Прости, умри, воскресни.

28

Маленькая царевна ловко уворачивалась от снарядов. Постоянные тренировки и любовь лазать по крышам помогли Этэри. Лина шипела и грязно ругалась. Она растрачивала свои магические, душевные и физические силы, но никак не могла даже зацепить противницу. И вот Этэри схватила один из канделябров со стены и прицельно отбилась от одного заклинания. Шаровая молния отскочила от импровизированного орудия царевны и отлетела прямо в живот Лины. Черная ведьма вскрикнула и упала на пол.

Этэри подошла ближе. Канделябр упал с металлическим грохотом, разнесшимся эхом по растревоженному каменному замку. Дул свежий ветер. Теперь, когда от стен не осталось практически ничего, у него не было преград. Этэри растрепанная с развевающимися волосами смотрела на распростёртую на полу противницу.

Лина со стоном приподнялась. У нее на брови и в уголке губ появилась кровь. Она с ненавистью смотрела на сестру и тяжело дышала.

— Это я, — стонала она, — я, а не ты, должна победить.

Лина поднялась выше и вытащила амулет, что отобрала у Этэри. В глазах у нее появились коварные искорки. Она смотрела на сестру так, словно уже победила в этом сражении. Этэри внутренне призывала силы природы. Она еле шевелила пальцами. Лина даже не видела ничего, что начало уже происходить вокруг.

По каменному полу в направлении обеих царевен тонкими струйками собиралась вся растревоженная пыль. Она змейками извивалась и окутывала Лину по кругу. Этэри тяжело и шумно дышала. Грудь ее вздымалась высоко. Она еще надеялась, что сестра одумается, но у той были иные планы.

Лина произнесла заклинание на незнакомом языке и на ее коже по лицу, рукам, груди проявились странные черные тонкие линии. Она тыльной стороной ладони стерла кровь с губ.

— Так просто тебя я сморю не победить. Ты сильный воин и ловко уворачиваешься от моих заклинаний. Загоняла уже ты меня. Утомила.

Лина протянула брошку в виде сколии в сторону Этэри на одной руке. На второй зажгла огонек неизвестного для Этэри цвета. Это было искрящееся свечение рубинового.

— Я тебе говорила, что продала душу демону.

Этэри не ответила. Она все призывала силы природы к себе и те стремились к ней на помощь. Уже над головой ведьмы кружился неслышно вихрь.

— Так вот. — поднесла Лина рубиновое свечение ближе к броши Этэри, — я призываю своего хозяина помочь мне. Этот огонь преисподней высвободит спрятанную тобой в брошь силу магов, и я обрушу все эти силы на тебя. Я любила тебя, Этэри, ты оказалась моей слабостью. Но больше я жажду величия.

Лина коварно улыбнулась, увидев испуг в глазах Этэри. Маленькая царевна немного отшатнулась. Она впервые видела такую магию и не знала как та себя поведет. Но отступать она была не намерена.

— Ты сошла с ума, Лина, — ответила она, — я обязана остановить тебя, потому что ты собираешься сгубить весь наш мир, ради какого-то там величия.

— Так умри же, ай!

Лина с силой хлопнула ладошками и тут же вскрикнула разжав их.

— Что, — смотрела она ошарашено на живую сколию, сидящую у нее на ладони. Тут же появился волдырь на месте укуса, — что, это?

— А это мой дэймон, — просто ответила Этэри, — раз настало время призывать на помощь, я призвала своего помощника. И как вижу твой остался равнодушен к тебе. Я так понимаю договор вечной службы на крови ты заключила, а мелкий шрифт плохо прочла.

Лина вскрикнула еще. Сколия ужалила ее уже несколько раз. Но царевна была так поражена происходящим, что пока не ощущала боли. Она начала понимать, что преимущество неожиданно ускользает от нее навсегда. Умирать Лина не хотела, но и понимание того, что она вступила в битву с магом сильнее себя никак не укладывалось у нее в голове. Как она могла ошибиться? Где просчиталась? А Этэри меж тем говорила.

— Я так понимаю, демону все равно кто ему будет служить. Он развлекается с тобою Лина, а ты наивная, думаешь, что нужна ему. Поэтому и в ритуал входят смертельные битвы. Демону не нужен конкретный предатель. Он развлекается тем, что стравливает близких людей, заставляя их убивать друг друга ради бессмертия. А служить ему будет последний кто останется.

