань, образуя пятно.

Может, мне стоит наложить швы?

Что за гребаный беспорядок.

Я останавливаюсь после того, как захожу в свою комнату, вытирая волосы полотенцем.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я отстраненным тоном, не пытаясь изобразить раздражение при виде брата, сидящего на моей кровати.

Он – последний человек, с которым я хочу сейчас общаться.

Киллиан положил руки за голову, прислонился к изголовью кровати, скрестив ноги в лодыжках, и наблюдал за мной.

Он младше меня примерно на два с половиной года, но учится на четвертом курсе медицинского факультета, потому что любит демонстрировать свой интеллект и постарался перескочить несколько лет. Я пропустил один год, но не более того.

Выделяться, как он – это самое последнее, чего я хочу.

В его темно-голубых глазах сверкает блеск. Мы едва ли похожи на братьев. У него мамины глаза и папины темные волосы. У меня светлые мамины волосы и зеленые папины глаза.

И он ненавидит эти глаза – папины и мои. В основном потому что не является папиным любимчиком.

Ну, ему просто не стоило так выделяться.

— Просто проверил, как ты, — он ухмыляется. — Увидел кровь на руле твоей машины.

Да, возможно, я начал эту историю с ножом, уже когда сел в машину, воспользовавшись запасным, который лежал в бардачке. Теперь мне жаль Медузу – мою машину. Мне нужно хорошенько ее вымыть и извиниться за то, что заставил ее пройти через это.

Я приподнимаю бровь.

— А что ты делал рядом с моей машиной?

— Хотел перерезать тебе тормоза, как и обещал.

— Понятно, — я иду к своему столу, не в настроении вступать в наш обычный разговор, в котором он каждый раз угрожает от меня избавиться, а я притворяюсь, что боюсь или что он меня до смерти пугает.

Нет. Он – это я другим, менее гламурным шрифтом.

Я просто не люблю, когда меня сравнивают с ним.

В это время я обычно учусь или притворяюсь, что учусь, но сейчас мне нужно, чтобы Килл ушел, и я смог поспать.

— Понятно? — он вскакивает с кровати и идет ко мне, слегка сузив глаза. — И это все, что ты можешь сказать?

Есть как хорошие, так и плохие новости в присутствии Килла.

Хорошие: у меня больше нет стояка. Спасибо, блять.

Плохие: он что-то подозревает.

— У меня просто была тяжелая ночь, — преуменьшение. — Можно отложить ненадолго твои махинации?

— Тяжелая в каком смысле? — он показывает на мою перевязанную руку. — Кто это сделал?

Ходячий мертвец.

— Это был несчастный случай.

— И кто в нем виноват?

— Почему ты спрашиваешь? — я позволил своим губам сложиться в улыбку. — Хочешь отомстить за мою честь?

— Нашу честь. Не могу допустить, чтобы ты опозорил мою фамилию.

Я бросаю в него полотенце для волос.

— Просто перестань быть ходячим красным флагом, и у нас не будет этой проблемы.

— У тебя снова открылась рана, — он встряхивает окровавленное полотенце в своей руке. — Возможно, тебе нужно наложить швы. Я подумаю о том, чтобы помочь тебе, если ты меня об этом попросишь.

— Нет, спасибо.

Он выходит из комнаты, но не успеваю я перевести дух, как он возвращается с аптечкой.

Я потираю глаза тыльной стороной ладони.

— Ты не услышал «нет, спасибо»?

— Нет, потому что сперва мне должно быть не наплевать на твое мнение, чтобы слышать, что ты говоришь.

Я сажусь на край кровати напротив него, аптечка лежит между нами. Чем быстрее он закончит, тем быстрее уберется с глаз моих.

Кроме того, мне действительно нужно наложить швы.

Из-за того ублюдка в особняке Змеев.

Не он засунул мне нож в рану, но он послужил причиной.

При одной мысли о нем у меня подрагивает позвоночник, а в голове мелькают тревожные образы.

К счастью, голос Киллиана пронзает их, как стрела, когда он осматривает зияющую рану на боку моей руки.

— Что это за несчастный случай?

— Или зашивай, или свали.

— Кто-то сегодня слишком раздражительный, — говорит он, слегка сузив глаза.

