Поцелуй злодея

Глава 26

Кейден

Маленький монстр: Где ты?

Маленький монстр: Что ты делаешь?

Маленький монстр: С кем ты?

Маленький монстр: Ты не отвечал мне уже два часа, Кейден. Лучше тебе, блять, наконец ответить, пока я тебя не убил.

Маленький монстр: Возьми трубку.

Маленький монстр: Серьезно, где ты?

Маленький монстр: Не в кампусе, не на стрельбище, не в шахматном клубе, не в кофейном магазине.

Маленький монстр: И не дома.

Маленький монстр: Клянусь, если ты не ответишь, я покромсаю тебя на кусочки.

Маленький монстр: Ладно, все кроме лица.

Маленький монстр: Где ты, блять?!!!

Маленький монстр: КЕЙД!!!

Маленький монстр: Ладно. Тогда пойду поищу компанию получше.

Компания получше – это, очевидно, какая-то девушка из школы. Не Морган, а другая. Блондинка и красотка – еще одна версия Черри, от которой, как мне казалось, мы избавились.

Я наблюдаю за ним из-за угла кофейни, когда он смеется над чем-то, что она сказала, и позволяет ей обнять себя за плечи.

Да, они не одни, но она все еще обнимает его за плечи.

И он не убирает ее руку.

Я засовываю руку в карман, чтобы не ворваться туда и каким-нибудь образом не сломать ей руку.

Пока остальные разговаривают, он достает свой телефон, его густые брови хмурятся.

Наверное, просматривает все сообщения, на которые я не ответил. Не то чтобы изначально я делал это специально. Моя встреча в лондонском офисе затянулась, и телефон стоял на беззвучном режиме, так что я не успел ответить на его сообщения.

Однако примерно на половине всех сообщений, когда он начал проявлять беспокойство и навязчивость, я специально перестал их читать.

Ему нужно перестать кидаться угрозами, когда что-то идет не так, как ему хочется.

Мне казалось, что в последнее время обучение контролю над его эмоциями шло хорошо. Его хвалят, когда он хорошо себя ведет, и ставят на место, когда он ведет себя как грубиян.

Однако с тех пор, как три дня назад он рассказал мне о своем учителе французского, он стал вести себя… странно.

Он стал более навязчивым, несколько обеспокоенным моим отсутствием. Пытается быть незаметным, когда я рядом с ним, но потом продолжает ходить за мной повсюду, и как только я прикасаюсь к нему, он издает крошечный вздох облегчения.

Как будто ему вкололи наркотик или еще что-то столь же неприятное.

А еще в последнее время он нюхает меня чаще обычного, даже зарывается лицом в мою шею и засыпает так.

Во время секса он также более активен, просит меня его укусить, пометить, оставить засосы по всему телу. И ему нравится, когда я хвалю его – теперь он этого требует. Говорит что-то вроде: «Я был хорош? Скажи мне, что я был хорош». Или: «Скажи, как тебе нравится быть внутри меня». Или: «Скажи, пожалуйста, скажи, что я так прекрасен, что ты не можешь перестать трахать меня».

Мне это нравится.

Мне нравится, что он признает в себе свою покорность, что принимает свою ориентацию и понимает свои желания. И хотя мне нравится, что он привязан ко мне, я не одобряю его нездоровое поведение. Такой человек, как Гарет, сойдет с ума, если продолжит идти по этому пути.

Вопрос в том, когда, а не если.

Возможно, мне стоит подождать, пока мы не окажемся дома, чтобы преподать ему этот чертов урок, но, опять же, я не оставлю его с Блонди.

Кейден: Выйди на улицу. Сейчас же.

Я с любопытством наблюдаю за тем, как его губы растягиваются в улыбке, а глаза загораются, когда он поднимает голову и видит меня на другой стороне улицы.

Затем он быстро прячет улыбку.

Маленький монстр: Нет. Я занят в более лучшей компании, о которой тебе говорил.

Кейден: Если сейчас же не выйдешь, вечером можешь не приходить.

В его глазах вспыхивает огонь.

Хотя мне не нравится угрожать ему, я также должен справляться с его внезапными вспышками импульсивности.

Маленький монстр: Значит не приду. Я все равно прихожу только ради Моки.

Кейден: Если причина только в ней, можешь ее забрать и больше не приходить вообще.

Я замечаю, как он встает, и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Ну, не совсем.

Я знаю, что он последует за мной.

Конечно же, вскоре после того, как я проскальзываю в переулок, он бросается туда же, его плечи напряжены, а глаза стреляют лазерами.

