Поэты Урала. Антология в двух томах. Том 2

В моем краю стояло лето,

Ложился в копны сенокос.

Тянуло по полю с рассветом

Дегтярным запахом колес.

Волы сопели и качались,

Дымилось поле от росы.

Тринадцать лет мне.

Обучаюсь

Мужскому делу — класть возы.

О, первый воз — судьбы начало,

Ходила кругом голова.

Мне сено снизу подавала

Тридцатилетняя вдова.

В моей работе непосильной,

Стремясь угнаться за людьми,

Навильник с шуткой подносила:

— «Подарок» Гитлера прими...

Вдова, она меня жалела.

Как не жалеть?!

Ведь знали все,

Что был навильник тяжелее,

Чем я в штанах и картузе...

Ровнял углы я с интересом,

И на глазах мой рос успех,

Да только под зайчиным весом

Пушился воз,

Как первый снег.

Вдова подбадривала лестно:

— Ну, молодец!

Вот это зять...

Потом на дроги грузно лезла,

Чтоб сено намертво примять...

Но с каждым возом

В травном шуме

Я рос

И крепнул, будто стог,

И приподнял свои раздумья

Развилкой жизненных дорог.

И за любовь к земле

И зрелость

Мне горизонт утер слезу,

И долго мне в пути виднелось

Другое детство на возу...

Ходят ветры вечерние кротко.

Гнутся травы от росных колец...

Новый месяц обрамился четко —

Наполняйся огнем, светунец!

Восходя из росистой низины,

Из простора лугов и полей,

Зачерпни свет серебряно-синий

И обратно на землю пролей!

И замечутся тени в тревоге,

Ослепленные острым огнем,

И никто не собьется с дороги

В неподкупном свеченье твоем.

Стоял июль, жарой распятый,

На желтом фоне спелой ржи.

В дали усталой и горбатой

Качались слепо миражи.

Вдали от речки и деревни

Мне привелось, как в давнем сне,

Под тишиной небес полдневных

С полями быть наедине.

Для каждого необходимо

Ветрами родины вздохнуть

И после домен, коксохима

В просторных далях утонуть.

Хлеба готовились к покосу.

И у тропинок полевых

Я рвал колючие колосья

И растирал в ладонях их.

И, как неписаная повесть,

Была мне полем вручена

Колосьев колкость

И медовость

Янтарно-звонкого зерна.

Судьбой мне вверено до гроба,

По праву сердца и сельчан,

Земную славу хлеборобов

Роднить со славой заводчан!

Отгуляет зима по Уралу

На своем белоногом коне.

И опять

Как ни в чем не бывало

Заторопится юность ко мне.

Заторопится дождиком,

Громом,

Майским лугом взойдет предо мной…

И под парусом белым черемух

Поведет стороною родной.

Поведет по равнинам,

Озерам,

Тишиной приласкает в краю,

Где о наши

Скуластые горы

Точит молния

Саблю свою.

Там рога запрокинули лоси,

Шаг далеко заслышав чужой...

По озерам идущая

Осень

Карасиной рябит чешуей...

Там,

Тревожа вечерние села,

Зазывает огнями завод.

И в чащобах,

Как мудрый геолог,

Ищет клады уральские крот.

Донесло сквозняками из леса

Запах липы и свежесть росы.

Здравствуй,

Край красоты и железа —

Молчаливая гордость Руси!

Я гнул его,

Рубил зубилом

Под сводом заводских небес.

С железом я к высотам лез,

Когда плечом своим нехилым

Познал его удельный вес.

Оно покорно,

Словно глина.

Его секреты я постиг.

Оно певуче.

Словно стих.

А чья в нем гибкость?

Балерины.

Чья стойкость?

Рук мастеровых

В январский день,

Когда и птицы

К плавильной жмутся духоте...

Железом грелся я в труде,

Хоть примерзали рукавицы

К обледенелой высоте...

Зато всегда,

Зимой и летом,

В час перекура с высоты

Я видел:

Шли за мною следом

Цехов железные скелеты,

С монтажной выправкой мосты...

Была и стужа, и жара,

И вспомнить радостно и лестно,

Как покорялось мне железо

И что меня небесполезно

Учили делу мастера!

Дождь отшумел,

Отбарабанил,

Увел грозу по небесам.

Пропах и хвоей и грибами

Уральский август по лесам.

Притихли рощи и озера.

А за озерами вдали

От синевы прогнулись горы

И, как верблюды, побрели.

Бредут спокойно, величаво,

Нелегок их извечный труд —

Несут они Европу справа,

А слева — Азию несут...

Только утро разбрезжится синью,

Торопливо уйду со двора.

Я работаю в цехе — Россия,

В синем цехе огня и добра.

Пусть дороги круты,

Словно годы.

Глубине поучусь у сохи.

Мне,

Рабочему парню завода,

Так нужны до зарезу стихи.

Петь так петь!

Чтобы слабый с постели

Встал

И небо подпер головой,

Чтобы люди от песни добрели,

Заполнялись глаза синевой.

Но пока только версты да версты,

Да горит мой дорожный костер.

Да летят полуночные звезды

В голубые ладони озер.

И дрожит молодая осина,

Что погреться пришла у костра

Я работаю в цехе — Россия,

В синем цехе огня и добра.

Мне припомнились давние ночи,

Коридоры пусты и глухи.

Я с кровати ребятам рабочим

Торопливо читаю стихи.

Мы горланим на все общежитье,

Как в гнезде молодые грачи.

Был мой самый внушительный критик

Петька,

Каменщик с пятой печи.

Скажет он:

— С задушевностью русской

Пишешь ты.

Не забудь второпях:

В кладке каждый кирпич под нагрузкой,

Так и слово должно быть в стихах...

Много песен за годы пропето,

Не забуду те споры в ночи.

Что ты скажешь сегодня на это,

Петька,

Каменщик с пятой печи?..

За какими делами захватит

Час последний в дороге меня?

Я б хотел умереть на закате

На руках догоревшего дня.

Я с рожденья не верю в беспечность.

И за это под шум деревень

Впереди будет — тихая вечность,

Позади — голубеющий день...

Вам на память оставлю заботы,

Я не шел от забот стороной.

И покой на земле заработал —

День последний остался за мной!

И за мной — отшумевшие травы

И железных цехов голоса...

А во мне эту вечную славу

Приютили душа и глаза.

Приютили, взрастили, согрели

Всем, чем мы и горды и сильны...

И вплели в полуночные трели

Соловьиной сквозной тишины.

По дорогам нетореным,

Тряским

Из-под рук моих песня и труд

Далеко уходили, как сказки,

И, как сказки, со мною уйдут!..