Я глубоко вдыхаю, потому что теряю самообладание, а обычно этого не происходит.

Из меня вырывается стон, когда он смазывает рану какой-то мазью, вызывающей жжение, засунув внутрь палец в перчатке.

— Это чертовски больно.

— Надо было думать об этом до того, как ты ввязался в какую-то херню ради забавы.

Забавы.

Мне не нравится, что он использовал именно это слово, как будто он уже обо всем догадался и знает, что я занимался всякими забавами, о которых ему не следует знать.

— Знаешь, — он накладывает швы с впечатляющей скоростью. — Я пошел на медицинский не для того, чтобы тебя зашивать, мать твою. А потому что хотел видеть человеческие внутренности, не убивая людей. Твои же внутренности настолько уродливы, что капаться в них не доставляет мне никакого удовольствия.

— Хорошо.

— Вот не надо этого. Просто не вынуждай меня больше лазить внутрь тебя и травмировать мои глаза.

— Это твоя версия беспокойства?

— Нет даже на твоем смертном одре.

— Кто же тогда будет разбираться с твоим несносным характером?

— А вообще ты прав. Не умирай, чтобы у меня всегда была груша для битья.

Я искривляю губы в усталой улыбке, глядя в потолок. Этот мелкий засранец может быть очень забавным.

— Эй, Килл.

— Хм?

— Ты не знаешь, нравятся ли Юлиану парни?

Он поднимает голову.

— Зачем тебе это знать?

— Я пытаюсь придумать, как с ним разобраться, и до меня дошли кое-какие слухи, которые мне сначала нужно подтвердить, прежде чем действовать.

В моих словах нет абсолютно ничего подозрительного. Несмотря на то, что я занимаю незначительное положение в Язычниках, я являюсь мозгом и отвечаю за большинство операций.

— Если под «парнями» ты имеешь в виду Вона, то да, Юлиан определенно хочет его трахнуть. Или чтобы он трахнул его, я не уверен.

— Нашего Вона? — спрашиваю я, искренне удивленный.

— Ты знаешь еще какого-то Вона?

— Вон – сын Пахана Нью-Йоркской Братвы?

— Спрашиваю еще раз, ты знаешь кого-то еще с таким именем? Ты головой ударился или что?

Вон – пятый член Язычников. Член, которого всегда нет. Ему примерно столько же лет, сколько и Киллу, и он решил не приезжать на этот остров и не поступать в наш университет, а остаться в Нью-Йорке. Это был исключительно его выбор.

Он был категорически против того, чтобы учиться с нами, сколько бы раз Николай и Джереми ни просили его об этом.

Но он все равно присоединяется ко всему веселью во время инициаций, в основном ради охоты.

— Это бессмысленно, — говорю я. — Вон – натурал. Разве он уже как несколько лет не в отношениях с девушкой?

— Той самой, которую Юлиан соблазнил и трахнул, а потом прислал Вону видео, где она выкрикивает его имя, сидя на нем верхом? Думаю, они расстанутся. Если он ее не убьет. Ты же знаешь, как он ненавидит делиться.

— Когда это случилось?

— На прошлой неделе? Прямо перед тем, как мы вернулись в университет.

— Откуда ты все это знаешь?

— Услышал, когда случайно проходил мимо Вона, который говорил об этом Джереми и обещал убить Юлиана.

В лексиконе Килла есть такое понятие, как «случайно проходил мимо». Он любит собирать самые случайные сведения о людях. Важные или не очень. Он считает, что это поможет ему вскрыть их и заглянуть внутрь. В переносном или буквальном смысле.

С другой стороны, я считаю большинство людей удручающе скучными и предпочел бы не знать о них лишних подробностей.

Однако Вон не входит в их число, особенно в свете последних событий.

— Как ты думаешь, что он планирует делать с Юлианом? Он по другую сторону океана, так что в значительной мере у него связаны руки.

Мой брат пожимает плечами.

— Пока не уверен, но он в последнюю минуту подал заявление о переводе сюда на следующий семестр, и это играет на руку Юлиану, как по мне.

— Потому что Юлиан – это причина, по которой Вон не хотел учиться здесь с самого начала, — говорю я не как вопрос, а констатируя факт.

Кусочки головоломки начинают складываться воедино.

