Прости, умри, воскресни.

14

Раздалось за спиной, когда она уже одной ногой переступила порог дома. Этэри удивленно обернулась.

— Переоденься.

Сказал Икар и указал рукой в сторону лестницы. Этэри без слов резко повернула обратно и фыркнув поплелась на второй этаж. Старый вояка ожидал ее высказываний, но их не последовало. И он, наивно полагая, что раз царевна промолчала, значит не догадалась, что ее там ожидают по приказу царя. Он так привык к ее открытому и простодушному характеру, что был абсолютно спокоен.

На вешалке висела дюжина кроваво красных сарафанов с затейливой вышивкой по подолу. Затем дюжина сарафанов цвета фуксии с тонкими плетенными бретелями и вышивкой по лифу. Дальше висела дюжина терракотовых сарафанов, еще дальше столько же коралловых.

Этэри провела рукой по своим нарядам и весело хохотнула. Она никогда не обращала внимание на то, что выбирает цвета исключительно красных оттенков.

На стуле у окна одиноко висело платьице цвета весеннего нежного подснежника. Вчера она его небрежно бросила сюда и забыла. За неимением другого благородного одеяния надела снова это платье и кое как собрала на затылке волосы. Вышло не очень. Поджала губы и деловито осмотрела свое отражение в зеркале.

— Была бы тут Лина. Она бы вмиг придумала мне красивую прическу. А у меня нет никакого опыта в этом. Одним словом царевна!

Расплелась и прихватила волосы на макушке, создавая подобие вчерашней прически. У Этэри в жизни не было женщины помощницы. Отчего ее волосы никогда не знали нормальной расчески и прически. Всю жизнь вольно развевались на ветру, а теперь устроенное насилие отдалось болью кожи в области макушки. Девочка шипела, но упорно закручивала их в дульку. Вышло лучше прежней. Так и оставила.

Икар из-за угла проводил взглядом Этэри и обеспокоенно вздохнул. Ему и самому было куда лучше, когда девочка принадлежала только ему одному. А теперь она подросла, и царь вспомнил о дочери. Через два года ей исполнится шестнадцать, и она войдет в возраст царевны невесты. Сердце старого вояки разрывалось от боли за ее судьбу.

Эдвард лежал с закрытыми глазами. Лицо его было спокойным и только ресницы слегка подрагивали. Он больше не испытывал мук боли. И уже было ясно, что точно не умирал. Слабость и бледность со временем пройдут. Это был редкий уникальный случай, когда человек выживал после многочисленных укусов ядовитых насекомых. И спасла его Этэри. Она узнала секрет противоядия и тут же поделилась им с магами.

— И долго ты еще будешь на меня пялиться, — не открывая глаз тихо выдавил Эдвард.

— Еще минуточку, — просто ответила Этэри, чем вызвала его смех.

Он думал смутить девчонку малолетку, да выходило всегда наоборот, смущается он.

— После всего, что между нами произошло, — приоткрыл он один глаз, — ты обязана выйти за меня замуж.

— Если было бы так, как ты говоришь, — хитро сощурилась царевна, — тебе бы не светило взять меня в жены. Устал бы в очереди стоять. Я стольких спасала в нашем городе, что уже раз тысячу обязана выйти замуж если судить, по-твоему.

— Как у тебя это получается?

Эдвард открыл и второй глаз и попытался встать. Вышло плохо. Этэри ловко подвинула под ним подушку, и он облегченно расслабился.

— Естественно, — пожала царевна плечиками, — само собой всегда получается.

— Ты прогнала тех ос.

— Нет что ты, — округлила глаза Этэри, — эти бедняжки такие несчастные и обездоленные. Их насильно оторвали от родного дома. А когда возникла угроза разоблачения, то просто выкинули. А в наших условиях им не выжить.

— Не согласен, — качнул головой Эдвард, — я наступил на их гнездо. И судя по тому какого оно было размера, им очень тут неплохо жилось.

— Их гнездо в родных условиях достигает размера трехэтажного дома, где обитает несколько миллиардов особей. А тут жалкие остатки от похищенного роя. Всего одиннадцать сколий. Они голодали тут и страдали.

