Прости, умри, воскресни.

31

Эдвард играл с братьями, а королева наблюдала и думала.

— Удивительно, — наконец произнесла и она, — мальчишка действительно больше похож на моего сына, чем на ее.

Мягкое, доброе сердце матери не долго сопротивлялось. Королева привыкла к ребенку соперницы и незаметно для себя полюбила Эдварда. Юный принц рос среди всех членов королевской семьи на равных условиях.

Он однажды по ошибке назвал ее мамой. Братья постоянно называют наедине королеву мамой и у него вылетело. И это понравилось королеве. Король Людовик готовил мальчика ко взрослой жизни основательно. Однажды Эдвард вырастет и должен будет идти своим путем. Ему был приготовлен титул Герцога Мальборка. Он получил прекрасное образование с упором на военное дело. Его участью будет защита границ и целостности государства. А также упрочение и подтверждение интересов Мальборка во всех частях света.

Эдвард подсыпал сонного зелья в кушанья, после чего вся команда впала в глубокий тревожный сон. Это был отвратительный порошок с кучей побочных действий, но у принца не было другого. В ночи, после того как отключился последний матрос на палубе, Эдвард аккуратно укутал пледами заснувших парней, максимально тихо поднял якорь. Это далось ему с трудом, но он справился. Дальше он обрезал канаты, что удерживали у борта шлюпку.

Это она плюхнулась с высоты в воду и разбудила фон Горица. Знал бы старик что удумает его ученик сразу бы выскочил на палубу. И вот таким образом, шхуна пошла своим курсом в свободное плавание по волнам, а принц Эдвард взял в руки два весла и погреб к берегу.

Он глаз не мог отвести от темных контуров башен древнего города. Его сердце твердо знало, Этэри там. Значит и ему туда! Еще днем высмотрел в подзорную трубу старую дорогу ведущую к горным хребтам. Это был старый торговый тракт, выложенный круглым крупным камнем. Никогда еще прежде не приходилось ходить принцу по подобным дорогам.

Бугристый камень словно спинки черных жуков выпуклыми рядками извилисто уходил плавно вдаль от береговой линии. В лунном свете эти «спинки» блистали яркими отблесками и казалось, что дорога словно светлее всего вокруг. Эдвард даже присел и потрогал камень дороги. Десятками тысяч ног и колес он некогда был гладко отшлифован и явно чем-то обработан. Поэтому и выделялась дорога более светлым полотном на фоне темной ночи. Чтобы путник даже ночью не заплутал.

Забытые теперь знания имели древние народы, что построили такую дорогу. Она даже спустя сотни лет все еще хорошо выглядит. Эдвард шел осторожно, прислушиваясь ко всему вокруг. Но кроме собственного дыхания и биения сердца в груди ничего не слышал. Выйдя на возвышенность, не выдержал, обернулся. Стремительного видно уже не было. Шхуна, надежно спрятанная в морских волнах, тихо и мерно удалялась от берега снятая с якоря.

Неожиданно принц вышел на перекресток двух дорог. Остановился, огляделся. Пускаться в подобные путешествия гораздо лучше было бы днем. Но у Эдварда выбор был не велик. Внимание привлекла небольшая статуя. Она изображала странное существо вроде человек, но с рожками. Эдварду даже показалось что вместо ступней у статуи копытца. Парень нахмурился. Но после расслабился и улыбнулся. Они с Этэри читали древние мифы и там были сказочные существа по-разному забавно выглядящие. Этот парень что держал в руках табличку с надписями, был явным весельчаком. У него были забавные кудряшки и красивая улыбка.

Эдвард напряг зрение, но надписи были сделаны на незнакомом языке. Это был указатель пути. Принц прекрасно помнил в какой стороне виднелись каменные башни города, поэтому уверенно повернул налево.

— Он еще и укрыл их, — возмущался боцман, размахивая руками, — чтобы не замерзли, салаги!

На корабле воцарилась организованная суета. Все проснулись сами или были разбужены. У всех болела голова, у некоторых живот. Шкипер приказал корабельному врачу позаботиться о графе в первую очередь. Но тот на удивление сам быстро пришел в себя и уже во всю командовал на мостике.