Почему Юлиан всегда, и я имею в виду всегда, сражается на ринге только с Киллом, Джереми или Николаем.

Это единственные трое человек, с кем ему интересно драться. Он также всегда следит за тем, чтобы кто-то снимал его бои. Я думал, что это из-за чувства гордости, но дело совершенно в другом.

С большой вероятностью, он отправлял видео Вону.

Наш друг, в свою очередь, решил не вестись на выходки Юлиана, потому что у него есть девушка и он живет в Нью-Йорке.

Но, очевидно, он не смог полностью держаться в стороне. Я всегда думал, что это из-за того, что мы его друзья, ведь мы выросли вместе, и он хотел навещать нас время от времени, но, возможно, дело не только в этом.

— Именно, — Килл заканчивает и отпускает мою руку, ухмыляясь. — Не уверен, что эти двое любят прелюдии, но это дерьмо будет интересным. Сыновья главарей двух самых известных ветвей русской мафии? Я чувствую, как пахнет неприятностями, а я обожаю неприятности.

Я ничего не говорю и выгоняю Килла. Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней и растягиваю губы в улыбке.

Такого поворота событий я не ожидал.

Тот ублюдок – идиот. Юлиан явно одержим Воном, а это значит, что этот парень, который, вероятно, является его телохранителем, борется с безответной похотью или, что еще лучше, любовью.

Я бы пожалел его, если бы знал как.

Я собирался найти его и убить, но теперь у меня есть новый план – заставить его страдать.

Самым болезненным способом.

Я заставлю его пожалеть о том, что он вообще меня встретил.

Не говоря уже о прикосновениях.

— Это так чертовски утомительно, — мой двоюродный брат Николай обхватывает Джереми за плечи, пока мы идем к кампусу. — Мне нужно хоть что-нибудь, Джер. Битва, война, маленькая игрушка, с которой можно повозиться.

— Скоро будет инициация. Постарайся держать себя в руках до этого момента, — говорит Джереми спокойным, не терпящим возражений тоном.

Он лидер Язычников, сын стратега Нью-Йоркской Братвы и довольно сильно похож на своего отца. Как и я, он не действует без плана, но, в отличие от меня, он откровенно безжалостен, когда это необходимо.

— Это не моча, Джер. Я не могу просто держать это в себе, — громко ворчит Николай, привлекая внимание окружающих своим крупным телосложением и рукавом из татуировок, выглядывающим из-под футболки.

Он мой двоюродный брат по материнской линии – наши мамы однояйцевые сестры-близняшки – и самый хаотичный человек из всех, кого я знаю. Он самый жестокий среди нас и получает удовольствие от хруста чужих костей, но он еще и беспорядочный, как черт.

Хотя моя мама – принцесса русской мафии, она вышла из организации задолго до моего рождения. Однако тетя Рай и ее муж – два ее лидера. Это дает Николаю, как и Джереми и Вону, возможность продолжить наследие и занять место своих родителей.

Мы с Киллом здесь просто ради развлечения. Возможно, возрождения наших далеких русских корней. В моем случае мне нужна отдушина, и я уверен, что Киллу тоже.

— Просто трахни кого-нибудь, Нико, — говорит мой брат, идя слева от Николая. — Обычно это уменьшает твою агрессию, пусть и временно.

— Наследник Сатаны, да ты просто злой гений, — Нико отпускает Джереми и бьет моего брата по голове.

— Констатация очевидного, — говорит Килл своим обычным высокомерным тоном, который однажды приведет к тому, что ему отрубят голову.

Нико постоянно говорит о своем члене, и я рад, что мы не в доме, иначе он бы предался эксгибиционизму.

Я замедляюсь, чтобы идти вровень Джереми.

— Вон ведь приедет на инициацию, верно?

— А есть причина, по которой он может не приехать?

— Просто решил уточнить.

Джереми смотрит на мою повязку, потом снова на мое лицо.

— Как насчет того, чтобы как следует осмотреть твою руку? Килл сказал, что рана глубокая.

— Ты же знаешь, он любит все преувеличивать.

— Я видел кровь в твоей машине. Это не кажется преувеличением.

— Просто небольшой несчастный случай, Джер.