— Как ты, — шептала озверевшая от боли Лина, — делаешь это?

Сколия взлетела и начала кружить над головой Лины. Та отмахивалась опухшими руками, но невероятным образом сколий становилось все больше и больше. Лина даже не понимала откуда брались все эти ужасные насекомые. Они словно раздваивались у нее над головой. Несколько спикировали прямо ей на голову, и она ощутила нарастающую жалящую боль на коже. Этэри при этом просто стояла и с сожалением смотрела на сестру. Лину поразило то, что она ничего не делает. Ни создает заклинания, не шепчет магические слова, даже руками не делает никаких пассов и нет у нее в руках никакого магического предмета. Она просто смотрит.

— Так много в нас величия, — голос Этэри содрогался. У нее начиналась истерика. Но она стояла на месте и смотрела на Лину. Кулаки ее были сжаты так, что капала кровь, — что не видать души.

— Этэри.

Протянула Лина к сестре руки. Но плотный полог пыли и сколий разорвал зрительный контакт. В вихре начали проявляться всполохи разных магий. Кокон вокруг Лины искрился, в нем пробивали молнии голубого, салатового, оранжевого и синего. Лина страшно кричала.

— Горды до неприличия, — шаталась Этэри от рыданий. Там внутри умирала ее любимая сестра, а она ничего не делала. Этэри позволяла той погибать, — до тошноты пусты. А-а-а-а!

Что есть мочи закричала Этэри, прижала руки к ушам, и сама упала на колени. Вихрь осел так же резко, как и образовался. Наступила тишина. Лина лежала на полу. Глаза ее были открыты. Этэри отняла руки от ушей и подняла голову. Лина смотрела на нее. Маленькая царевна не могла сказать ни слова. Она думала, что после такого магического смерча не останется и следа. Но Лина вся целая и даже невредимая была тут.

— Как жаль, — хрипло и тяжело шептала она, — что я не увижу, как ты не справишься со злом и однажды начнешь своими руками убивать так любимых тобой людей и природу.

— Никогда не бывать этому, — ответила Этэри.

Лина издала странные клокочущие звуки. Из ее рта побежала густая черная струйка.

— Еще как бывать. Ты победила. Я, как всегда, ошиблась в тебе. И вот тебе мой последний козырь. Теперь верховная ведьма ты.

— Нет! — отшатнулась Этэри и обхватила себя руками, — я не согласна. Мне не нужно. Я против демона, убивающего мой мир. Я убила тебя и зла больше нет.

— Убила, — уже еле шептала Лина, — и теперь зло — ты. Нельзя отказаться, Этэри. Ты заслужила свое место. Какая ирония, — произносила свои последние слова Лина, — мир, за который ты сражалась, ты же и погубишь. Жаль я этого не увижу.

Этэри вскинула голову и руки вверх. Она так закричала, по всему ее телу разнеслась невыносимая боль. Царевна лишилась сознания и повалилась набок.

По носу что-то настойчиво лазило. Это дэймон Этэри — магическое насекомое сколия по иронии, названная Линой. Сколия Лина перебирала лапками и пыталась привести в чувства свою подругу.

— Ли-на.

Прошептала Этэри и резко подскочила. Сколия с торжественным жужжанием села на руку царевны. Этэри осмотрелась вокруг. На разрушенной башне, где даже пола не было частично она была одна. Черная ведьма исчезла.

— Лина, — вымученно улыбнулась Этэри радостно танцующей у нее на ладони сколии. — Ты жива. Как я рада.

Маленькая царевна тяжело встала и пошла оглядываясь вокруг. Она спустилась по винтовой лестнице на нижние уровни и прошлась по залам и комнатам замка. Это был древний богатый город. Никогда даже в книгах Этэри не встречала ничего подобного. Все что составляло ее мир было сделано из дерева и глины. Как много жизни выкачало древнее зло из ее планеты.

Остатки древних гобеленов обрывками висели в просторных галереях. Потолки были так высоки, что кружилась голова, когда царевна задирала ее. Кованные люстры размером с ее дом висели над головой высоко вверху.