— Как вы думаете, — спрашивал он капитана, — далеко отнесло корабль пока мы все. Спали.

Первый помощник уже возился с приборами.

— В полдень я смогу определить широту и долготу по солнцу, — задумчиво отвечал графу шкипер, — тогда и поймем, как далеко нас закинуло в море.

— Ну виртуоз!

Поднялся на мостик боцман. Его щеки были красными от напряжения. Много приказаний ему пришлось отдать за последний час. Один глаз его уже пришел в себя, а второй был еще опухшим. Сонный порошок странно подействовал на боцмана. Одна губа его осталась прежней, в то время как вторая распухла, будто ее ужалила пчела. Одно ухо боцмана было красным и распухшим, второе посинело.

— А я радовался, дурень, дай дядя лот, говорит мне он накануне. Измерения хочу произвести. Ну радуюсь, думаю, отвлечется малец. А то совсем от чуйств своих зачах. А он течения и глубины наметил заранее. Все вычислил, чтобы шхуна на мель не села пока мы тут валяемся под сонным порошком. Ай да злодей!

Граф, шкипер и первый помощник выслушали ворчание боцмана молча и оставили без комментариев. У всех была теперь задача номер один — вычислить местоположение Стремительного и наметить путь обратно. Фон Гориц приказал высадить его на берегу. Таков был новый план. Дальше корабль должен будет направиться к столице морского царства. И уже оттуда выйти несколько человек отрядом по суше через перевалы к каменному городу.

— Я иду без возражений! — как ученик поднял руку боцман.

Его без лишних слов приняли в команду. Это был невысокий, но удивительно подвижный человек. Руки его и ноги были крепкими и мускулистыми. А грудная клетка была такой огромной, что боцман больше походил на бочку, чем на человека.

— Если прибудете к городу в темное время суток, — давал последние наставления фон Гориц шкиперу, — смело идите на огни. Как я понял из письма, что прислал мне в последний раз Пири Рейс, города больше нет. Люди перешли на берег. Это как я понял, был единственный способ спасти тех, кто еще оставался в живых.

— Что происходит в мире, — неодобрительно качал головой шкипер, — не нравится мне это место. То черная ведьма, то чума, вся магия куда-то пропала. Не город, а гиблое место. Кто мог подумать, что нерушимое царство Филиппа может покачнуться и вот так сгинуть. Была мощь и слава, и ничего не осталось.

— Не таков царь Филипп, чтобы легко сдаться обстоятельствам, — улыбнулся фон Гориц, — те, кто решится напасть на Морское царство зубки обломает. Это только город. Столицу имея богатства Филиппа не сложно отстроить в другом месте. Главнее то, что осталась царевна Этэри. И она теперь станет самым желанным подарком любому королю для своего сына. У короля Людовика тоже интерес на девочку не малый. Царевна должна достаться именно нам. Особенно это актуально теперь, когда принц Эдвард голову потерял.

Шкипер кивнул в ответ на слова графа. Приказы были получены, рекомендации розданы, фон Гориц высажен на берегу с том самом месте, где недавно высадился принц. В кустах была даже найдена лодка. Ее было решено оставить на месте.

Эдвард шел слишком долго, и он уже давно это понял. Башни каменного города иногда мелькали из-за вершин то слева, то спереди, то справа. Он шел через перекрестки и поворачивал чаще направо. Так ему казалось, что он доберется к городу. Но дорога все виляла среди холмов, огибала невысокие горы и не более того. Единственное что изменилось, больше не было видно моря и горы стали значительно выше. Принц понял, что кружит по какому-то кольцу и не понимал, где ошибается.

И вот он стоит снова на перекрестке трех дорог. Красивые древние статуи указатели уже порядком раздражали. Они ему уже казались знакомыми. Но в отличие от Этэри принц не догадался как-то отметить свой путь, чтобы понять, что он ходит по кругу. Поразмыслив немного, принц уверенным шагом направился на этот раз по левому тракту. Эта дорога была заметно уже и как бы старее. Камень, из которого была она выложены был песчаником. Желтоватые и рыжеватые квадратные плитки местами были полностью выщерблены из полотна дороги. Сквозь расщелины прорастала тонкая зеленая травка.