Он хватает меня за воротник и прижимает к стене.

Удивительно, как ему удается выглядеть таким красивым, даже когда он в ярости. Растрепанные светлые волосы, гладкие, резкие черты лица. Полные пухлые губы.

Я мог бы смотреть на него часами.

— Во что, черт возьми, ты играешь, Кейд? Думаешь, что можешь игнорировать меня целый день, а потом начать нести всякую чушь?

— Следи за языком, — спокойно говорю я. — Отпусти меня.

— Черта с два. Объяснись.

— Я сказал, — я хватаю его за руку и сильно выкручиваю, заставляя отпустить. — Следи за своим языком и отпусти меня.

Он вздрагивает, и я отпускаю его руку. Я не хочу причинять ему боль, что, возможно, иронично, учитывая все наказания, но ему это нравится.

Вне секса мне действительно не нравится причинять ему боль. Он не хрупкий, но для меня он тот, кого нужно защищать любой ценой.

— Почему ты не отвечал на мои сообщения? — спрашивает он низким голосом, затем его глаза расширяются, а дыхание учащается. — Ты был с другой женщиной? С кем-то вроде Джессики? Я ведь предупреждал тебя, разве нет? Если ты предашь меня, я вырву твое сердце.

— Гарет, хватит. Держи себя в руках.

— Я серьезно. Вы, черт возьми, даже не представляете, на что я способен, профессор. Если ты когда-нибудь бросишь меня или найдешь мне замену, я убью тебя и разрублю на мелкие кусочки, а затем запихну в коробку и скормлю гребаным акулам. Я предпочту, чтобы ты был мертв, чем видеть тебя с кем-то другим.

— Ты думаешь, я позволю тебе убить меня?

Он тянет руку к моему горлу, а я хватаю его за запястье и выкручиваю в сторону.

— Ты считаешь, что у тебя есть власть в этих отношениях только потому, что ты способен убить? Твои угрозы на меня не действуют, Гарет. Ты никогда не причинишь мне вреда. Ты слишком одержим мной, чтобы сделать это. И даже если ты поддашься своим порывам, я свяжу тебя по рукам и ногам и накажу. Так что прекрати это и веди себя хорошо.

— Но…

Он замолкает, когда я пронзаю его взглядом. На этот раз, когда я отпускаю его запястье, он не пытается снова задушить меня.

— Я понимаю, что тебе больно, и поэтому ты закатываешь эту истерику, но услышь меня, Гарет. Если ты втянешь в это кого-то еще только для того, чтобы начать свой бунт, я запрещу тебе видеться со мной целую неделю. Это понятно?

Его глаза расширяются.

— Ты этого не сделаешь.

— Попробуй и узнаешь. Просто попробуй заставить меня снова смотреть на такое зрелище и сам увидишь, чем это кончится.

— Не то чтобы это было специально. Просто… не исчезай без следа снова.

— Мне придется, если понадобится. Ты уже взрослый человек, который может прожить несколько часов без моего сообщения.

— Вообще-то, прошел целый день, — бормочет он, надувшись, и почти невозможно сохранять равнодушный вид.

Он выглядит так чертовски очаровательно, что мне хочется его съесть.

Мое тон темнеет.

— И этого было достаточно, чтобы найти компанию получше?

Он пожимает плечами.

— Я подумал, что это привлечет твое внимание.

— Не делай больше таких глупостей. Никаких других девушек вокруг тебя быть не должно. Понятно?

Он кивает.

— Используй слова.

— Да, как скажешь.

— А теперь… — я провожу пальцем по его рубашке. — Как ты хочешь, чтобы тебя наказали за твое непослушание?

Его губы приоткрываются, когда он смотрит на меня снизу-вверх и шепчет:

— Здесь?

— Ш-ш-ш. Молчи.

— Кейд…

Я прижимаю его к противоположной стене, хватая за футболку.

— Заткнись, черт возьми.

Его пальцы сжимают мою рубашку, впиваясь в талию, и он дрожит. Я уже собирался проглотить его, когда почувствовал присутствие третьего человека.

— Гарет? — парень смотрит на нас, прищурившись.

Он высокий, примерно на пару сантиметров ниже меня, но громоздкий. Хаотичные татуировки в виде рукава выглядывают из-под футболки, а длинные темные волосы завязаны в беспорядочный хвост.

Гарет напрягается, когда смотрит на него снизу-вверх, его ресницы трепещут, а сердцебиение учащается под моими пальцами.