— Я мог предположить, что Нико и Килл могут попасть в несчастный случай. Черт, даже Вон, но не ты, Гарет.

Джереми останавливается, и я вынужден сделать то же самое. Поскольку он самый старший среди нас, он раздражающе серьезно относится к позиции лидера.

Слишком серьезно, на мой вкус.

— Больше этого не повторится, — с этого момента боль причинять буду я.

— Надеюсь. Ты единственный здравомыслящий человек, которому я доверяю держать все под контролем.

— Не волнуйся, — до тех пор пока я под контролем.

— Ты не хочешь рассказать мне, что произошло на самом деле?

— Неважно, — я касаюсь его плеча, используя свою самую очаровательную улыбку. — Увидимся позже.

Они расходятся по своим аудиториям, а я иду в свою. Килл заходит в здание медицинской школы, а Джереми и Николай, которые учатся в бизнес-школе, – в другое здание.

По дороге на первое занятие меня постоянно отвлекают студенты и преподаватели, которые здороваются со мной, разговаривают, хотят получить как можно больше моего внимания.

Они, как губки, всасывают и впитывают мои слова, улыбки и пустые комплименты, чтобы стать еще больше и раздуться.

Хотя обычно я не против, их постоянный шум усиливает головную боль, с которой я сегодня проснулся.

Я не мог заснуть почти всю ночь, а когда все-таки задремал, мне приснился человек в маске скелета с золотыми змеями, который обхватил пальцами мой член и сжимал его до боли.

Помню, мне казалось, что я не считаю мужчин привлекательными.

И его жилистая рука вокруг моего члена не должна возбуждать меня до такой степени, что из головки начала вытекать сперма.

Но потом он стал дрочить мне, грубо, до боли – так, как я люблю, но никогда не испытывал.

Я застонал, в кошмаре, собираясь кончить, но тут он накрыл мою голову подушкой и задушил до смерти.

Я проснулся весь в поту и с очередным охренительным стояком.

Слава Богу, Нико ворвался в мою комнату и выплеснул на меня ведро ледяной воды просто так, ради развлечения, – эффективно убив мой стояк, – иначе у нас были бы проблемы.

Головная боль становится только сильнее, несмотря на обезболивающее, которое я выпил. Рана на руке все еще жжет, а челюсть болит так сильно, что невозможно было есть, поэтому на завтрак я выпил только кофе и съел клубнику.

Это один из тех дней, когда я жалею, что надел маску «отличника, студента на пять с плюсом», потому что каждый человек меня ужасно раздражает.

Как только я захожу в лекционный зал, меня снова окружают мои однокурсники, как будто они пчелы, а я – чертов мед. Они все жужжат и болтают без умолку вокруг меня, как только я занимаю свое место, а я просто хочу, чтобы они уже заткнулись к чертям собачьим. От их болтовни у меня еще сильнее раскалывается голова.

— Где ты был вчера вечером, Гарет? — спрашивает парень, чье имя я забыл.

Брюнетка скользит в мою сторону, упираясь сиськами в мою руку. Морган. Я помню ее только потому, что трахал несколько раз, и она всегда приводила с собой кого-нибудь из своих подруг. Своего рода подружка по вызову.

Она ухмыляется, ее губы слишком большие для ее милого лица, и это отсутствие симметрии меня раздражает.

— Я думала, мы проведем один из тех веселых вечеров за учебой.

Веселых, когда я трахаю ее и ее подругу, пока они притворяются, что целуют и лижут киски друг друга, чтобы возбудить меня.

И это никогда не срабатывало.

Я возбуждаюсь только, когда захочу.

За исключением прошлой ночи, – шепчет демон из пустоты, и я такими темпами заткну ему рот кляпом.

Я улыбаюсь и слегка отстраняюсь.

— В следующий раз, красавица.

Она краснеет, но все равно не убирает свои сиськи, а продолжает скользить ими по моей руке так, что мне хочется свернуть ей шею.

Обычно я не так остро реагирую на прикосновения людей. Да, я ненавижу, когда меня касаются, но я научился так хорошо это скрыть, что никто не может этого понять.

Однако сейчас я изо всех сил стараюсь не оттолкнуть ее. Я подношу большой палец ко рту, слегка касаюсь им уголка, затем опускаю его обратно, когда на столе жужжит мой телефон.