Спустя часа три пути Эдвард понял, что эта старая как сам мир дорога вообще уводит его от города. Убедился принц в этом, когда оглянулся и увидел шпили башен. Город был явно теперь за спиной принца. Недолго думая, Эдвард сошел с дороги и пошел по зеленому холму вверх на пригорок.

На самом верху парень сел на траву передохнуть. Хотелось есть и пить, но Эдвард терпел. Вдруг где-то со стороны раздалось странное кряхтение. Эдвард оглянулся и вскрикнул от удивления. По холму к нему карабкался фон Гориц. Лицо старика было красным, а в глазах мало доброго.

Но делать нечего не оставалось как кинуться старику на помощь. Фон Гориц вскарабкался, плюхнулся с всхлипом на траву и грозно уставился на принца. Пока он не мог сказать ни слова, но вот сейчас отдышится и Эдварду придется выслушать много интересного.

— Учитель, — начал первым Эдвард, — как вам удалось меня найти?

— Это было не трудно, — с расстановками ответил злым голосом граф, — если учесть, что ты как барашек топчешься на одном месте.

Граф напился и еще немного подышал.

— Я кричал тебе, руками махал, как мог привлекал твое внимание. Но ты и шел быстро и дорогу выбирал всегда не ту. Болван.

Закончил фон Гориц и снова умолк. Эдвард плюнул на терпение и достал флягу с водой, напился. Под ругу попались галеты, захваченные с корабля.

— Перекусим?

Показал он галеты графу. Фон Гориц вначале злобно зыркнул, но после махнул рукой и взял галету.

— А ну тебя, влюбленный эгоист.

— И ничего я не эгоист, — спорил и ел Эдвард, — я всех на палубе укрыл, чтобы не замерзли. Я чуть не надорвался пока якорь один поднимал. Я точно знал какое там течение и что оно отнесет корабль именно в море, а не к берегу. Я все предусмотрел.

— А нервы мои ты предусмотрел?

— Я достаточно взрослый, — твердо ответил принц, — чтобы уже принимать собственные решения.

Фон Гориц аккуратно вытер платочком рот и распростер рукой вокруг.

— И куда они тебя привели, а?

Эдвард запил галету водой и прочистил горло.

— Сюда, — честно ответил он, — но я разберусь.

Старик достаточно легко поднялся на свои длинные ноги. Снизу он казался бесконечно высоким человеком. Старый вояка уже успел отдохнуть и даже набраться сил. Его цепкий взгляд осматривал все вокруг не торопясь. Эдвард тоже встал и осматривался.

— Назад идти нет смысла, — наконец заговорил граф, — дорог тут немало, как ты уже заметил. И если мы пойдем вон к тем серым мегалитам, то думаю можем выйти на тракт ведущий в сторону города.

— А если там нет дороги? — спросил Эдвард.

Ему было интересно посмотреть, что там за камни такие исполинские словно великанами разбросанные.

— Тогда просто вернемся.

Сказал граф и сел снова на траву. Он достал карандаш и протянул руку в сторону Эдварда. Принц безропотно достал карту. Он чертил как мог свой маршрут. Фон Гориц развернул карту и стал внимательно ее изучать. После стал делать собственные правки.

— Вот тут, — нарисовал он точку чуть пожирнее, — я тебе кричал, кричал, чуть не охрип. Но у нас же не принято оглядываться. Надо было идти прямо, а ты куда повернул?

— Я шел так чтобы город всегда был впереди.

Ответил Эдвард.

— И в итоге он каким-то образом оказался позади.

Вздохнул фон Гориц и сделал новые пометки карандашом.

— Может магия? — сделал робкую попытку оправдаться Эдвард.

— Ты ее чуешь?

— Нет, — ответил принц честно и даже покачал головой.

— Ну вот и ответ, — сворачивал карту граф, — не магия. Это называется у дурной головы ноги больные. Идем.