— Страдали?! — махнул в негодовании руками Эдвард, — это я страдал и мог погибнуть! А тебе их жальче!

— Да, — удивилась Этэри, — а почему мне должно быть жальче тебя? Ты тут не страдал и над тобой не проводили ужасные эксперименты.

— Какие еще эксперименты? — не понял, о чем речь Эдвард.

— Пока.

Просто махнула рукой Этэри и мигом скрылась из его комнаты. На пороге тут же образовался фон Гориц. Он тактично вышел из комнаты и стоял на пороге пока Эдварда навещала маленькая царевна. И не ушел совершенно, и не оставил молодых людей на едине, что было не мыслимо.

— Вот почему она вечно так.

Указал рукой в сторону ушедшей Этэри Эдвард и бессильно рухнул головой на подушку.

— Я просил ею поинтересоваться, — закатил выпуклые глаза фон Гориц и покачал недовольно головой, — а не влюбляться.

— А вышло, что вышло.

Со вздохом признался принц и закрыл бессильные веки. Он очень устал и теперь засыпал.

Царь Филипп прохаживался по аудитории. Той, куда обязана была прийти полчаса назад маленькая царевна. Пири Рейс долговязым изваянием неподвижно стоял у кафедры.

Оба мужчины ожидали одну девочку. И один из них заметно нервничал.

— Я полагаю, — нарушил тишину маг, — царевна Этэри не придёт.

— Она не может ослушаться моего приказа. — негодовал царь, — куда катится воспитание Икара.

Филипп подошел к окну. Клумба была к этому моменту уже полностью очищена от растительности. Черная земля контрастно выглядела на всем окружающем фоне.

— Видит бог, — вздохнул царь, — я долго терпел, но настало время строго спросить и с этой девчонки, и с ее воспитателя. Икар, негодный опекун. И еще эти сколии.

— Дипломатического скандала удастся избежать, — раздался тихий голос Пири Рейса, — если вы, царь Филипп, выслушаете меня внимательно.

Филипп скривил губы и развернулся резко на каблуках.

— Хм, — наклонил о голову набок, — даже так. Что вы можете предложить?

— Всего одну просьбу.

— Заманчивое предложение, — улыбнулся царь, — но позвольте вначале озвучить его. А после я решу, согласен я или нет.

— Вам это не будет стоить ровным счетом ничего.

Пири Рейс подошел к Филиппу практически вплотную. Его лицо выглядело маской. Лоб, щеки, борода: словно мраморный лик смотрит на тебя невероятно умными и живыми глазами. Глаза же его были красивой миндалевидной формы, ясные и блестящие словно их отполировали специальным составом. Верхушка его тюрбана оказалась вровень с макушкой богатыря царя. Оба смотрели друг другу в глаза прямо и смело.

— Дам вначале совет, — без обращения к титулу царя тихо проговорил маг, — воспитанием ребенка нужно заниматься систематически, методически и за стенами дома. То, как ведет себя ребенок на улице, это уже результат вашего воспитания. И наказывать его может тот, кто непосредственно этим воспитанием и занимается. А кто вы ей?

— Я? — опешил Филипп.

— Что вы дали этой девочке? О чем перед вами она обязана отчитываться?

Филипп понял суть слов Пири Рейса и опустил голову.

— Вы правы, но она моя дочь и я обязан позаботиться о ее будущем.

— Однако отцом не вас она называет.

— Пусть так, — не отвел глаз Филипп, хоть и было ему тяжело говорить, — я трус и упустил момент, когда она могла полюбить меня. Всему виной наш менталитет в отношении бастардов.

— Все правила придумывают люди. Они же их и меняют.

Невозмутимо проговорил Пири Рейс.

— Вы правы в одной истине, которую постигли. Мудрые люди не обманули, когда сказали, что царь Филипп мудр и умен.

— И в чем я прав?

— Вы трус, — огорошил словами Пири Рейс, — но вы это признали. Вы пожертвовали самым ценным что у вас есть, ради того «что люди скажут» — вашим ребенком.

— И что мне теперь делать? Она совершенно не управляема. Если узнает, что я ее требую к себе, даже Икару с нею не справиться. Спрячется так, что не найти.

— Ну.

