Прости, умри, воскресни.

13

Царевна теперь поняла в чем дело. Раз она не в состоянии концентрировать магию самостоятельно, как Эдвард или Лина через пальцы рук, ей в помощь могут прийти специальные проводники — артефакты. Так пользовалась магией царица Лира. Это магия слабее и беднее, но она все же собирается и работает на благо мага.

Этэри вернула палочку и приготовилась к новым испытаниям. Звездочет сам выбирал и давал ей подержать и погреть в ладошках то странной формы болт, то надевал на пальцы кольца, браслеты. Тут были даже курительные трубки всевозможных размеров и форм. Этэри вспомнила, что такую однажды видела у одной старухи на земле, но вовремя прикусила язык.

Волосы закалывались заколками и были примерены пять диадем, шесть ожерелий и даже спрятан в карман кусочек ржавой цепочки. Медный обруч на ноге был последним предметом из предложенного разнообразия. Старик звездочет очень старался. В отличие от своих предшественников коллег магов ему хотелось помочь девочке и найти отклик ну хоть у самого захудалого артефакта. Но увы, тишина полнейшая.

— Ну может, — выискивал он глазами среди предметов что ему нужно, — скомбинировать вот этот перстень и… Вот этот браслет?

— Простите, — тихо отозвалась Этэри, и сама взялась за иссохшие ладошки звездочета, — простите.

Старик замер и удивленно посмотрел на девочку. Этэри улыбнулась и сняла с себя несуразные громоздкие украшения. Она аккуратно вложила артефакты ему в ладонь и сказала.

— Довольно. Уже всем давно понятно, сколько не комбинируй, все эти артефакты не открываются мне.

— Но, царевна? — пытался мягко возразить звездочет.

Однако Этэри уже приняла решение. И отрицательно покачала головой.

— Вы сполна выполнили свой долг перед царем Филиппом. И вам не о чем переживать и нечего стыдиться. Все дело во мне. Я давно приняла это и вас прошу успокоиться.

Этэри не глядя на царя встала и глянула на Икара.

— Я хочу уйти. Пожалуйста.

Звездочет вздохнул, легким движением руки смахнул свой коврик. Тот исчез так быстро, что Этэри не поняла куда он мог деться, она печально улыбнулась. И вновь в кабинете тяжелая, гнетущая тишина. Все ждут решения царя. Старик подошел к нему, низко поклонился, так что кончик его забавной белой бороды мазнул по полу и тихо вышел вон.

Филипп прочистил горло, но говорить не стал. Он размышлял. Икар уже стоял близко к Этэри. Девочка думала, что незаметно ухватилась за низ его солдатского камзола и сжала в кулачке ткань слегка подергивая. Филипп отвел глаза, чтобы эти двое не заметили, что он все видит и Этэри не испугалась еще больше. Горечь внутри жгла, но что поделаешь. Она именно старого солдата знает с самого рождения и любит его всем сердцем и душой.

— А?! Что?! Ух! Отстаньте!

Громкие крики за окном резко изменили обстановку внутри кабинета. Все разом ринулись к распахнутому окну. По центру возвышался горой царь, рядом верный солдат. С двух сторон высунув лишь длинные носы одним глазком выглядывали забытые надолго долговязые незнакомцы.

Молодой парень в красивом праздничном наряде из дорогого бархата выплясывал посреди клумбы и отбивался от разъярённых жалящих ос. Эдвард не выдержал такого долгого испытания учиненного над Этэри и пробрался в сад. Он выбрал удобное местечко под распахнутым окном. Тут и слышно все было отлично и в случае можно было украдкой заглянуть. Что он и делал. Только глаза его все никак не могли оторваться от профиля царевны.

Этэри ему казалась с каждым разом все красивее и красивее. Особенно когда она надувала пухленькие щечки и выпячивала губки и со всех сил пыталась сконцентрироваться или наоборот собрать все внутренние потоки энергии. Эдвард ощущал большое энергетическое напряжение вокруг. Но не мог понять, где находится его источник. Энергия была везде. Да такой концентрации, что кожу покалывало. Но он сам не мог забрать от нее ни крупинки. Сколько не пытался никак не удавалось нащупать ни единого потока, чтобы начать концентрировать ее в себе. От волнения внутри все колотилось. Сердце, казалось, вот-вот оборвется и упадет куда-то вниз.