И вот так Эдвард и фон Гориц теперь вместе направились к странным серым камням что виднелись вдали.

— Мне эти камни напоминают дома каменных гномов, — с интересом рассматривал громадины Эдвард. — днем гномы прячутся внутри. А как наступает закат в камнях образуются дверцы и окошки, и даже печные трубы.

Фон Гориц смешливо глянул на принца. С фантазией у того всегда было хорошо.

— Тебе бы сказки писать.

— Вот женюсь на Этэри, рожу детей и буду им сказки сочинять, — размечтался и разгорячился принц.

Он даже не заметил, как фон Гориц остановился и стоял, уставившись на него с забавным выражением лица. Эдвард оглянулся и тоже остановился. А граф, наоборот, ожил и двинулся вперед как болванчик раскачивая головою.

— Все сам, все сам, — цокал языком он, — и с корабля от учителя сбегу, и на царевне женюсь и детей нарожаю. И все сам.

Граф прошел мимо, а Эдвард опустил голову и улыбнулся. Он уже давно все продумал что непременно должно случиться в его жизни. И в его мечтах у них с Этэри было трое детей. Два сорванца мальчишки и нежная принцесса девочка. Он мечтал назвать ее в честь матери — Астрид. После Этэри это имя ему нравилось больше всего.

Эдвард замер. Фон Гориц шел и резко запнулся, медленно доставая оружие. Принц тоже вытащил шпагу и подошел боком к учителю.

— Там, — коротко сказал граф, — у камня.

Две пары глаз неотрывно смотрели на что-то явно чужеродное, лежащее под серой глыбой.

— Вещевой мешок, — предположил Эдвард, — брошенный. Или забытый.

Граф согласно кивнул и оба плавно разошлись. Проверяя взглядами местность оба аккуратно с двух сторон подошли к неизвестному предмету.

— Что это? — спросил Эдвард, не опуская шпаги.

— Уж точно не мешок.

Эдвард обернулся по кругу, а граф подошел и острием своей шпаги приподнял тряпку.

— Это человек, — сказал он, — мертвый.

Принц опустил шпагу, но не стал ее прятать. Кто знает, кто может прятаться за камнями в округе. Оба стали изучать находку.

— Он видно давно мертв, — предположил Эдвард, — высокогорье высушило и превратило его в подобие мумии.

— Не могу согласиться, — сжал в комок губы граф, — его одежда и орнамент на покрывале. Они вполне свежие.

— Цвета и рисунок морского царства.

Изумился открытию Эдвард. Сердце его стразу же заколотилось вдвое быстрее.

— Но как он мог оказаться здесь?

Принц подошел ближе и перевернул тело. Глянув принца словно, отбросило назад. Граф сразу же снова принял боевую стойку с оружием на изготовке.

— Это, — голос принца дрожал, — это. Икар.

— Кто?! — вскричал фон Гориц и подошел к мертвецу, — да это он.

Граф и Эдвард молча смотрели друг на друга. Мыслей в голове был рой и в то же время ничего вразумительного на ум не приходило.

— Но что тут мог делать этот еле ходящий старик? — наконец спросил граф скорее себя.

— Он шел, — поникшим голосом еле ворочал языком Эдвард, — за ней. Только поэтому. Больше я объяснения не нахожу.

Мужчины стояли над телом Икара в молчании. Фон Гориц не знал, что сказать и как быть. Все что он не скажет может только больше ранить принца. И что в итоге вытворит Эдвард никому не было известно.

— Мы должны его похоронить, — нарушил долгое молчание Эдвард.

Оба без слов разбрелись и начали выискивать небольшие камни. Граф нашел углубление в земле. Было решено перенести тело в него и сверху заложить камнями.

Копать могилу было нечем. Эдвард попробовал, но быстро убедился, что наносной слой почвы тут минимальный. Дальше только камни и все преимущественно огромного размера.

Фон Гориц произнес прощальную речь воина. Эдвард достал тонкий кинжал и воткнул его в изголовье могилы. Так Икар обрел последние пристанище.