Поднял к уровню глаз сухой палец Пири Рейс. Филипп увидел, что на кончике сидит и шевелит лапками красная как ягодка божья коровка. Ее круглые черные пятнышки, словно горошинки рассыпались по жестким крылышкам.

— Это так. Кто не знает на что способен источник, точно не найти. Однако я могу попробовать. И у меня есть чудесная помощница.

Пири Рейс дунул на палец. Насекомое расправило крылышки и грузно поднялось в воздух.

— Ваши условия, в отношении Герцога Эдварда Гессен Эденбургского. Скандал со страной такого уровня, большой удар. Могут начаться волнения. Что сами понимаете, не допустимо.

— Война недопустима, — согласился маг, — Герцог Гессен жив и скоро будет здоров, благодаря вашей дочери.

— Союз?

Задумался Филипп. Он всю ночь не сомкнул глаз и понимал, что в откуп у него потребуют руку дочери. Лина слишком ценный подарок, но огромная воинственная северная страна. Обернись она против него и много кто поспешит примкнуть к ней в союзники против Филиппа. Торговые и политические связи ничто, когда можно так поживиться от разгрома его богатого региона.

И надо же было так вляпаться в историю с бастардом короля Мальборка. Кстати, признанным и любимым. На кону теперь стоят отношения с Мальборком и королевством, куда отправилась Лина знакомиться с будущим супругом. Оба великие и сильные. Но Мальборк опаснее. Что бы стало с Филиппом, если бы не Этэри. Она спасла Эдварда. Войны не будет точно. Но король Мальборка теперь вправе требовать руку Лины и все привилегии что, появятся от брака с Эдвардом.

— Просьба.

Ответил Пири Рейс. Он словно читал Филиппа как открытую книгу и видел, что тот уже был готов на решительные шаги, даже в отношении царевны наследницы. Но Лина не нужна была малышу Эдварду. Любимцу и воспитаннику его лучшего друга Грааса. Тем более, что Эдвард уже свой выбор сделал.

— О, — только и смог выдавить из себя царь, готовый на все ради мира.

— Не мешать царевне Этэри быть самой собой. Учиться можно успешно и не садясь за эту парту. Позвольте мне действовать на свое усмотрение в процессе обучения. Поверьте, результат будет потрясающим.

— Разрешаю.

Ответил Филипп. Он был обескуражен просьбой. Душу гложили сомнения. Но маг их тут же разрушил.

— Герцог Гессен не имеет никаких претензий в отношении вас, царь Филипп. О чем, собственно, и написано в этой грамоте.

Маг вытянул из складок свернутый свитком пергамент и протянул Филиппу.

— Все недоразумения улажены. Дипломатических распрей удалось счастливо избежать. Я могу покинуть дворец? Сегодня первый день обучения с моей новой ученицей царевной Этэри. И я не намерен отменять занятия.

Филипп крепко сжал пальцами грамоту и с легким поклоном отстранился от мага. Пири Рейс тоже склонил голову. Его высокий тюрбан обрамлял голову придавая величественную грациозность всем движениям.

— Последний вопрос, — произнес Филипп, — сколии.

— О, они в полной безопасности, — ответил Пири Рейс. — и уже на пути к дому. Я узнал, что это уже не первый инцидент.

— Правда, — не стал лукавить Филипп. Тем более бесполезно это делать с тем, кто общается с существами природы, — и тогда и теперь именно Этэри смогла противостоять им. Мы даже не заметили в девочке этих возможностей, потому что магов чистой энергии у нас никогда не появлялось. По крайней мере так нам кажется. Виновник в обоих случаях выявлен. Меры приняты.

Пири Рейс довольно улыбнулся. Он не стал узнавать кто же тот злодей, что посмел экспериментировать над магическими насекомыми, да еще относящимися к повышенному классу опасности. Это было не его дело. Гораздо интереснее работа с Этэри. Уникальный редчайший случай рождения мага чистой первозданной энергии. И этот маг достался именно ему — Пири Рейсу.

Этэри сидела в своей засаде. Точнее лежала на мягких подушках и болтала ногами. Тончайшие слои белоснежной ткани юбки задрались, оголяя ее колени. Туфли она закинула в угол балкончика и уже забыла об их существовании. Чудесный дом с мезонином снова стал ее надежным убежищем.