Парень понял, что задыхается и опустился вниз под подоконник. Ладони вспотели и стало немного не хорошо. Сглотнув вязкую слюну, ему хотелось прочистить горло, но так он мог выдать себя. Поэтому было принято решение потихоньку выбираться из зарослей густой спаржи.

Эдвард внезапно осознал, что с ним случилось. Он влюбился. Вот так взял и неожиданно для себя влюбился в босоногую девчонку с всклокоченными рыжими волосами и насмешливым взглядом. Этэри насмехалась над его излишней худобой и особенно над его длинными тонкими ногами. Уши торчком вообще отдельная история.

Парень утешал себя тем, что слишком много и долго смотрел на ее портреты. Учитель говорил, что человека можно буквально читать. Весь его облик рассказывает о нем. Стоит только понаблюдать за его манерами, походкой, послушать как он разговаривает. Но видя его облик на портрете уже можно многое понять и знать в каком ключе начинать общение непосредственно с оригиналом.

Эдвард часами изучал лица и фигуры по изображениям. Этэри была его наглядным пособием. Вот и нагляделся, называется. Теперь отчего-то сердце заходится стоит царевне оказаться рядом. От осознания стало не легче. Парень вспомнил, как царевна в упор ему заявила, что он влюбился в нее, а у него не было предела возмущению. Но тогда легче было ворчать. Как быть теперь? Когда она у него в самом сердечке?

Тихий хруст под подошвой сразу не понравился. Как-то стало беспокойно. Эдвард раздвинул зеленые метелки спаржи и выпучив глаза замер. Размером с кулак темно серое гнездо земляных ос лежало среди крепких корней растений. Сбоку образовалось приличного размера отверстие. Эдвард даже разглядел выпуклые злые глазки у выползающих наружу насекомых.

— Да что б вас, — тихо прошипел он и зажег на кончиках пальцев голубой огонек, — нашли место для гнезда.

Но магия ему не очень помогла. Насекомые стремительно окружили разрушителя их жилища и атаковали со скоростью комет. Огненно жалящие удары посыпались со всех сторон. Эдвард не выдержал и завопил со всех сил.

— А?! Что?! Ух! Отстаньте!

Взрослые закрывали все пространство окна и Этэри не могла рассмотреть, что там происходит. А она четко расслышала голос Эдварда и беспокойно прыгала за спинами отца и царя, но все безуспешно. Трое обладающие магическими способностями мгновенно зажгли свои огни на ладонях. Но осы оказались словно заговоренными и на них ничего не действовало.

— Готов поклясться! — вскричал Икар, — что это скорее сколии, чем осы.

— Да откуда?!

Еще зычнее выругался Филипп, но на всякий случай мгновенно выставил энергетический щит, чтобы не одно насекомое не настигло Икара.

Не магический человек укушенный этим насекомым обречен на верную гибель.

— Эдвард Гессен Эденбургский — выкрикнул сильно взволнованный один из стариков, — да беги уже! Не время геройствовать!

Однако парень не сдвинулся с места. Ужаленный много раз, он еще не ощущал последствий магического яда насекомых. Эдвард не мог даже представить себе в гнездо каких насекомых он угодил. Ведь сколии редкие опасные экзотические насекомые, совершенно не приспособленные к проживанию в этих широтах. Парень отчаянно отбивался, но понимал, что скорее проигрывает этим маленьким метеорам, чем побеждает.

Когда он упал на одно колено, старик, облаченный в бархатный костюм каштанового цвета, закричал не своим голосом. Это был учитель Эдварда — граф Граас фон Гориц. Он видел, что его мальчик получил такую порцию яда, что его теперь спасет лишь чудо.

Магия четырех человек не помогала отогнать сколий. Этери прыгала позади спин взрослых и вытягивала шею. Но всем было не до царевны. А она так переживала за паренька в забавном бархатном берете.

