Поцелуй злодея

Глава 6

Гарет

Я был терпелив.

В большей степени.

Даже когда желание причинить боль росло, достигая высот, каких я не испытывал с той ночи шесть лет назад, я все сдерживал.

Без права на ошибку.

Все должно было быть идеально. До мелочей.

Я не мог снова позволить застать себя врасплох, как в ту ночь, когда меня буквально поставили на колени.

Поэтому я наблюдал за ним – моим профессором-преступником, преподающим уголовное право.

Я изучил его привычки до мелочей и собрал всю возможную информацию через частного детектива. Мне пришлось нанять кое-кого, рекомендованного через форумы из даркнета – я не стал использовать ресурсы мафии. Иначе новости дошли бы до Джереми или, еще хуже, до моих родителей.

Частный детектив Надин, серьезная на вид американка, бывшая военная, надежна и уже предоставила кое-какую информацию.

Кейден Локвуд до скуки типичен. Он из Бостона из семьи среднего класса: отец – адвокат, мать – профессор.

Он занимался юридической практикой до тех пор, пока несколько лет назад не решил заняться преподаванием. Он до сих пор помогает в средней юридической фирме своего отца, «Локвуд и партнеры», и владеет значительной частью ее акций.

У него скучная, скрупулезная жизнь, в которой одни и те же события повторяются каждый день в одно и то же время, как чертовы часы.

Он встает в шесть утра, плавает в бассейне своего жилого комплекса, затем тренируется в общем спортзале. Завтракает исключительно кофе, который заваривает сам, читая бумажную газету, будто старик. Пешком идет в кампус – чертовы сорок пять минут, как маньяк.

Читает лекции. Общается с преподавателями и студентами. Затем снова идет пешком до центра города, каждый день покупает зерна для кофе – опять-таки, как зацикленный маньяк. Полдня проводит в шахматном клубе. Возвращается домой, включает громкую классическую музыку и заваривает только что купленный кофе, который тут же выбрасывает.

Затем выпивает. Принимает душ. Сидит за ноутбуком и ложится спать, чтобы на следующий день все повторить снова.

И снова.

Клянусь, еще один день наблюдения за его однообразной жизнью – и я бы сам себе выколол глаза.

Единственная причина, по которой я продолжал, – он знал, что я рядом.

Он даже улыбался во время этих раздражающих до невозможности светских разговоров, будто знал, что это сводит меня с ума.

Не уверен, когда он понял, что я слежу за ним, но он явно знал и совершенно не беспокоился об этом. Как будто ожидал этого.

Как будто я был для него предсказуем.

Но это он точно не мог предсказать.

Потому что, узнав, что он меня подозревает, я стал осторожнее.

И, поскольку он не проявил ни капли беспокойства по поводу того, что я слежу за ним, как мрачный жнец, он допустил ошибку – позволил мне увидеть код, который он набирает в лифте, чтобы попасть к себе в квартиру.

Мне даже не пришлось придумывать, как взломать систему безопасности или подружиться с консьержем, – я просто зашел внутрь после того, как он решил, что я ушел.

На самом же деле, я ждал сбоку здания, пока в его квартире не погаснет свет.

Потом подождал еще немного, пока он не заснул.

И это того стоило.

Потому что теперь я сижу на нем сверху, мои колени по обе стороны от его талии поверх простыни, а игла моего шприца – в его шеи.

Черная змея на его обнаженной груди выглядывает из-под простыни, сползшей до мышц его пресса, как будто готова наброситься и укусить меня в любую секунду.

Но я здесь единственная ядовитая змея.

Я медленно нажимаю на поршень, наслаждаясь этим моментом, и вижу, как его заспанные глаза, еще секунду назад полные недоумения, проясняются. Свет от уличного фонаря слабо освещает комнату, я не могу четко разглядеть его лица, но вижу глаза.

Опять эти чертовы отвратительные глаза.

— Серьезно, Карсон? Снова наркотики? — его хриплый, чуть сиплый голос звучит с явным неодобрением.

— Ш-ш-ш… — я наблюдаю, как жидкость медленно вливается в его вены. — Эти эффективнее. Они заставят вас ползать у моих ног от желания, профессор, а я раздавлю ваш вялый член под своими ногами.

Его руки скользят к моей талии, забираются под рубашку, касаются кожи и впиваются пальцами в бока.

Дрожь проходит по моему позвоночнику, и я замираю.

Что этот мудак делает?

— Не обязательно использовать наркотики для изнасилования. Если ты так уж хотел снова отсосать мне, надо было просто попросить – я бы дал тебе подавиться мои членом.

Я поднимаю руку и даю ему пощечину.

Не бью кулаком – хотя эта мысль растет с каждой секундой, – а даю унизительную пощечину.

Он смеется, звук зловещий и низкий в темноте. Я чувствую, как его пресс напрягается и дрожит подо мной, и меня бесит, как на это реагирует мой член.

— Тебя злит, что ты так сильно меня хочешь? — его хриплый шепот виснет в воздухе между нами.

— Я не хочу тебя.

— Проникновение в дом с наркотиками и намерением их использовать опровергает твои слова. Но я советую тебе забыть все фантазии о том, что ты меня трахнешь.

— Я не хочу тебя трахать.