Этэри остановилась на пороге одного зала. Вековая пыль была тут не тронута. Лина сюда еще не успела зайти и осмотреться. Так мало времени она побыла в роли верховной черной ведьмы. Стрельчатые окна в несколько рядов располагались по периметру зала заливая все солнечным светом. На шестах висели серые истлевшие тряпки, некогда бывшие многочисленными знаменами.

Этэри поняла — это тронный зал. Тронный зал царя Филиппа был просто карикатурой на это ушедшее величие. А ведь Филипп слыл самым могущественным царем всех южных морей. Этэри скривилась, когда подумала о слове «Величие». Ради этого призрачного торжества она убила родную сестру. Царевна всхлипнула. Она стала убийцей. Слезы покатились по щекам. Сколия села на плечо царевне и ласково зажужжала, щекоча крылышками кожу.

— Да, я понимаю, — вымученно отвечала подруге Этэри, — но все же так тяжело.

Девушка подошла к возвышению. Тут располагались три трона. Последний правитель имел жену и ребенка. Высокие спинки, резные подлокотники, инкрустация драгоценными камнями всех возможных цветов и оттенков. Былая роскошь и богатство. Жалкие остатки бардового бархата клочками лежали на сиденье. Еще немного времени истлеют и они. И останется один камень.

Этэри тяжело вздохнула и обошла тронное место по кругу. Стены были задрапированы некогда дорогими гобеленами. Там, где мало проникали солнечные лучи даже сохранились изображения. Это были искусно вышитые растения и животные. Маленькая царевна долго рассматривала флору и фауну ушедших времен. Гобелены не врали. Тысячу лет назад растения были и выше и зеленее. Этэри прошлась кончиками пальцев по роскошным вышитым зарослям. Стон вызвал кусок с изображение тучных богатых нив. Неужели были времена, когда пшеница колосилась как море? Быть не может, как опустел ее мир сейчас.

Трухлявая тряпка от касаний царевны вздрогнула. Вверху словно что-то оборвалось и все полотно осело вниз. Этэри зажмурилась, облако пыли окутало ее с ног до головы. А когда открыла глаза, остолбенела.

Маленькая царевна стола перед зеркалом во весь рост. Оно было все эти столетия скрыто от глаз гобеленом. Видно, последняя царица проводила перед ним последние прихорашивания, прежде чем взойти и сесть на трон перед подданными.

Этэри с ужасом увидела себя. Волосы ее были растрепаны и запылены. Одежда не в лучшем состоянии. Во многих местах прожжена и разорвана. Но самое ужасное зрелище представляло ее лицо. Два ярких глаза светились странным лихорадочным блеском. И один из них был синим, а другой зеленым.

Но самое ужасное, это черные потеки слез из глаз Этэри. Лина оказалась права. Теперь Этэри стала верховной черной ведьмой. И если царь Филипп умер, как думала Лина, то Этэри безвозвратно потеряла себя и стала проводником зла. Она та самая дыра, через которую уходит жизненная сила ее мира в иной.

Этэри заплакала и резко развернулась. Она со всех ног бежала обратно на ту самую башню. Здесь ночью состоялась решающая битва с ее сестрой. Этэри остановилась у самого края и посмотрела вниз.

— Прости меня, Лина, — сняла с плеча она свою сколию и смахнула.

Сколия отлетела с недовольным жужжанием, она успела пригреться от тепла царевны и уснуть. Этэри не раздумывая больше ни секунды зажмурилась и бросилась вниз. Раз и наступила темнота.

Ненадолго. Раздражающее топанье маленьких лапок по носу, заставило открыть глаза. Этэри со стоном поднялась. Ужасно болел затылок и копчик. Царевна со стоном растерла ушибленные места и посмотрела вверх. Вершина башни терялась где-то там высоко-высоко.

— Вот незадача, — проворчала Этэри и поднялась.

Она осмотрелась по сторонам.

— Я зло, которое губит собственный мир, — сказала она сама себе, — ужаснее проклятья невозможно придумать. Что же делать? Мне надо хорошо над всем подумать.

Этэри подставила палец, и сколия села на самый его кончик.

— Ты свободна, моя хорошая, — сказала печально она сколии, — я благодарна тебе за все. Теперь я отпускаю тебя. Я обещаю, что ты будешь последним магическим существом, у которого я отберу магию. Лети и живи своею жизнью, пока можешь.