Когда взрослые, не скрывая эмоций раскричались и задергались, Этэри поняла, дело дрянь. Она в последний раз подпрыгнула, вытянув шею и поджав от досады губки махнула на всех рукой подошла к соседнему окну. Увидела, что Эдвард лежит на боку в позе эмбриона, закрыв лицо руками, посреди вытоптанных зарослей спаржи и оторопела.

Парень уже не в силах был сопротивляться. Убежать тоже не получалось, ноги отказались его слушаться. Яд от укусов растекался по венам, вызывая ужасные приступы судорог.

Этэри хлопнула ладошками по стеклу. Окно оказалось без распашных створок. Не думая больше ни о чем, она действовала молниеносно.

Первый очнулся от оцепенения Икар. Он острыми локтями расчистил себе путь и одним прыжком оказался на подоконнике. Царь Филипп схватил своего верного помощника в охапку и опустил снова вниз.

— Не удерживайте меня! — кричал Икар, — Этэри!

Все стали свидетелями такой картины. Царевна прищурилась, оценивая ситуацию и отступила на несколько шагов назад. Взяла в руки первый попавшийся стул и размаху оправила его в стекло. Не успели осколки рассыпаться по полу, девочка уже вскочила на подоконник и с кошачьей ловкостью спрыгнула на землю палисадника.

Этэри подскочила к парню и села возле него.

— Эдвард?

— У, — раздалось ей в ответ.

Жужжание разом прекратилось. Сколии как заговоренные замерли на месте. Царь Филипп и его компаньоны могли даже сосчитать всех насекомых, окруживших Эдварда и Этери.

— Не отпускайте его.

Неожиданно легла теплая рука на рукав Филиппа, удерживающего Икара.

— Этэри! — вырывался тот, но уже по причине пожилого возраста не мог одолеть силу царя, — Этэри.

— Посмотрите.

Тихо, но так ясно произнес неизвестный, что все замерли.

А в это время Этэри встала и грозно обратилась к насекомым.

— Что вы наделали? Разве можно так?

И о чудо! Ни одна сколия не набросилась на девочку. Наоборот, они все подлетели к ней и их гул наводил на мысль, что они как маленькие дети все гомонят разом, жалуются на что-то, да с такой горечью, что Филиппу показалось он различает интонации в жужжании. А Этэри внимательно все слушала.

— Вот оно что? Бедняжки, — сочувственно проговорила Этэри, — надо подумать. Но вначале спасти моего друга.

Сколии разом растворились в пространстве, а Этэри снова наклонилась к парню и стала его теребить руками.

— Быстро, быстро, спасать мальчика, — сказал неизвестный старик и махнул рукой, — сколий больше нет.

Икар и фон Гориц толкаясь разом забрались на подоконник и были уже на земле снаружи. Ни положение при дворе и ни старость обоих не помешала им с прыткостью ланей выскочить из кабинета. Спина и боли в суставах будут после, сейчас надо спасти детей. Один умирал от страха за царевну, второй за Эдварда.

— Что это?

Прошептал Филипп, глядя как вокруг молодого человека суетятся люди. Икар призвал слуг, и они уже были рядом. Этэри топталась в сторонке, не мешая. Она вытягивала шейку и озабоченно высматривала Эдварда.

Парня уже аккуратно грузили на носилки. Он был без сознания. Фон Гориц наложил на него обезболивающие заклинания.

— Магия, — ответил ему высокий незнакомец.

— Магия? Но как?

— Да, — подтвердил свои слова кивком головы старик, — это магия. Самая чистейшая и сильнейшая магия.

Филипп повернулся к старику и округлил глаза не веря. Не шутка ли это? Но старец и не думал насмехаться.

— Но мы все были свидетелями того, что даже артефакты не работают, — удивлялся Филипп, — не говоря уже о магии.