Теперь мне хочется избить этого незваного гостя только за то, что он напугал моего маленького монстра.

Незнакомец пожимает плечами, а затем сжимает кулак, свирепо глядя на меня.

— Как тебя зовут, ублюдок, и какой твой любимый способ умереть?

— Нико, это не… — Гарет замолкает, и я понимаю, что сжимаю его еще крепче, потому что какого хрена он называет его по прозвищу и говорит таким… извиняющимся тоном?

— Отойди от него к чертовой матери, — этот Нико стремительно приближается к нам. — Сейчас же.

— Ты кто, блять, такой? — спрашиваю я низким рычанием, чувствуя, что посягают на мою территорию.

— Мой кузен, Николай, — Гарет толкает меня, заставляя отпустить его, и бросает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста, уходите, сэр.

Черт. Мне нравится, когда он так меня называет.

— Сэр? — Николай, тот еще петух, но, по крайней мере, кузен, усмехается. — Какого хрена ты называешь его «сэр»?

— Он мой профессор. Кейден Локвуд, — Гарет мельком смотрит на меня, прежде чем подойти к своему кузену.

Я бросаю на Николая презрительный взгляд за то, что он испортил нам момент, и бегло смотрю на Гарета.

— Мы еще не закончили, Карсон. Я жду тебя в своем кабинете завтра утром.

Вместо того чтобы уйти, я остаюсь стоять за углом, скрестив руки на груди, и прислушиваюсь. Хоть я их не вижу, я хочу убедиться, что с Гаретом все в порядке.

Никто из членов его семьи не знает о его сексуальной ориентации, и я знаю, как он был напуган тем, что стал геем. Сейчас он чувствует себя более комфортно, но я не уверен, что этого достаточно, чтобы признаться в этом открыто.

— Какого хрена твой профессор прижимал тебя в углу переулка?

Николай задает совершенно очевидный вопрос.

Гарет, к его чести, отвечает в той мягкой, уступчивой манере, в которой он обычно общается с другими.

— У нас… возникли небольшие разногласия.

— И он не смог решить их в аудитории, как все остальные профессора? — еще один хороший вопрос.

— Я… э-э-э… сделал кое-что за пределами юридической школы, и он разозлился.

— Это все равно не дает ему права нападать на тебя. Хочешь, чтобы я, Джер и Килл добавили его в список пропавших без вести?

— Нет, нет. В этом нет необходимости. Я сам разберусь с этой ситуацией.

— Не похоже, что у тебя это хорошо получается. Килл и я разукрасим этого ублюдка.

— Нико, нет. Не… говори Киллу. Никому не говори о том, что ты только что видел.

Хм. Он кажется расстроенным.

Честно говоря, мне все равно, примет он свою ориентацию или нет, лишь бы он принял меня, но неужели его опасения были настолько серьезными?

— Почему не…? Блять, — говорит Николай. — Это тот мужчина, о котором ты мне рассказывал в прошлый раз? Единственный, кто тебя привлекает?

Мои брови приподнимаются.

Он говорил обо мне со своим кузеном? И сказал, что я единственный, кто его привлекает?

Должен ли я при этом чувствовать трепет в груди?

— Н-нет, — говорит Гарет таким милым голоском.

— Ты начал заикаться. А ты никогда не заикаешься.

— Просто забудь об этом. С каких пор ты стал таким проницательным?

— С этого момента. Это он, я прав?

— Нет, — говорит он с большей уверенностью, чем нужно.

— В таком случае, полагаю, я могу обсудить это с Киллом и Джером и выяснить, правда это или ложь.

— Николай!

— Или ты можешь просто сказать мне.

— Отлично! Это он.

Моя грудь расширяется, и я улыбаюсь, как идиот, стоя на улице.

— Профессор, который гораздо старше тебя, да? — говорит Николай дразнящим голосом. — Ты более авантюрный, чем я думал, кузен. Я действительно впечатлен.

— Ничего серьезного, так что никому не говори.

Моя улыбка спадает.

Ничего серьезного? Он был на грани убийства только потому, что я ему не ответил, и ничего серьезного?

Я понимаю, что он притворяется, но сейчас это уже начинает надоедать.

Я слышу, как они зашевелились, и отхожу подальше, чтобы меня не обнаружили.

Но все, о чем я могу думать, – это боль в груди, потому что маленький монстр, который уже несколько месяцев вскрывает мою кожу, сказал, что между нами нет ничего серьезного.