Черри: Привет, красавчик ❤

Вы только посмотрите на это. Бывшая пассия моего брата, которая отсосала мне, чтобы продолжать следить за ним.

Она была абсолютно готова оседлать меня, но я не люблю делить дырки с братом. Хотя было бы здорово поиздеваться над ним.

Уверен, что он преследует какую-то девушку из соседнего Королевского Элитного Университета. Интересно, насколько увлекательно было бы наблюдать за происходящим, если бы и она, и Черри попали на инициацию?

Но. Конечно же, не так интересно, как за Воном и Юлианом – последний не откажется от приглашения, если его пригласят, – но достаточно близко.

Пока остальные продолжают жужжать вокруг меня, я отвечаю Черри.

Гарет: Привет, красавица. Скучаю по твоему лицу.

Черри: Не больше, чем я. Я становлюсь такой мокрой, думая о твоем огромном члене каждую ночь, и поэтому даже купила себе вибратор. Хотя он вряд ли сравнится с тобой *обиженный GIF*

Фу.

Гарет: Ты меня убиваешь. У меня встал прям в лекционном зале.

На самом деле нет. Мой член мертв, как труп.

Черри: Вкуснятина.

Гарет: Слушай. Ты ведь знаешь, что скоро будет инициация? Не хочешь присоединиться?

Черри: О БОЖЕ МОЙ, правда?

Как же легко ее использовать. Она, должно быть, думает, что я какой-нибудь там простак, который пускает на нее слюни, поэтому она может использовать меня, как пожелает. На самом деле Черри уже давно намекала на инициацию. Только идиот не заметил бы ее неприкрытых попыток получить приглашение.

Гарет: Правда. Знаешь что, я даже защищу тебя и прослежу, чтобы ты добралась до финиша. Как тебе это?

Черри: Звучит потрясающе! Ты лучший.

Не стоит сейчас утверждать очевидное.

— …что скажешь, Гарет?

Я поднимаю голову на голос Морган, которая все еще трется об меня своими сиськами.

Позже нужно будет сжечь эту рубашку.

— Зависит от обстоятельств, — говорю я, хотя не имею ни малейшего понятия, о чем они говорят.

— У него отличная репутация, — один из парней, Майерс, подхватывает разговор. — А поскольку уголовное право – важная часть основной учебной программы, это будет весело.

— Слышала, что он чертовски горяч, — подхватывает девушка. — Чур я первая.

— Вставай в очередь, — говорит ее подруга.

— Я первая рассказала вам о нем, — протестует Морган.

А. Профессор.

Клянусь, мне кажется, что я теряю мозговые клетки, когда слушаю их сплетни.

Кем бы ни был этот профессор, он попадет под мои чары, как и все. Я обаятельный, умный и учусь на пять с плюсом, что для профессоров приравнивается к порнографии. Ну, только в профессиональном смысле.

Никто из моих однокурсников больше не пытается превзойти меня в оценках. Даже Зара Джонс, подруга Морган и единственная, кто теперь говорит о хорошей репутации профессора, а не о том, какой он горячий.

Зара, как и все, поняла, что ей никогда не достичь моего уровня. То, что для меня не составляет труда, она и другие смогут осилить, только если будут заниматься день и ночь.

В аудиторию входит высокий широкоплечий мужчина. Все направляются на свои места, а девушки, которые спорили, кто будет первой в очереди, визжат.

— Он просто великолепен, — шепчет одна из них.

— Посадите меня, ваша честь, — говорит другая, и они хихикают, как школьницы.

Чертовы похотливые подростки.

Я снова перевожу взгляд на профессора и замираю.

Потому что он наблюдает за мной.

Среди всех присутствующих в аудитории его серые, мертвые и абсолютно тревожные глаза устремлены на меня.

Моя кожа зудит, а рана горит.

Прежде чем он начинает говорить, прежде чем открывает свой рот и я убеждаюсь в своих подозрениях, глубокое предчувствие пронзает мою кожу, и мои демоны ревут, пожирая друг друга заживо.

Его мертвый взгляд не отрывается от меня, пока он говорит:

— Здравствуйте, студенты. Меня зовут Кейден Локвуд, и я ваш профессор по уголовному праву.