— И не будешь. Это я тебя нагну и научу манерам, которых тебе так не хватает.

— Черта с два.

— Что я говорил насчет нецензурной лексики? — шепчет он низким, грубоватым тоном, его пальцы скользят по моей коже туда-сюда. — Ты удивительно худой, но хорошо сложен.

— Прекрати прикасаться ко мне. Ты отвратителен.

— Смотри-ка, мы так похожи.

Я хватаю его руку и пытаюсь оттолкнуть.

Но слишком поздно понимаю, что допустил ошибку.

В этот миг он сжимает мою талию и переворачивает меня под себя. Я пытаюсь вколоть остатки наркотика, но он резко ударяет меня по запястью, выбивая шприц из руки. Тот падает на подушку, совсем рядом, но вне моей досягаемости. Я пытаюсь вырваться, оттолкнуть его, но это все равно, что пытаться сдвинуть скалу.

А затем, в одно мгновение, большая сильная рука обхватывает мое горло.

Я не могу дышать.

Давление усиливается с ужасающей скоростью, перекрывая мне дыхание за долю секунды. Кейден нависает надо мной, его массивное тело – сплошная, непреодолимая стена. Татуировка в виде змеи на его коже словно оживает, холодные чернила превращаются в нечто более реальное, более смертоносное – как хищник, готовый напасть. Я чувствую его клыки на своем горле и с жестокой ясностью понимаю, что если бы он захотел, то задушил бы меня до смерти.

При этом бесстрастно смотря в глаза.

В которых на краткий миг я вижу себя.

Мертвые глаза. Пустой взгляд.

Я начинаю задыхаться, хватаясь за его пальцы и пинаясь ногами, но он сидит на мне, так что я не могу пошевелиться.

Сквозь затуманенное зрение я вижу, как он берет шприц и подносит его к моей коже, игла сверкает в темноте.

— Проверим, насколько эффективный наркотик ты выбрал.

Он ослабляет хватку на моей шее, и пока я судорожно пытаюсь дышать, он вонзает иглу мне в кожу.

Я дергаюсь, бью его в грудь, но он вводит в мои вены оставшуюся жидкость.

Наше тяжелое дыхание эхом отдается в темноте, делая тишину еще более гнетущей, будто перед концом света.

Блять.

Блять!

Он вколол мне то, что изначально предназначалось для него, и, поскольку я очень хотел его уничтожить, я намешал двойную дозу, полученную от дилера. По его словам, «это заставит тебя забыть о реальности и умолять о большем».

Я должен был увидеть Кейдена на коленях. А не попробовать на вкус собственное лекарство.

Снова блять.

Я даже почти не думаю о том, что эта игла до меня уже была под кожей другого человека. Моя брезгливость была подавлена более сильной стороной – той, что абсолютно ненавидит терять контроль.

Чувство тяжести его тела исчезает, и я в полном недоумении наблюдаю, как он встает и включает свет.

Полностью, блять, голый.

Прежде он был прикрыт простыней, поэтому я не понял, что он спит обнаженным.

Мягкий желтый свет заливает комнату, когда он нависает над кроватью, на которой я лежу. Мышцы его груди напрягаются, отчего змея кажется устрашающей.

Я видел бесчисленное множество голых мужчин в спортзале и после футбольных тренировок в старших классах. Все время. И я никогда не смотрел на них дважды.

Или с любопытством.

Черт, я искренне презираю, когда Нико разгуливает голым по особняку, потому что у него «красивое тело и он не любит его скрывать».

И все же сейчас я не могу оторвать взгляда.

Объективно я должен признать, что у него тело, которое требует внимания. Телосложение, которое может стать только лишь результатом серьезных тренировок и физической дисциплины. Мускулы рельефом выделяются сквозь кожу, на животе вычерчены идеальные восемь кубиков пресса, а руки, покрытые венами, так и кричат о скрытой моще.

В горле пересохло – несомненно, из-за дурацких наркотиков.

Это вообще не из-за тела типичного профессора. Отнюдь нет.

Не в силах отвести взгляд, я наблюдаю за тем, как его покрытая венами рука медленно тянется вниз по его прессу, каждое движение обдуманное, гипнотизирующее. Его пальцы задерживаются на V-образной линии мышцы, от чего они напрягаются под его прикосновениями.

И мне не нужно опускать взгляд ниже, чтобы понять, что он возбужден.

Может, всему виной его обнаженные бедра, но в этот раз его член кажется отвратительно больше.

— Посмотри, что ты наделал, — он потирает заросшую щетиной челюсть, его глаза выглядят такими же темными и пустыми, как ночь за окном. — Твои попытки сопротивляться заводят меня, маленький монстр.

Больной ублюдок.

Я выпрямляюсь, мои движения немного заторможены.

Мне нужно убраться отсюда, пока наркотик не начал действовать. Я ни за что на свете не должен оставаться здесь с ним, когда это произойдет.

Я должен придумать новый план мести, чтобы уничтожить этого ублюдка раз и навсегда…

— Куда это ты собрался?

Он оказывается прямо передо мной, его рука тянется к моему лицу, и я не успеваю увернуться. Или уже не могу.

…верно?

Длинные пальцы вонзаются в мои щеки.

— Ты же не думал, что сможешь возбудить меня, а потом сбежать?