Но сколия Лина так убедительно закачала головкой, что Этэри нехотя засмеялась. Она смахнула слезинку, выступившую из глаза, и глянула на пальцы. Они были черные. С ненавистью вытерла пальцы об одежду.

— Тогда не будем терять ни минуты, — твердо сказала Этэри, — идем обратно на эту высокую башню.

Сколия зажужжала. Этэри остановилась.

— Даже в мыслях больше нет. Я раз попробовала. Дело ясное, что дело дрянь, я бессмертна. Но прежде, чем мы подумаем над моим бессмертием, удивим нашего хозяина. Перекроем ему доступ к жизненным силам нашего мира.

Этэри быстро зашагала обратно по ступеням башни. Больше убивать себя она не станет. Это больно и слабость вызывает. Она знала, что может сделать на благо своего мира.

Верная помощница сколия кружилась рядом. Она не оставила свою хозяйку и будет с нею по последнего. Этэри взошла снова на башню. Усмехнулась.

— Прям место притяжения, а не башня, — хмыкнула Этэри и приготовилась колдовать, — для начала выполню твою самую заветную мечту, папа. Открою все магические границы. Отныне не будет никаких преград и ловушек. Все народы мира теперь смогут без препятствия ступить на землю.

Эдвард не находил себе места от волнения. Он сильно задержался. Этэри писала ему, и он ей слал свои послания. Молодые люди познакомились и быстро нашли между собой нечто общее. И этим общим было абсолютно все. Все, что нравилось Этэри, нравилось и ему. Им никогда не было скучно вместе. Они читали карты и строили планы дальних странствий.

— Погода сегодня обманчивая, — подошел к молодому принцу шкипер.

— Вижу, — смотрел вдаль Эдвард, — на небе ни облачка, а ветер меняет направление как капризная барышня.

Капитан корабля усмехнулся, хлопнул себя по бокам. Принц Эдвард нравился ему. Смышленый малый, все хватает на лету. Крупный сильный мужчина открыл было рот, чтобы еще сказать что-то, но тут же резко развернулся и гаркнул так, что не знай нрава своего шкипера Эдвард упал бы на палубу от испуга.

— Ты куда тянешь, салага?! Куда тянешь?

Шкипер схватился за козырек и приподнял фуражку в легком поклоне. Эдвард дружески хлопнул того по плечу и улыбнулся. Шкипер долго не раскланивался, он быстрой раскачивающейся походкой моряка направился к провинившемуся матросу.

Принц Эдвард вздохнул и отвернулся. Он смотрел вдаль и ждал береговую линию. Его царевна уже столько раз проштрафилась. Этэри перестала писать письма. В последнем она так восхищалась своею сестрой, писала какой у той замечательный жених. Эдвард читал и скрипел от ревности зубами. Ух бы он надрал этому распрекрасному Владу его уши.

А потом все узнали, что город горел, царевна наследница пропала. Царица найдена мертвой и смерть ее такая странная, что тело так и оставили в покоях до выяснения обстоятельств. Когда пришла чума, молодой принц потерял сон. Этэри уже ему не писала. Он знал, что его царевна днем и ночью лечит людей и спасает город.

— Что это?

Крутил головой Эдвард. Он услышал около себя странное жужжание, но не видел его источника. Граф Граас фон Гориц, верный оруженосец, гувернер, но больше учитель и наставник, стоял рядом и смотрел в подзорную трубу. Старый, долговязый с орлиным тонким носом и круглыми как тарелочки на выкате глазами.

Граф опустил трубу и тоже забавно крутил головой. Выпуклые глаза катались в его глазницах как яблочки на тарелочках.

— Право, юный принц, — отвечал он и забавно морщился от натуги, — мои престарелые уши ничего не слышат. На что это похоже?

— Может показалось.

Вздохнул Эдвард и положил руки на борт. Волны размеренно плескались внизу, создавая пенистые буруны. Изумрудная прозрачная вода манила прохладою. Стоял полдень и было душно.

— Вот те на.

Неожиданно улыбнулся принц и поднял правую руку. На кружевном бежевом манжете сидело яркое насекомое. Граф фон Гориц глянул на то место куда указал Эдвард, сложил подзорную трубу и достал свое пенсне. Нацепил на самый кончик длинного носа и низко наклонился.