Когда Икар сказал, что она должна переодеться, девочка поняла, по чьему это приказу ее снова ожидают в школе. Заскочила, глянула одним глазком на Эдварда. Вполне себе уже прилично выглядит. Даже шутит немного. Неудачно, но того общения, что у них уже было, было достаточно, чтобы Этэри поняла, с чувством юмора у парня проблемы.

Как только Эдвард начал задавать неудобные вопросы. Она в срочном порядке распрощалась и убежала. Царица Лира под строгим надзором по приказу царя. Ее заточили в собственных покоях в наказание. Царь Филипп срока не определил, и никто не знал сколько времени она там проведет в полном одиночестве. Еду она получает через проделанное окошко в двери. Даже служанку ей запретили предоставить. Лира осталась одна одинешенька, за свои проступки.

Царь много раз ее предупреждал. Но она не верила, что он решится на кардинальные меры. Вот, доигралась. Первый раз эксперимент со сколиями ей обошелся малой кровью. На этот раз, чуть не погиб высокопоставленный гость. Смерть Эдварда Гессена могла стоить Филиппу очень дорого.

Этэри обо всем этом знала из-за того, что Икар совсем стал тугоух и в последнее время разговаривает гораздо громче, чем это нужно. Только девочка не собиралась никому ни о чем рассказывать. Вот и стоило Эдварду спросить, она помахала ему на прощанье рукой и была такова.

На самый кончик носа села божья коровка. Этэри в этот момент жевала очередную виноградину. Вокруг их уже практически не осталось. Этэри объела все, до чего дотянулась.

Царевна скосила глаза, пытаясь сфокусировать взглядом насекомое. После тихо рассмеялась. Подставила палец, и коровка переползла на него.

— Какая ты красивая.

Любовалась она важно расхаживающей божьей коровкой по ее пальцу. Время шло неспешно. Внизу суетился хозяйственный двор. Изредка раздавались выкрики дворовых людей. Лежать на мягких удобных подушках, жевать сладкий виноград и болтать ногой. Ну разве не счастье.

Сбоку тихо отодвинулась доска. Этэри удивленно повернула голову и перестала дышать. Затем отодвинулась вторая и в прореху просунулась голова в тюрбане. Это был тот самый маг, что тихо стоял у окна все время, когда несколько часов измывались над Этэри, пытаясь выжать из девочки хоть полкапельки магических способностей.

— А.

Не нашла, что сказать царевна. Она выпрямилась и стала расправлять юбки на ногах. Маг мило улыбнулся, сухими тонкими губами.

— Добрый день, — проговорил он, — милая девочка.

— Здравствуйте, — еле выдавила пересохшим горлом Этэри.

Это была просто катастрофа! Где найти еще такое чудесное убежище? Это тайное место разоблачено.

— Вот ты где, проказница.

Этэри дернулась и уже распахнула рот, чтобы начать оправдываться, почему она тут, а не в школе. Но не успела издать и звука, как онемела снова от нового шока.

Сухой старик протянул свой пергаментный палец. Причем это был не узловатый сухой скрюченный палец. Это был красивый, худой ровный палец с удлиненным тонким ногтем. Многие женщины душу бы продали за такую форму ногтей.

Божья коровка, с протяжным жужжанием расправила свои крапчатые крылышки и словно перепрыгнула на кончик пальца старика. Этэри так и уставилась на это новое для нее явление. Она знала до сего момента только одного человека, способного общаться с существами природы — она сама.

Старик еще раз улыбнулся ей. Он по достоинству оценил реакцию царевны. Девочка была поражена и ошеломлена. Она решила, что он к ней обращается. От глубокого удивления у нее глаза вмиг из зеленых стали черными как антрацит.

Пири Рейс остался доволен. Маг усадил насекомое себе на тюрбан. Божья коровка довольно перебрала лапками и тут же спряталась в складках за крупной брошью. Мужчина не сводя глаз с личика Этэри так же медленно убрал голову и задвинул доски на место. Придет к нему Этэри или нет, время покажет. Но то любопытство, что он в ней наверняка вызвал, обязательно ее приведет к нему.