— О, — слегка скривился и отмахнулся старик, — забудьте об этой, как вы ее называете магии. Это бутафория, а не магия. Магия вот, — он указал головой на Этэри, — у нее. Настоящая магия. То, что вы собираете из пространства и умеете в себе концентрировать — это и называете магией. Магия — это вид энергии. В вашем случае она конечна и забирает много ваших сил. Это лишь жалкие крохи могущества природы. Царевна Этэри не собирает энергию. Она ей ни к чему. Вот ваши приспособления и не работают. Вы собиратели, а она создательница. Тут совершенно другой подход в обучении. Иные техники. Сырой магией она уже как видно давно и успешно пользуется. А вы и не заметили.

Эдварда уже выносили и вся процессия, подстраиваясь под шаг носильщиков шла рядом. Этэри внезапно словно опомнилась и взмахнув руками метнулась обратно в заросли спаржи.

— Гнездо, — выкрикнула она, — гнездо забыли.

Икар остановился и повернулся к ней. Этэри подбежала к месту происшествия, раздвинула стебли растений и подняла вверх раздавленное гнездо.

— Вот, нашла.

Она выбралась с клумбы. Филипп и высокий старик молча наблюдали за Икаром и царевной. Та протянула серый комок своему опекуну.

— При его строительстве использовалась слюна сколий, — говорила Этэри, — именно это вещество и есть антидот от их яда. Мы приготовим лекарство и спасем Эдварда.

Икар обнял девочку.

— Идем, идем, надо приготовить его как можно скорее.

Филипп стоял с раскрытым ртом.

— Откуда? — едва выдавил он.

— Она знает? — догадался старик, что хочет спросить царь, — она развивается в гармонии с природой, потому что сама ее часть. И знания черпает из нее же.

— Ей об этом сказали они?

— Да, сколии, подсказали как спасти ее друга. А вы вот и не знали, что есть противоядие.

— А вы? — отвернулся от окна царь, — знали.

— Да. Меня пригласил сюда мой старинный друг. Граф Граас фон Гориц давно заподозрил, что ваша дочь источник. Меня зовут Пири Рейс. Я из далекого города Караман и я маг.

Филипп лично закрыл окно и приманил к себе поближе мага.

— Завтра с утра начнете занятия. И об этом никто не должен знать.

— Разумеется.

Склонил голову и широко улыбнулся Пири Рейс. Он понял, что царь Филипп не желает, чтобы кто-либо знал о реальных способностях маленькой царевны. Надо же был бы переполох. Неумеха и бездарность, оказалась сильнейшим обладателем магии в округе. Настоящим источником этой сильной и могущественной энергии.

Утром Этэри не успела сесть за стол на завтрак, как Икар серьезно посмотрел и сказал.

— Сегодня, — старый солдат хотел сказать «царь ждет», но вовремя опустил эту фразу, — тебе нужно снова прийти в тот самый кабинет.

Маленькая царевна замерла с недонесенной ложкой каши до рта.

— А-а-а, зачем? Я вчера там много часов провела. Разве еще остался какой маг, что надеется пробудить во мне то, чего нет.

— Не знаю, — смутился старый вояка. В действительности он еще сам не был толком в курсе дел. — Но тебе нужно там быть. И точка. Приказы не обсуждаются.

— Но и я не солдат, — возразила Этэри, — это не мой мир. Мне там не интересно.

Маленькая принцесса не совсем была честна с отцом. Конечно, ей нравилась красивая одежда и дворец был настолько роскошный, что все приезжающие не могли в первое время налюбоваться его архитектурой и убранством. Многим не удавалось даже скрыть откровенную зависть к богатству владыки всех южных морей.

Но Этэри не была вхожа в высшее общество. Она была там чужой и не желанной. Она остро ощущала неприязнь и злобу. Это пугало и отталкивало девочку от лести, лжи и предательства. Только Лину она любила и боготворила всем сердцем. Любила настолько, что не замечала всех тех колких насмешек и жестоких шуток в свой адрес.

— Ты должна туда сегодня прийти ровно в девять.

Сказал Икар как отрезал и уставился грозным взглядом на непослушную дочь.

— Ладно, — не стала больше спорить Этэри, — я только забегу к Эдварду на минутку.

— Ровно в девять, — уточнил Икар.

Этэри продолжила быстро доедать свой завтрак и одновременно кивать головой. Вымыла свою тарелку.

— И куда мы?